первая часть
— Но ты меня жизни не учи, — глухо сказал Сергей. — Я за всё отвечу, когда время придёт.
— Я благодарна вам за спасение сына, — сдержанно сказала Кристина, поднимаясь с стула. — Но продолжать общаться с вами у меня нет ни сил, ни желания.
Она быстро вышла в коридор. Алексей последовал за ней.
— Лёш, делай как знаешь, — тихо сказала она. — Помогай ему, плати за лечение, если хочешь. Но я к нему больше не зайду. Как вспомню, что они тогда творили, мне его разорвать хочется голыми руками.
— Я тебя понимаю, — вздохнул Алексей. — Но он отбывал наказание, по всей строгости закона. Ты сама слышала: ему тогда едва восемнадцать было. Молодой, из детдома, без нормальной опоры.
— Ты тоже из детского дома, — напомнила Кристина. — Родился в семье алкоголиков. Но это не помешало тебе стать нормальным человеком.
— Ты не знала меня ребёнком, — криво улыбнулся Алексей. — До того, как нас забрали в семью, я был как загнанный зверь. Только огрызаться и выживать умел.
— Но ты спас детей из горящей палаты, — не уступала она. — Рисковал собой, хотя тебе было лет десять.
— У меня тогда друг там лежал, — серьёзно сказал Алексей. — Я его спасал. Но поверь, у меня были все шансы стать таким же, как этот Сергей. Просто мне дико повезло. Столько детей сразу почти никогда не берут в одну семью. А его вообще никто не забрал, хотя «генетика», как говорят, у него была получше моей. Может, он теперь по тюрьмам мотается, а может, стал уважаемым человеком. Я так и не смог его найти.
Кристина помолчала.
— Ладно, — наконец сказала она. — Глупостей все в молодости наворочали. Но я с ним больше говорить не хочу. Я подожду тебя в машине, хорошо?
— Договорились, — кивнул Алексей. — Кристина, а сколько прошло с того нападения на магазин?
— Больше десяти лет. А что?
— Сам не пойму, — нахмурился он. — Есть в нём что‑то знакомое, цепляет… но никак не могу уловить.
— Разберись, — сказала она. — Вдруг это тот самый твой друг. Имена совпали.
Эта мысль до сих пор не приходила Алексею в голову. Он был уверен, что узнал Сергея по какой‑то старой уголовной истории, что тот просто «проходил» по делу, где он выступал адвокатом. Вероятность того, что этот бездомный и есть тот самый Серёга из детдома, ради которого он когда‑то выбивал стекло и выдёргивал детей из огня, казалась ничтожной. Сколько в стране сирот с именем Сергей?
Но проверить стоило. И всё‑таки мужчина его не узнал… или сделал вид?
Проводив жену до машины, Алексей вернулся в палату.
— Чего это ты решил вернуться? — усмехнулся Сергей. — Один. Куда жена делась?
— Она тяжело восприняла, что вы оказались тем самым преступником, который напал на знакомую ей женщину, — спокойно пояснил Алексей.
— Чего ты мне «выкаешь»? — фыркнул мужчина.
— Мы с тобой ровесники. Врач сказал, тебе чуть за тридцать. Просто вид у тебя такой… жизнью смазанный. В своё время мой отец выглядел так же, — заметил Алексей. — Лет на двадцать старше своего возраста.
— Да уж, жизнь потрепала, — без улыбки согласился Сергей. — Да я ж не девица, за молодостью не убиваюсь.
Он потянулся к тумбочке за стаканом воды. Рукав больничной пижамы задрался, и Алексей увидел знакомые рубцы.
— Жизнь вас и правда крепко потрепала, — тихо сказал он. — Откуда эти шрамы?
— Эти? — Сергей бросил взгляд на руку. — Ожоги. С детства. Лет с десяти, наверное.
Он снова взглянул на Алексея — длинно, пристально, как будто подталкивая его к какой‑то догадке.
— Серёг… — осторожно произнёс Алексей. — Это мы с тобой в детдоме вместе были? Я же тебя из пожара вытаскивал.
Он расстегнул манжету и поднял рукав, показывая свои шрамы.
— Я уж думал, ты меня не вспомнишь, — тихо усмехнулся Сергей. — Я‑то тебя сразу узнал.
— Да как тебя узнать, чёрта лохматого! — выдохнул Алексей.
Он шагнул к кровати и крепко обнял друга, с которым не виделся больше двадцати лет, мальчишку, бывшего когда‑то ему ближе родного брата.
Алексей крепко сжимал плечи друга, вспоминая, как когда‑то тот рассказывал ему почти сказочные истории о семье, родителях, совместных поездках — о том, что тогда казалось небылицей, а позже стало его собственной реальностью.
— Ну, давай, выкладывай, как у тебя жизнь сложилась, герой, — усмехнулся Сергей. — «Мальчик, спасший детей на пожаре» — помнишь, как в газете про тебя написали?
— Да нормально всё, — пожал плечами Алексей. — Выучился, женился, сын растёт. А ты как?
— По мне не видно? — криво усмехнулся Сергей.
По его голосу было ясно: рассказывать о себе ему неприятно.
— К тому же твоя жена обо мне знает побольше, чем ты, — добавил он.
— Мир тесен, — вздохнул Алексей. — Знал бы я, что тот подросток в деле с магазином — это ты… Нашёл бы тебя раньше. Мы с Кристиной почти сразу после того суда познакомились.
— А меня тогда надолго закрыли, — откинулся на подушку Сергей. — Там и это нападение вспомнили, и всё, что до того было. Дружки мои, гады, всё, что можно, на меня свалили. Хотя, чего уж, сам хорош был — не подарок.
Он на секунду замолчал.
— Только в тюрьме по‑настоящему понял, насколько неправильно жил, — продолжил он. — Да вот только после отсидки мало кто горит желанием брать тебя на работу. И девкам зэки, как правило, не нужны. Кому я был нужен? Тюремщик бывший…
— Но у тебя же должна была быть квартира, — напомнил Алексей. — Сиротам давали.
— Должна была, — хмыкнул Сергей. — Только я её переписал. На соседа какого‑то. Он мне бумажки подсунул, когда я в дымину был. Я тогда ничего не помнил. Узнал, что жить мне негде, уже после выхода. Куда деваться? Пошёл по подвалам, по подворотням. Не под забором же спать. Прибился к таким же.
— Я могу помочь, — спокойно сказал Алексей. — С работой, с жильём. Мы что‑нибудь придумаем.
— Да незачем, — устало отмахнулся Сергей. — Ты лучше скажи, что будет с той девчонкой, что меня сбила?
— Минимум — лишение прав и штраф, — ответил Алексей. — А дальше как суд решит. Многое зависит и от тебя, и от нас. Если подавать заявление о причинении вреда здоровью, могут и срок дать.
— Не надо, — резко сказал Сергей. — Она же совсем девчонка. Куда ей жизнь ломать?
— Не сказал бы, что совсем девчонка, — заметил Алексей. — Лет двадцать, может, чуть больше.
— Не пиши ничего, слышишь? — упрямо повторил Серёга. — И я писать не буду. Передай ей, что у меня к ней претензий нет.
— Передам, — кивнул Алексей. — Но почему ты всё о других думаешь?
— Да ни о ком я не думал раньше, — криво усмехнулся Сергей. — Это ты с детства: то о родителях, то о младших сестрёнках, потом обо мне. А я? Я по наклонной пошёл. Мог после детдома учиться, работать, жить нормально. Но мне ж это не надо было. Я — сирота, мне все должны. Вот и жил с этой мыслью.
В его голосе звучали горечь и настоящее раскаяние.
— Ты знаешь, — тихо сказал Алексей, — жизнь можно менять в любой момент. Главное — желание и хоть чья‑то поддержка. Я бы не стал тем, кем стал, если бы не мои родители. Они из нас людей сделали. Мы им все как родные. Я от своих кровных столько тепла не видел, сколько от них. И у тебя может всё поменяться. Вылечишься — я помогу устроиться, с жильём тоже разберёмся.
— Ты не разгоняйся, — покачал головой Сергей. — Своих проблем мало?
— Проблем хватает, — согласился Алексей. — Но неужели я брошу друга, который мне как брат?
— Ты думаешь, у тебя всё гладко шло, как только тебя из детдома забрали? — хмыкнул Сергей. — С первого дня?
— Да нет, — покачал головой Алексей. — Был момент, когда у родителей руки опускались. Они даже сказали, что готовы вернуть меня назад, в детский дом.
— Что ж ты такого натворил? — удивился Сергей.
— Дрался, — тихо ответил Алексей. — За деньги.
— В смысле? — не понял тот.
— Помнишь, ты рассказывал, как отец с тобой на секции ходил — борьба, футбол? — напомнил Алексей. — Вот и мне захотелось чем‑то таким заниматься. Попросил записать меня на борьбу. Тренер попался такой, что из любого дохляка чемпиона сделать мог, если тот не бросит. Я и решил стать лучшим. Чемпионом.
Он на секунду прикрыл глаза.
— А дальше началась история, — продолжил Алексей, — которую мы с родителями очень долго пытались забыть.
Кроме родителей, Алексей эту историю никому никогда не рассказывал.
— Мне тогда лет пятнадцать было, — начал он. — Родители уже привыкли к нам, мы к ним тоже. А я всё пытался кому‑то что‑то доказать. Хотел быть лучшим во всём. Тренер по борьбе во мне потенциал видел, но держал на скамейке, не выпускал на серьёзные бои. Всё время — «запасной», «подмена».
Ему надоело быть вторым.
— Я на одной из тренировок сорвался, устроил скандал, хлопнул дверью и ушёл, — продолжил Алексей. — Пожалел почти сразу, но гордость не дала вернуться и извиниться. Наговорил тренеру кучу лишнего.
Чтобы родители не догадались, что на тренировке он не был, Алексей решил убить время и пошёл бродить по городу. С головой ушёл в мрачные мысли и неожиданно оказался у заброшенной стройки.
Внутри полуразрушенного здания слышались голоса. Они звучали слишком азартно для обычных «жильцов трущоб». Алексей вошёл в тёмный проём и попал в помещение, тускло освещённое одной грязной лампочкой. Света, впрочем, хватало, чтобы понять, что здесь происходит.
В центре комнаты был отгорожен верёвками квадрат — самодельный ринг. Таких картинок он насмотрелся вдоволь на соревнованиях. Сейчас на «ринге» сходились двое парней чуть старше его. Один, работая кулаками с остервенением, теснил другого в угол.
Алексей сразу заметил: дерутся они плохо. Побеждал тот, кто был просто выше и сильнее, а не умелее.
Вокруг ринга толпились люди. Кто‑то выкрикивал имена бойцов, кто‑то нервно сжимал в руках купюры, подбадривал своего фаворита или, наоборот, ругался, чуя, как улетают поставленные деньги.
Годы тренировок не прошли даром: Алексей быстро увидел все слабые стороны обоих. И в голове мелькнула мысль — попробовать самому.
— Я подошёл к организатору и предложил выставить меня, — рассказывал он. — Честно, сначала он хотел меня просто вышвырнуть. Но что‑то, видимо, в моём виде его переубедило.
Алексей провёл несколько коротких, почти разгромных боёв и неожиданно для себя получил приличную сумму. Ему тут же предложили прийти ещё через неделю — обещали соперников посильнее и ставки повыше.
Таких денег он в руках не держал. Родители обеспечивали всё необходимое, выдавали небольшие карманные, но здесь сумма была совсем другой — такой подростку хватало на многое, о чём строгие взрослые и слышать не хотели.
— Я понравился публике, — признался он. — И сам был ошарашен тем, как легко можно заработать, просто дерясь.
Даже в голову не приходило раньше, что драка может стать «работой».
— Воспитание правильными родителями накладывает свой отпечаток, — усмехнулся Алексей. — Я начал забывать жизнь с кровными родителями. Даже не жизнь — выживание. В нормальной семье я стал тише, замкнутее, не тянулся к сомнительным компаниям. Мне тех десяти лет «до детдома» хватило. Я поклялся себе, что сделаю всё, лишь бы не вернуться к той нищете и грязи.
И вдруг выяснилось, что среди людей с той самой, маргинальной стороны, у него есть реальный шанс заработать на том, чему его научил тренер.
— Спасибо тренеру, — тихо сказал Алексей. — Он увидел во мне талант, вылепил борца, хотя и не пускал на официальные бои. Только вот едва ли он одобрил бы то, куда я в итоге этот талант приложил.
Тогда Алексей ещё не чувствовал вины за сами бои. Он дрался честно, по правилам. Стыдно было за другое: за тайну от родителей и тренера. В деньгах он особой нужды не испытывал и крупных трат не планировал, но уже пообещал организатору, что придёт снова.
Домой вернулся поздно. Родители успели перепугаться, обзвонить всех, в том числе тренера, который рассказал им и о скандале, и о том, как Алексей ушёл с тренировки. Они не могли заснуть, пока он не появился на пороге. Именно тогда он впервые по‑настоящему почувствовал, насколько стал им дорог, насколько важен. Осознал, что есть люди, для которых он — не «чужой мальчик из детдома», а сын.
Стыд сжимал горло, но признаться, где он был, он не решился. Утром пошёл в школу, хотя сил не было даже подняться с кровати. После уроков отправился к тренеру и попросил прощения за своё поведение. Тот видел ещё на занятии: парень был выжат, еле держался на ногах.
Через пару дней Алексей попросил усилить тренировки. Объяснил это просто: впереди каникулы, будет большой перерыв, и он не хочет терять форму. Тренер согласился, не подозревая, зачем на самом деле мальчишке понадобилась дополнительная нагрузка.
Спустя неделю Алексей снова пришёл на нелегальные бои. Родителям сказал, что задержится у друга, чтобы те не волновались. Ему казалось, что он контролирует ситуацию: честно дерётся, никому не вредит и просто использует свои навыки, чтобы немного подзаработать. Но это было только начало истории, которую он теперь вспоминал с горечью.
заключительная