Прибыв в Париж неделю назад, княжна Наталья Палей оказалась в затруднительном положении человека, которому надо доказывать, что она действительно дочь Великого Князя. Русская аристократическая иммиграция в Париже ещё не успела оформиться в самоорганизованное сообщество, где все знали друг друга и могли засвидетельствовать личность. Очень серьёзные деньги на счетах банков в Париже, открытые на имя отца, Великого Князя Павла, и её матери Ольги, были недоступны без серьёзной и долгой юридической работы нотариусов.
К счастью, у неё были ключи от дома, которые ей дала мать. Это был практически дворец, в аристократическом пригороде Парижа, где семья жила во время изгнания из царского двора после скандального брака её родителей. Эта огромная вилла ранее принадлежала князю Юсупову, который продал, практически подарил её опальному Великому Князю Павлу Александровичу; семьи дружили домами. Всё детство Наталии прошло в стенах этой виллы, а точнее в играх в просторном уютном саду с фонтаном перед массивным парадным подъездом.
Спустившись с высот Эйфелевой башни, они взяли такси. Первой остановкой был отель, где остановилась молодая девушка. Рихард расплатился за номер. Они взяли её чемодан и поехали за покупками. Самым главным было купить постельное бельё, на чем настояла Наталья. Рихард чувствовал в магазине себя крайне неловко, но терпел и расплачивался, давая столько, сколько ему говорила подруга. Они походили на молодую супружескую пару, кем в этот момент и являлись, если отвлечься от моральных и юридических придирок. Накупив ещё салатов и пирожных, они направились по адресу, который девушка дала шофёру такси.
Миновав площадь с Триумфальной аркой – Вот она где! – сказал себе Зорге, поняв, что арок действительно две. Такси вскоре остановилось у входа в огромный трёхэтажный особняк, выглядевший уныло покинутым и пустым. Здесь прошли первые годы её жизни, наполненные счастьем узнавания мира. Она была готова снова принять это место, как родной дом. Мужчина, которого она знала в Петрограде под именем Максим, был задумчив и загадочен. Он становился для неё всё более чужим. Дом был родной, хоть и заброшен, а молодой человек нёс над собой страшную печать зла, которой во время их первой встречи ещё не было, а во время их лета любви, она не хотела замечать. Может быть, тогда чёрное облачко над ним ещё только оформлялось.
Она сама не знала, что с ними происходит. Волшебства больше нет, оно куда-то улетело. Но остатков любви должно хватить на неделю, решила Натали. Неделя радости – это много. Не каждому выпадает хотя бы один день чистого счастья.
Внутри дома был обычный для надолго заброшенного жилья запах пыли и сырости. Рихард впервые был в роли хозяина, формально не совсем хозяина, но вроде того, в жилье, которое вполне могло претендовать на звание дворца. Наталья его не торопила. Давала обжиться, понимая, что её любовнику просто страшно по огромному числу причин, которые она не понимала, но точно знала, что они есть. Она взяла купленное белье и пошла в свою детскую комнату. Постель там была трогательно маленькой. Она пошла искать ложе побольше, заставляя себя не думать, что самая удобная, это отца и матери. Нет. Лучше комната брата, по крайней мере, у Максима будет чувство, что он делал и добрые дела.
Они не выходили из здания три дня подряд, пока не окончилась закупленная еда. Акты страстного наслаждения перемежались с уборкой дома, принятием пищи и новой страстью. У них обоих не было сексуальных контактов после расставания. Он был слишком занят сначала мировой революцией в Германии, а потом тушением вырвавшегося из-под контроля пожара. Она была ещё слишком неопытна, чтобы безопасно совратить ничего о ней не понимающих работников санатория в Финляндии. Накопившейся любовной энергии хватило как раз до момента, когда последнее пирожное было съедено пополам. Надо было возвращаться к делам, общаться с посторонними людьми этого мира.
– Говоришь, что тебе нужен граф Игнатьев? – Наталья Палей помнила всё, что стоило внимания.
– Да. Не представляю себе как искать.
– Начнём с телефонной книги, наверное. А, если не получиться, то поедем на вокзал и будем спрашивать русских таксистов.
– Давай посмотрим книгу. Это мысль.
Они вышли из особняка и направились в сторону Триумфальной арки. Надо было купить ещё еды. Суматошные дела заняли почти половину дня. Они нашли телефонную книгу. Натали выдрала страницу с фамилией Игнатиев. День практически пропал для дел. Вернувшись в особняк, они опять погрузились в наслаждение взаимных прикосновений друг к другу. Только на утро следующего дня после кофе и очередного упражнения в сексуальных утехах Натали разрешила своему любовнику сосредоточиться на том деле, для которого он прибыл в Париж.
Они, наконец, стали изучать страницу телефонной книги, где были данные графа Игнатьева. Оказалось, что есть комиссия под его началом при посольстве России, которая то ли работает, то ли нет. Можно попробовать позвонить в Посольство. Телефон в особняке уже дано был отключён за неуплату подписки. Они вышли на улицу, прогуливаясь, высматривали общественный телефон. Неподалёку была станция метрополитена. Заплатив контролёру, они позвонили в русское посольство. Натали говорила по-французски:
– Великая княгиня Наталья Палей. У меня дело к генералу Алексею Игнатьеву.
– Подождите у аппарата.
– Генерал Игнатьев у аппарата. Слушаю княгиня.
– Дорогой Генерал. Я недавно из России. Меня тут мало кто знает по юности моих лет. Я нуждаюсь в совете и покровительстве. Я сейчас нахожусь в нашем доме в Булонь-Бийанкур, рядом с Парком Принцессы. – Она продиктовала адрес. – Я была бы счастлива, принять Вас на чашку чая или кофе, если предпочитаете. Кстати у меня есть человек, который обещал передать весточку от Вашей матери. Ой! Я должна была начать с этого. Простите великодушно. Но он должен всё рассказать сам.
Алексей Игнатьев задумался. Его нынешнее положение во Франции было мало сказать, что двусмысленно. В результате его работы военным агентом во время Великой войны он лично представлял Российскую Империю в деле закупок вооружений, которые финансировались так называемыми русскими займами. Во Франции по ним регулярно выплачивались проценты по отрезным купонам. После отказа Советской России от царских долгов, он оказался держателем и единственным распорядителем с правом подписи огромной суммы, вырученной от передачи Франции уже оплаченных, но недошедших до России вооружений. На это богатство претендовали все участники гражданской войны. Передай он эти деньги одной из белых армий и чаша весов борьбы за Россию могла склониться не в сторону правительства, которое сидело сейчас в Москве.
Ситуация была предельно запутанной. Игнатьев был исключительно расчётливым, образованным и законопослушным человеком, в мире, где законов по любому вопросу было больше одного. Он решил действовать в интересах текущего правительства России, которое он определил по критерию контроля столицами, куда бы это решение его не привело. И у него оставалась мать там, где у власти были большевики и без регулярной почтовой связи. Он ничего о ней не знал и очень переживал за её судьбу.
Голос девушки был спокойный. Она говорила на французском. Историю Павла Александровича и Ольги Карнович он, разумеется, знал. На провокацию совершенно не похоже. Заеду, решил он.
– Хорошо. С удовольствием воспользуюсь Вашим великодушным предложением, Ваша Светлость. Завтра в полдень будет удобно?
– Разумеется. Надеюсь, Вы извините меня за то, что дом ещё не совсем жилой. Я только-только приехала. Как говорила, у меня проблемы с доступом к семейному состоянию. Жду с нетерпением.
Натали с сияющим лицом повернулась к Рихарду, который стоял рядом, пытаясь понять суть разговора. Он мог уловить только интонацию, но понял, что всё удалось.
– Он приедет завтра на чай. У нас много дел. Привести в порядок гостиную. Заказать обед. Купить вина. Пошли. Первым делом уборка.
Они быстрым деловым шагом вернулись в особняк. Надо было убрать пыль в прихожей и гостиной. Найти фотографии и картины, поставив их таким образом, чтобы маленькая Таша бросалась в глаза. Только к позднему вечеру заботы о доме были, в основном, позади. Оставалось заказать обед в ресторане, но это должно было подождать до утра.
Очень высокий, можно сказать огромный, статный мужчина, бывший кавалергард, в генеральской форме вылез из такси перед подъездом их особняка. Натали уже ожидала его, стоя под навесом подъезда. У девушки были безупречные великосветские манеры. Она приветствовала графа, подав руку тыльной частью ладони вверх таким образом, что у мужчины был выбор либо её пожать, либо, поклонившись, поцеловать. Граф Игнатьев решил поцеловать. Девушка была удивительная, почему бы и не выказать ей особое расположение. Он был уже взрослый мужчина, который больше не совершал таких неловкостей, как случилась с ним в пажеском корпусе, когда поцелуй руки царицы Алекс повис в воздухе.
Натали пригласила генерала в дом и представила ожидавшего в прихожей Рихарда Зорге.
– Это мой друг ещё с Петрограда. Он… В общем, у него поручение к Вам. От правительства России. Я зову его Максим. Он так мне сказал его называть. Это, наверное, не его настоящее имя, но мне всё равно.
– Генерал Игнатьев. – Представился мужчина, подав руку Рихарду Зорге.
– Очень приятно. Максим. – Ответил Рихард. Они пожали руки.
– Вероятно, Вам не терпится прочесть письмо матери. Вот оно. Присаживайтесь за стол и почитайте спокойно. Мы подождём, чтобы не беспокоить. Дайте, пожалуйста, знать, когда мы можем к Вам присоединиться, чтобы пообедать. – Сказала Натали, проводя генерала к столу. – Не спешите, мы подождём столько сколько надо. Я знаю, как трудно ждать весточку от родных. Поверьте мне, очень хорошо знаю. Лучше бы не знала.
Генерал Игнатьев вышел из столовой через пятнадцать минут. На нём не было лица. Прочтя письмо матери, он понял, что она находится в полной власти большевиков. Письмо, написано на русском языке, что уже было знаком, что мать прекрасно понимала своё поднадзорное положение. Между строк он прочёл, что с ней будет в случае, если большевики посчитают его действия враждебными. Она была в Киеве. Недавно Киев заняли красные. Ей разрешили написать письмо. С ней всё в порядке, если так можно сказать, по крайней мере жива.
– Не спрашивайте меня про письмо. Я получил его от жены Феликса Дзержинского в Швейцарии. В Берне. Она тоже ничего не знает, кроме того, что Председатель ВЧК просил передать письмо Вам. Я даже не знаю, что Вы тут делаете, какое у Вас положение. Тут я просто курьер. Выполняю задание и всё. Имейте сочувствие и войдите в положение.
Граф Игнатьев уже пришёл в себя. Он понял, что ничего больше от молодого человека он не добьётся. Письмо было точно от матери. Большевики ничего прямо не требовали, ничем не угрожали. Наверное, рассчитывали на его здравый смысл. История с княгиней Палей была своего рода загадкой. С другой стороны это тоже могло быть намёком, что новая власть свирепа избирательно. Что может миловать, отпустить мать живой и невредимой.
После приличествующей паузы на поглощение пищи и обмен ничего не значащими фразами о погоде, которая последние дни была уже не по календарю совсем весенней. Граф Игнатьев решил, что должен перевести разговор на проблемы семьи великой княгини Наталии Палей.
– Как Ваша матушка? Где она сейчас?
– В госпитале в Финляндии. После смерти отца она слегла. Переезд из Петрограда в мороз подорвал её здоровье. Моя сестра Ира о ней там заботится, но у нас кончаются наличные. Мама не хочет продавать драгоценности, которые для неё память о Великом Князе. Здесь есть счета и вклады в банках, но я была маленькая, когда отсюда уехали. Меня никто не знает тут. Понимаю, что, если приду сама в банк Франции, где у папы счёт, то надо мною посмеются. Полицию вызовут, скажут, самозванка. Это унизительно. – Она говорила на прекрасном французском.
– Знаете, я действительно могу помочь. Мы с Вами пойдём в банк. Я за Вас поручусь. У меня там есть счёт, они легко примут моё гарантийное письмо. – Генерал Игнатьев обратился к Рихарду Зорге, который внимательно слушал этот разговор. – Как Вы думаете, могу я поручиться русскими средствами, для гарантии личности Великой Княгини?
Это был тонкий ход опытного дипломата. Если посланник Дзержинского скажет, да, то это будет формальное одобрение представителя Русского правительства, на которое в случае непредвиденных инцидентов можно будет ссылаться. Это также будет подтверждением, что она действительно Великая Княгиня. Впрочем, по десяткам неприметных признаков он совершенно уверился в личности этой юной красавицы.
– Да. Разумеется. Вы этим очень обяжете правительство Советской России. – Ответил агент Дзержинского. Он прекрасно понимал, что превышает свои полномочия, но также знал, что поступает верно. Просто чувствовал.
Перейти в Начало романа. На следующий или предыдущий отрывок.
Приобрести полный текст романа «Закулиса» в бумажной или электронной формах можно в Blurb и онлайн магазине Ozon.
Авторская версия романа на английском языке “Backstage” доступна на Amazon