Есть один очень удобный способ объяснить себе почти любую остановку, любое откладывание и любое странное отсутствие энтузиазма, и звучит он обычно довольно просто: «Ну ясно, это лень». Иногда, впрочем, человек, желая обойтись с собой более психологично и с чуть более интеллигентным выражением внутреннего лица, заменяет лень на внутренний саботаж, после чего ситуация начинает звучать глубже, драматичнее и почти концептуально, хотя жить с этим, надо сказать, обычно не становится легче.
Проблема здесь в том, что и лень, и саботаж — слова удивительно удобные, но не всегда особенно точные. Они быстро создают ощущение ясности, позволяют назначить виновного и избавляют от необходимости разбираться в происходящем чуть внимательнее. Между тем человек устроен несколько сложнее, чем плохая привычка, которую надо строго отчитать и немедленно победить.
Иногда за тем, что мы торопливо называем ленью, стоит самая обычная усталость, накопившаяся тихо, основательно и без особых церемоний. Иногда это перегрузка, при которой психика вовсе не устраивает торжественную забастовку, а просто перестает выдавать бодрость в прежних объемах. Иногда человек не ленится и не саботирует, а просто слишком долго делает то, что давно перестало быть для него живым, важным или хотя бы внутренне осмысленным. И это, как ни странно, не всегда признак слабости. Порой это довольно честная реакция на жизнь, в которую уже трудно вкладываться без ощущения, что ты понемногу исчезаешь.
Бывает и так, что снаружи все выглядит как классическая прокрастинация: человек собирается, отвлекается, наливает чай, снова открывает нужный файл, потом почему-то читает что-то совсем постороннее, возвращается, снова откладывает и при этом чувствует себя существом безвольным и разочаровывающим. Но если посмотреть чуть глубже, там нередко обнаруживается не лень, а страх. Страх сделать плохо. Страх сделать хорошо и потом уже не суметь снизить планку. Страх закончить и встретиться с оценкой. Страх начать и признать, что тебе это действительно важно.
Слово «саботаж» здесь тоже бывает не слишком добрым. Оно как будто намекает, что внутри сидит кто-то вредный, хитрый и почти злонамеренный, кто специально портит вам жизнь. А между тем внутри нас чаще сидит не диверсант, а довольно тревожный охранник, который когда-то усвоил, что проявляться рискованно, ошибаться стыдно, хотеть многого опасно, а потому безопаснее лишний раз не высовываться.
И вот здесь, мне кажется, полезнее не обвинять себя в отсутствии характера, а спросить чуть мягче и чуть честнее: что именно в этой задаче меня так останавливает? Может быть, мне не дисциплины не хватает, а ясности. Может быть, не мотивации, а отдыха. Может быть, не силы воли, а разрешения сделать неидеально. А может быть, я слишком долго пытался с энтузиазмом продолжать то, что мне уже внутренне мало подходит.
Не всякое сопротивление патологично, и не всякое отсутствие вдохновения нужно немедленно лечить. У нормального живого человека бывает усталость, бывает тревога, бывает перегрузка, бывает вполне понятное желание полежать лицом к стене, не превращая это в философию поражения.
Так что, когда в следующий раз захочется сурово объявить себя ленивым или уличить в саботаже, возможно, стоит сначала немного притормозить и отнестись к себе с тем спокойным, теплым любопытством, которое обычно полезнее обвинения. Потому что иногда дело действительно в дисциплине, но очень часто — совсем в другом. И вот этот другой разговор с собой обычно оказывается куда интереснее и честнее.
Особенно, если вы владеете НЛП-ерской техникой "интеграция частей" 😊
