С личностью князя Константина Всеволодовича связано начало особой истории Ростовской земли в более узком смысле слова. Да, Ростов когда-то был столицей всей Северо-Восточной Руси, которая и называлась по главному городу землёй Ростовской, но с утверждением здесь отдельной княжеской династии в лице князя Юрия Долгорукого и его потомков, политический центр переместился сначала в Суздаль, а затем окончательно установился в Володимере на Клязьме. После Андрея была большая кровавая междоусобица между его единокровными братьями Михалком и Всеволодом с одной стороны, и сыновьями его родного брата Ростислава Мстиславом и Ярополком с другой. Особенностью этой войны было то, что более активными её участниками, чем князья были города: старшие Ростов и Суздаль воевали с младшими Володимерем и Переяславлем Залесским.
Победил Всеволод Юрьевич, закрепивший столичный статус Володимеря. Но внутренние противоречия земли так и не были разрешены, и как только к ним добавились противоречия нового поколения князей (сыновей Всеволода), они быстро переросли в новую междоусобную войну, ещё более кровавую и драматичную. Примечательно, что, несмотря на столичный статус города Володимеря, земля-то продолжала именоваться Ростовской или Суздальской. Да и епископская кафедра продолжала находиться в Ростове, хотя фактически епископы проживали подле великого князя в новой столице. Однако всё это только тлело под спудом в период правления великого князя Всеволода Большое Гнездо, который пользовался безусловным авторитетом не только в Суздальской земле, но и вообще на Руси. Но после его смерти началось постепенное обособление внутренних частей Суздальской земли, и первыми сепарировались обширные северные земли с центром в древнем Ростове, где обосновались потомки князя Константина Всеволодовича - старшего сына Большого Гнезда.
Константин родился 18 мая 1185 года. По древнему княжескому обычаю ещё в младенческие лета его впервые подстригли и посадили на коня – это был важный инициативный обряд. Десяти лет от роду родители уже женили Константина, выбрав ему в жёны Марью Мстиславну из смоленского княжеского дома. Таинство венчания во всех смыслах молодых провёл епископ ростовский Иоанн 15 октября 1195 года в Златоверхой церкви в Володимере. В тринадцать лет Константин впервые увидел войну, когда весной 1198 года отец взял его в поход на половцев, из которого они вернулись с победой и добычей, разорив зимовья кочевников на реке Дон.
Самостоятельную политическую деятельность Константин начал в 1205 году, когда отец отправил его на княжение в Новгород. Этот престол как самый шаткий на Руси, был лучшей школой политической науки. Но как только Константин прибыл в Новгород, из дома пришла горькая весть о смерти его матери. Новость вряд ли была неожиданной, потому что княгиня Марья Шварновна последние семь лет своей жизни тяжело болела, и незадолго перед смертью попросила у мужа развод, чтобы постричься в основанном ею же Успенском монастыре, который в её честь стали называть Княгининым. Константин не имел возможности присутствовать на похоронах и попрощаться с матерью. В связи со смертью Марьи Шварновны стоит остановиться на вопросе происхождения Константина Всеволодовича подробнее, потому что это позволит не только примерно представить его внешний вид, но и культурный контекст, в котором он рос и воспитывался.
Широко известно, что до XIII века династические связи русских князей были очень широки. Сами по себе они имели варяжские (скандинавские) корни, но быстро славянизировались, что хорошо видно по их именам (уже правнук Рюрика носил славянское имя Святослав). Позднее, начиная со знаменитого основателя города Ярославля, некоторые из них женились на шведках, датчанках и норвежках, обновляя в потомстве варяжскую кровь, другие роднились с соседями-славянами (поляками) или уграми (венграми), третьи – с соседями-тюрками (половцами и волжскими болгарами). Иногда брачные связи выходили далеко за круг ближайших цивилизованных земель: известны такие союзы с Англией, Францией и обеими Римскими империями (самое время о них подумать) – германской или Священной и греческой или Византийской.
Само собой разумеется, князья должны были знать язык своих матерей и жён, и с детства могли говорить на двух-трёх или даже четырёх языках. Иноземные невесты, кроме языка, генов и фенотипа, привозили с собой приданое, личную свиту и определённый культурный багаж. Всё это органично встраивалось в русскую придворную жизнь. А поскольку княжеских дворов с каждым новым поколением становилось больше, росло и видоизменялось их культурное своеобразие. Рассматривая родословную каждого отдельного князя можно примерно проследить, какие культурные связи преобладали в его семье во время его взросления.
Взглянем на Константина Всеволодовича. Поскольку он был представителем побочной ветви рода, с его родословной не всё понятно. Про его мать, Марью Шварновну, летописи говорят противоречиво и как о чешке и как о ясыне (то есть осетинке). Видимо, путать Чехию с некоторыми регионами Северного Кавказа – это очень древняя традиция. Отец и дед Константина были детьми от вторых, поздних браков своих отцов. Так, мы хорошо знаем, что первой женой Юрия Долгорукого была половчанка, дочь хана Аепы, но Всеволода ему родила вторая жена, предположительно, гречанка. Первой женой его отца, Володимера Мономаха, была англичанка Гита, дочь короля Гарольда Годвинсона, но Юрия ему родила вторая жена, тоже, предположительно, гречанка. Но вот матерью самого Мономаха точно была гречанка из царственного рода Мономахов. Предки Всеволода Ярославича, кроме его прабабушки Малуши, как кажется, все были скандинавами.
Если предположения о происхождении матерей Юрия Долгорукого и Всеволода Большое Гнездо верны, мы видим три поколения греческих жён и матерей в роду Константина Всеволодовича. Независимо от того, кем была его мать, греческий язык и высокая византийская культура были в его семье уже вполне домашними, а внешний вид по крайней мере его отца мог быть вполне средиземноморским, как у его небесного покровителя – великомученика Димитрия Солунского. В свете генеалогии, открывающей устойчивые византийские связи предков Константина, становится понятен ореол книжной учёности и церковного благолепия, с которым предстаёт князь в свою короткую, но насыщенную жизнь. Наконец, и само имя Константин он получил в честь римского императора Константина Великого, которого можно считать первым византийцем в истории.
Итак, юный Константин Всеволодович пробыл в Новгороде не более двух лет. В 1207 году он по призыву отца явился с новгородскими полками в Володимерь, откуда вместе со всеми суздальскими князьями выступил в поход на Рязанскую землю. После покорения южных соседей, Константин остановился в Володимере, построил там на своём дворе деревянную церковь Архистратига Михаила и закатил большой пир по случаю освящения нового храма: «и благословиша людье Костянтина, рекуще: благословен Бог, иже дасть Всеволоду сицего сына разумна». Во время рязанского похода Всеволод, похоже, увидел, что Константин совсем возмужал, и в конце того же 1207 года он посадил его на древний ростовский стол, наделив обширными землями на севере.
Если вспомнить, что главными врагами самого Всеволода при его вокняжении в Суздальской земле были ростовцы, можно предположить, что, сажая старшего сына в старой столице, он хотел угодить местной знати. Вместе с тем, Всеволод старался заранее «приручить» ростовцев, привить им взгляд на Константина как на своего прирождённого князя. В придачу к Ростову Всеволод выделил Константину ещё пять городов, которые не названы в летописи. Среди них точно были Ярославль и Углич, которые впоследствии составили центры княжений младших сыновей Константина. Скорее всего, и Белоозеро с Устюгом уже тогда вошли в Ростовское княжение. Судя по границам княжений потомков Константина, ядро его владений составил треугольник наиболее заселённых земель на правом берегу Волги от Углича до Ярославля с Ростовом посередине. На севере к этому ядру примыкали территории по рекам Мологе и Шексне до озёрного края, где, сложно перемежаясь с владениями Новгорода, тянулись на восток вдоль реки Сухоны до Устюга.
В первый год своего ростовского княжения Константин стал отцом. Марья Мстиславна родила сына, который получил греческое имя Василий. В обиходе оно произносилось как Василько - точно такое же имя носил один из дядьёв Константина, Василько Юрьевич.
В 1210 году родился второй сын, названный в честь деда Всеволодом, а в крещении – Иваном. Это был будущий основатель первой ярославской княжеской династии. Символично, что Всеволод Константинович родился ровно через двести лет после той даты, которую теперь принято считать годом основания Ярославля (дата условная, на самом деле мы не знаем, когда именно основан город, в летописях он впервые упомянут под 1071 годом).
Зимой 1209-1210 годов едва не разразилась новая война с новгородцами. Константин вместе с братьями Юрием и Ярославом по воле отца выступил в поход на западные границы, к городу Твери, чтобы сразиться с князем Мстиславом Удатным, но конфликта удалось избежать. Всеволод Большое Гнездо решил не рисковать сыновьями (в первую очередь, юным Святославом, который находился в руках новгородцев) и смирился с тем, что на время Новгород ушёл из под его влияния. Но для Константина, Юрия и Ярослава знакомство с грозным смолянином в будущем оказалось роковым, для каждого из них по-своему. В 1211 году великий киевский стол занял черниговский князь Всеволод Чёрмный. Суздальский Всеволод, желая укрепить с ним мирные отношения, посватал к его дочери Агафье своего второго сына Юрия. Свадьбу справляли в Володимере, на неё съехались все птенцы Большого Гнезда. Но Константин прямо посреди торжества ускакал в свой Ростов, получив известие о пожаре, охватившем город.
Во время пожара в Ростове обрушился Успенский собор, построенный ещё Володимером Мономахом, и Константину предстояло его восстановить, как и весь город. Одних церквей в Ростове сгорело пятнадцать, что многое говорит о его размерах. Несчастье ещё более укрепило связь Константина с его подданными. Уезжая второпях, Константин не знал, что он больше не увидит отца. Между тем Всеволод Большое Гнездо почувствовал приближение смерти и послал в Ростов за Константином, чтобы передать ему великокняжеский стол в Володимере, а в Ростов перевести следующего сына, Юрия. Однако Константин неожиданно выдвинул условие – Ростов должен был остаться за ним. «Отче чудный и любезный! – написал он отцу, – Не возбрани на меня худаго, яко хощу просити у тебя, аще даси ми тако, понеже много возлюбил мя еси, и старейшаго мя сына имаши, и старейшину мя хощеши устроити, то даждь ми старый и начальный град Ростов и к нему Володимерь; аще ли не хощет твоя честность тако сотворити, то даждь ми Володимерь и к нему Ростов».
То ли Константин проникся политическими притязаниями ростовской знати, то ли пытался уберечь отца от распыления власти между наследниками, но Всеволод расценил его упрямство как дерзкий вызов своей великокняжеской и отцовской власти. Несколько раз он призывал сына к себе, чтобы урядиться, но Константин стоял на своём, боясь выехать из Ростова, не имея гарантий, что отец его не арестует. Вероятно, Всеволод был зол не столько на сына, сколько на ростовцев, которые не только остались непокорными, но и перетянули его старшего сына на свою сторону. В гневе он передал верховную власть Юрию в обход Константина. Всеволод понимал, что сам восстаёт против родовых обычаев старшинства, на которых строились все сложные отношения между русскими князьями, и потому укрепил положение Юрия специальной присягой подданных, для чего созвал в Володимере своеобразное представительное собрание. Константину оставалась его ростовская волость, что означало признание отделения этих земель от Суздальской земли. Впрочем, такой порядок вещей мог сохраняться только до тех пор, пока Всеволод Большое Гнездо не оставил этот мир.