Часть 2 «Довесок»
Сколько шкур сдирали с наших родителей? Не была ли моя маленькая шкурка довеском к тому бремени, что власти взвалили на их плечи?
Но продолжим поиски. Надо признаться сразу: мне нужен небольшой период времени, вряд ли моя память сильно отличалась от стандарта. Отклонение в ту или иную сторону могло бы произойти разве что под действием удара железякой по лбу.
После очередной неудачи в поисках сакрального дня я вновь обращался к своей картине. «Вдоль забора, у столбов — свежий песок». Можно предположить, что забор недавно перенесли в сторону улицы.
Это сейчас можно забором огораживать целые речки или озёра. Как в одном известном фильме: «А в наше время в булочную на такси не ездили». И заборы туда-сюда не перетаскивали кому как вздумается. Существовал закон. Зная те порядки, можно предположить, что решение принималось на самом верху. Местные власти — лишь исполнители. Законы, как правило, оставляют следы. Пойдём по этому следу.
Есть три пути, прям как у Ильи Муромца. Без логики не обойтись.
1. В 1953–1958 годах, после смерти Сталина, государство стало поощрять развитие личных подсобных хозяйств, увеличило нормы приусадебных участков и снизило налоги.
2. В 1955 году вышло постановление Совета Министров РСФСР «О дальнейшем развитии садоводства и виноградарства рабочих и служащих».
3. В 1960-х годах вопросы изменения границ придомовых участков решались через местные органы власти — исполнительный комитет поселкового или районного Совета народных депутатов.
Второй путь — про дачников и виноделов — не подходит. Это скорее о росте благосостояния «отдельных представителей народа», которые захотели вина и фруктов. Третий вариант скорее определяет «ответственных товарищей», на которых можно будет все шишки валить.
Остаётся первый вариант. Вполне может сгодиться. Надо лишь сузить временной интервал такого щедрого подарка для граждан.
Ответ искусственного интеллекта от Сбербанка — «ГигаЧата» (я зову его «Греф Чат») — звучал неопределённо: «Эти меры действовали до конца 1950-х годов».
Получается, начало известно до «дня», а исполнение по местам отдано на расторопность бюрократов. Как рабочая версия пойдёт: в 1958 году мне было 3 года, игра в машинки вполне подходила для моего времяпрепровождения. Пока всё по плану.
Но есть сомнения: всё как-то с натяжкой, возможно, допустим… как-то неубедительно. Надо перепроверять.
В течение расследования я заинтересовался: а как у других с новой «днюхой» обстоит? Многим пробовал задавать вопрос: «Что ты помнишь самое раннее — именно твои действия, которые отложились в памяти?»
Как правило, начинали все одинаково: «Я помню свою бабушку и дедушку…»
Я вас умоляю, да кто ж сомневается, я их тоже помню. А твои действия? Что ты делал, когда «помнил» их? Приходилось подробно рассказывать о своей картине, прежде чем они начинали меня понимать.
Кто-то рассказывал правдивую картинку, кто-то — придуманную. У многих первую заменяла последующая, более эмоционально острая, врезавшаяся в память. Они явно были не готовы к извлечению этого забившегося в самый уголок воспоминания.
Из тех рассказов, что мне показались идентифицированными, приходилось сразу отбрасывать «воспоминания», приуроченные к событиям вроде полёта Гагарина или смерти Сталина. Тебе три года — а ты уже знаешь про космос и закон земного притяжения, или выдавил слезу по преждевременно ушедшему из жизни? Полноте, это реакция ваших близких. А вы вспоминайте свою реакцию на их реакцию — тогда это и будет «ваш» новый день.
«Я был маленький. Бабушка работала в огороде, в середине стоял улей, а собачка Казбек пробегала мимо. Пчёлы набросились на неё, а она подпрыгивала и кусала воздух, пытаясь их укусить. Я решил помочь ей, и тут пчела ужалила меня в глаз. Заорав, бросился к бабушке. Пчёлы — за мной. Пока бежал, увидел бочку с водой, вкопанную в землю до половины. Я — с головой в бочку, а выбраться не могу, только ножками в воздухе болтаю. Бабушка подбежала и помогла выбраться».
Чаще всего в памяти откладывались экстремальные ситуации — возможно, поэтому они и задерживались там надолго. Но были и другие воспоминания:
«Я, маленькая девочка в платьице, вошла в огород и увидела на приподнятой грядке красивые цветы. Они были так похожи на узоры на моем платье! Аккуратно собрав их в подол, я побежала обрадовать бабушку. Почему-то она не обрадовалась, а отругала меня».
Эта картинка — с чувством обиды, красоты и непонимания — могла сохраниться именно у маленькой девочки. В её памяти остался образ взрослого, который не понял её порыва, больше озабоченного напрасным ожиданием ранних огурчиков.
Моя любимая тётушка, будучи в весьма солидном возрасте (за 90), рассказала свою, скорее более позднюю, версию:
«Сижу за партой, первый класс, и думаю: а смогла бы я одна съесть весь горшочек с кашей?»
Даже если и смогла бы, кто ж ей дал бы? Она была младшей в большой семье Хлебодаровых — среди сестёр и братьев моей мамы. Горшочек с кашей варился рано утром в печке для всех, и, судя по уменьшительному названию, был небольшой, и его приходилось делить на десять разновозрастных детей и взрослых. Её рассказ можно объяснить войной и голодом, когда на смену одной причине голода приходит другая.
Пора копать дальше, пока не потеряли смысл поиска. А то его легко потерять, как в словах без ударения: «до обеда пописал, после обеда пописал». Пойди разберись: когда в туалет ходил, а когда рассказ дописывал.
Итак, память подсказывает ещё одну картинку из прошлого. «Лесохимский» магазин в начале улицы — ещё старенький (новый потом построят), а пока рядом свежий сруб стоит. Продавщица (скорее всего тётя Зина) смотрит на меня из-за прилавка и, не глядя в свою тетрадь с загнувшимися краями (где старательно отмечает всех), спрашивает. Она знает, что наша бабушка живёт по очереди в семьях дочерей:
— Бабушка — не у вас?
— У нас. Ещё вчера вечером пришла.
— Значит, семь?
Я киваю и протягиваю на прилавок кулачок с копейками — ровно 56 копеек за три с половиной килограмма нашей нормы. Продавец, перегнувшись через прилавок, помогает мне положить хлеб в подставленную красную сетку (авоську) и суёт в руку небольшой довесок. Ещё на крыльце магазина начинаю с наслаждением откусывать от него — мама разрешила, самый маленький съесть.
Попробуем опять с всезнайкой «Грефом» определить время, когда существовал довесок — кусочек хлеба, отрезанный для точного веса нормы на душу человека. Буханки хлеба немного отличались от килограмма, от этого зависел размер довеска; их могло быть и два, но у тёти Зины был «глаз — алмаз»: ошибиться не могла и понапрасну хлеб не резала.
«Греф» долго меня убеждал, что дефицита (с детства испытываю отвращение к этому слову) в стране не было и хлеба граждане ели от пуза. «Ага, — думаю, — а память моя — не доказательство?» После настойчивого поиска уже в его памяти, скрепя виртуальное сердце, выдал: «**В особо тяжёлые периоды** (например, в 1962–1963 годах) в отдельных местах хлеб выдавали по талонам, и норма могла составлять **0,5 кг на человека в день**». С такой неохотой, как будто я у него прошу корочку хлебца.
Итак, что мы имеем: «особо тяжёлые» — это с 62-го, а «отдельное место» — это Мордовия, посёлок Известь. За что наше место государство причислило к «отдельным», остаётся только гадать. Вся страна ела хлеб без ограничений, а мы — по талонам, в целях экономии бумаги по тетрадочке тёти Зины? И причина не в логистике: деревню надвое делила железная дорога до Москвы, построенная ещё в 1900 году.
Отсюда следует, что в 62-м я был уже «взрослый» и ходил в магазин сам. Значит, эта картинка в моих поисках бесполезна. Но спасибо ей хотя бы за то, что не вытеснила самую первую.
Все мои настойчивые розыски «нового» дня рождения не увенчались успехом. Помня наказ одного из искусственных интеллектов, полученный в других моих изысканиях:
«Используйте ИИ как генератор гипотез, а не как источник истины» —
я прекратил попытки и сделал вывод: только те родители, у которых есть и возможность, и желание уделять своему ребёнку достаточно времени и душевного тепла, способны не пропустить тот самый сакральный день — возможно, нужный для «нового» паспорта во времена поумневшего человечества.
Подписка – это как комплимент. Необязательно, но чертовски приятно.
#довесок, #хлеб_по_талонам, #расследование_памяти