Глава двенадцатая. Отпустить.
Катя стояла перед зеркалом и в пятый раз поправляла свитер. Родители, ночевавшие в гостинице, утром позвонили:
— Катюша, давай съездим к твоему молодому человеку. Познакомимся, раз уж мы здесь.
Катя хотела отказаться — после вчерашнего разговора ей не хотелось новых столкновений. Но мама так настаивала, что пришлось согласиться.
Теперь она ждала их у себя, нервничая. Дима знал, что родители приедут. Написал утром:
«Не переживай. Я их покорю. У меня хорошо получается находить общий язык с родителями девушек. Проверял на подругах мамы и родственницах».
Катя улыбнулась, но тревога в её сердце осталась. В дверь позвонили. На пороге стояли родители, оба в парадной одежде. Мама — в строгом пальто, папа — в костюме. Казалось, они собрались на важную встречу.
— Готова? — с лёгкой усмешкой спросила мама, внимательно разглядывая дочь.
— Да, поехали, — ответила Катя, стараясь не выдать волнения.
По дороге в больницу мать говорила:
— Катюша, давай просто познакомимся и посмотрим на него. Не обижайся на вопросы — мы же родители, нам важно знать.
— Мам, только не допрашивайте его, хорошо? — Катя сжала кулаки. — Он недавно после операции, ему не нужно волноваться.
— Не будем его беспокоить, — папа мягко положил руку ей на плечо. — Давай просто познакомимся. Спокойно.
В больнице их встретила Людмила Петровна — мама Димы. Она выходила из палаты с пустым судочком в руках.
— Ой, Катенька! — она улыбнулась, увидев Катю. Затем заметила её родителей и немного смутилась. — А это...
— Мои родители, — Катя шагнула вперёд. — Мама, папа, это Людмила Петровна, мама Димы.
— Очень приятно, — мама Кати протянула руку. — Ольга Сергеевна.
— Владимир Иванович, — добавил папа.
— Людмила Петровна, — ответила мама Димы, пожимая руку. — Проходите, Димочка скоро выйдет. Его сегодня выписывают. Муж мой, Виктор Дмитриевич, с ним там.
Они вошли в палату вместе. Дима сидел на кровати в домашней одежде, а рядом отец помогал ему собирать вещи. Увидев Катю, Дима улыбнулся:
— Привет!
Но, заметив за ней родителей, он слегка напрягся. Встал с кровати, поморщившись от боли:
— Здравствуйте...
— Сиди, — Катя подошла и усадила его обратно. — Резко вставать нельзя... — Это мои родители, — сказала она. — Мама, Ольга Сергеевна, и папа, Владимир Иванович.
— Дмитрий, — Дима протянул руку отцу Кати. — Рад познакомиться. Катя много о вас рассказывала.
— Надеюсь, хорошее, — папа пожал руку и внимательно посмотрел на Диму.
— Только хорошее, — Дима ответил с улыбкой, но Катя заметила, что он нервничает.
Виктор Дмитриевич, отец Димы, приветствовал родителей Кати. Людмила Петровна забеспокоилась:
— Присаживайтесь, пожалуйста. Извините, здесь не очень уютно — всё-таки больница.
— Ничего страшного, — мама Кати села у окна и внимательно посмотрела на Диму. — Так вы архитектор?
— Да, — кивнул Дима. — Занимаюсь проектированием жилых комплексов. Сейчас работаю над проектом в новом районе Москвы.
— Хорошая профессия, — сказал папа Кати. — Но я слышал, что в первые годы платят немного. Какой у вас стаж?
— Пять лет, — ответил Дима спокойно, хотя Катя заметила, как напряглись его плечи. — Зарплата приличная. Плюс фриланс: беру частные проекты. В общем, могу обеспечить себя и семью, когда она появится.
Катя почувствовала, как заливается краской.
— Дима только после операции, — сказала она. — Давайте не будем его беспокоить расспросами.
— Какие расспросы, — мама натянуто улыбнулась. — Мы просто знакомимся. Дмитрий, а откуда ваши родители?
— Из Твери, — ответил Виктор Дмитриевич. — Работаю там инженером на заводе. Людмила — бывший учитель математики.
— Учитель, — мама Кати улыбнулась. — Достойная профессия. Я бухгалтер, а муж — мастер на производстве.
Родители заговорили между собой — спокойно, вежливо, обсуждая работу, Тверь, Москву. Катя придвинулась к Диме, взяла его за руку.
— Как ты? — тихо спросила она.
— Нормально, — прошептал он. — Твоя мама смотрит на меня, как на экспонат в музее.
— Потерпи. Скоро мы уедем.
Мама Кати завершила разговор с родителями Димы и снова обратилась к нему:
— Дмитрий, вы действительно настроены серьёзно по отношению к нашей дочери?
Наступила напряжённая тишина.
— Мам, — Катя резко встала. — Что ты имеешь в виду?
— Это не такой уж и странный вопрос, — спокойно ответила мама. — Мы же имеем право знать.
— Имеете право, — Дима крепко сжал руку Кати. — Я настроен очень серьёзно. Люблю Катю и хочу быть с ней. Очень долго. Надеюсь, всю жизнь.
— Всю жизнь, — мама с сомнением усмехнулась. — Молодой человек, вы же знакомы чуть больше месяца. О какой жизни вы говорите?
— Ольга Сергеевна, — вмешался Виктор Дмитриевич. — Извините, но мой сын уже взрослый. И если он утверждает, что настроен серьёзно, то так оно и есть. Мы воспитали его ответственным человеком.
— Я не сомневаюсь, — сказала мама Кати, выпрямляясь. — Просто хочу понять, что ждёт мою дочь. Она у меня одна, единственная. И я переживаю.
— Мы тоже за сына переживаем, — мягко, но уверенно произнесла Людмила Петровна. — Он только что из реанимации. Два несчастных случая подряд. И Катенька всё время была рядом. Не отходила. Это многое значит.
— Дорогого, — согласилась мама Кати. — Но всего лишь месяц ...
— Достаточно, чтобы понять — человек твой, — Дима внимательно посмотрел на Катю. — Я понял это сразу, с первых минут. И ни разу не усомнился.
Катя почувствовала, как к горлу подкатили слёзы. От любви к Диме и от обиды на маму.
— Мы пойдём, — неожиданно сказала она. — Дима, когда тебя выпишут?
— Через час. Документы оформляют.
— Тогда я заеду к тебе вечером. Помогу освоиться, — она повернулась к родителям: — Пошли. Диме нужно отдохнуть.
Они попрощались. Родители Димы — с теплотой, родители Кати — сдержанно.
В такси мама молчала несколько минут, затем не выдержала:
— Катюша, ты точно уверена в этом парне?
— Да, уверена.
— Три недели — совсем короткий срок. Люди годами встречаются, а потом расходятся.
— Зато есть примеры, когда люди встречаются неделю и живут вместе пятьдесят лет, — Катя задумчиво смотрела в окно. — Мам, я понимаю, что ты волнуешься. Но это мой выбор. И Дима действительно правильный выбор.
— Откуда ты знаешь?
— Знаю. Сердцем. Душой. Всем собой.
— Сердце обманчиво, — вздохнула мама. — Помню, в твоём возрасте я тоже думала...
— Мам, прошу, не надо, — Катя повернулась к ней. — Не надо поучений. Я не ты. Дима не папа. Это другая история. Наша история. Дай нам шанс прожить её так, как мы хотим.
Мама замолчала. Папа смотрел вперёд, не вмешиваясь. День прошёл в напряжённой тишине. Родители пытались говорить о повседневных делах, но Катя отвечала коротко и сухо. Вечером они уехали в гостиницу, договорившись встретиться завтра перед отъездом.
Катя упала на диван и уткнулась лицом в подушку. Ей хотелось плакать. От обиды, от разочарования и от бессилия что-либо изменить.
Телефон завибрировал. Дима:
«Дома. Устроился. Родители укатили в Тверь, обещали через неделю вернуться. Как ты? Твои родители вроде бы не очень меня приняли, да?»
«Не переживай. Они просто осторожны. Ты им понравился, я уверена. Просто не показывают виду»
«Надеюсь. Ты сегодня приедешь? Скучаю безумно».
«Не могу. Смены в полночь. Завтра днём буду. Слово даю».
«Хорошо. Скучаю. Очень люблю тебя, моя храбрая проводница».
«И я тебя. Отдыхай, восстанавливайся».
Катя взглянула на часы. Десять вечера. Через два часа её смена. Снова одна, без Веры Николаевны, которая всё ещё болела. Нужно было собраться, настроиться.
Она встала, приняла душ и переоделась в форму. Смотрела на себя в зеркало, стараясь прогнать грустные мысли. Работа ждала её. Пассажиры ждали. Там, в поезде, её проблемы с родителями казались далёкими и незначительными. Там были настоящие трудности — жизнь, смерть, выбор.
В одиннадцать Катя приехала на вокзал. Получила ключи и поднялась в вагон. Он был пустой, тихий, словно замер в ожидании.
В полночь поезд тронулся, унося её в путь.
***
Первая станция — «Потеря». Суровое название.
На платформе стояла одинокая фигура. Женщина лет тридцати пяти, в лёгком платье, босиком. Её волосы были растрёпаны, а сама она светилась золотистым, но грустным светом.
Катя сразу поняла, что перед ней — ушедшая, умершая.
Женщина медленно вошла в вагон, оглядываясь по сторонам. Её лицо выражало растерянность и страх.
— Здравствуйте, — мягко сказала Катя, подходя ближе. — Я проводник Катя. Ваш билет, пожалуйста.
— Билет? — женщина оглядела свои пустые руки. — У меня его нет. Я... не помню, как сюда попала.
— Проверьте карманы, — посоветовала Катя.
Женщина ощупала платье и, хотя там явно не было карманов, достала билет.
Пассажир: Анна Белова
Маршрут: Станция "Потеря" — Станция "Принятие"
Место: Купе №2, у окна
— Анна, — сказала Катя, стараясь улыбнуться, хотя внутри всё сжималось от предчувствия тяжёлого разговора. — Давайте пройдём в купе. Устраивайтесь поудобнее. Я принесу вам чай.
— Чая не надо, — сказала женщина, входя в купе и усаживаясь. — Мне ничего не нужно. Я хочу домой к детям. Они ждут меня.
Катя заварила чай и принесла его в купе. Анна сидела молча, глядя в окно. За стеклом мелькали образы: уютная квартира, детская комната. В ней двое детей — мальчик лет семи и девочка лет пяти — плакали. Рядом с ними стоял мужчина, молодой и убитый горем, он обнимал их, тоже со слезами на глазах.
— Мои дети, — прошептала Анна. — Серёжа и Машенька. Они плачут. Я должна к ним. Успокоить их. Сказать, что всё хорошо.
— Анна, — Катя села напротив. — Вы помните, что случилось?
— Что произошло? — женщина нахмурила брови, пытаясь вспомнить. — Я… я не знаю. Помню, что шла домой из магазина. Купила детям сладости: Серёже — шоколадки, Машеньке — мармелад. Переходила дорогу. Свет был зелёный. Я точно помню, что зелёный. А потом… громкий звук, удар. Боль. А потом… тишина. И этот перрон.
— Вас сбила машина, — мягко сказала Катя.
— Сбила, — повторила Анна. — Но я же жива? Вот я, сижу, разговариваю с вами. Значит, я жива.
— Анна…
— Нет! — она резко поднялась. — Не говорите ничего. Я понимаю, что вы хотите сказать, но это ложь. Я не могу быть мёртвой. У меня дети. Маленькие дети. Кто позаботится о них? Кто уложит спать? Кто расскажет сказки?
Катя подошла ближе и спокойно произнесла:
— Их отец. Ваш муж. Я видела его через окно. Он с ними. Обнимает и успокаивает.
Анна разрыдалась:
— Игорь не справится! Он постоянно на работе, он не знает. Серёжа боится темноты, ему нужно оставлять ночник. Машенька не ест кашу с комочками. Он не знает ничего! Я должна вернуться. Я обязана!
Катя ощущала, как её горло сжимается от подступающих слёз. Было невыносимо видеть мать, которая не могла смириться с её отсутствием. Она цеплялась за жизнь, за детей.
— Анна, — Катя взяла женщину за руки, холодные и почти нереальные. — Послушайте меня. Вас больше нет. Не вернётесь. Ваше тело уже похоронили три дня назад.
— Три дня? — Анна в ужасе смотрела на неё. — Я здесь три дня?
— Для вас это могло быть мгновением. Время здесь течёт иначе. Но да, прошло три дня. Вам нужно отпустить. Принять. И идти дальше.
— Куда дальше?! — Анна вырвала руки. — Я не хочу дальше! Хочу к детям! Я их мама! Как я могу их оставить?
— Вы не оставляете их, — Катя говорила сквозь слёзы. — Вы всегда будете с ними. В памяти, в сердце. Они будут помнить вас. Вашу любовь, ваши объятия, ваши сказки. Всё это останется навсегда.
— Но я хочу быть с ними по-настоящему! — Анна всхлипывала. — Хочу растить их, видеть, как они взрослеют, идут в школу, влюбляются, создают семьи. Хочу стать бабушкой. Хочу жить!
— Я понимаю, — Катя обняла её, хотя казалось, что обнимает воздух. — Понимаю, как это больно. Несправедливо. Жестоко. Вы не заслужили умереть в тридцать пять. Не заслужили оставить детей. Но это произошло. И вы ничего не можете изменить. Никто.
— Я не приму это! — Анна отстранилась. — Не сдамся! Буду рядом с ними — призраком или тенью, неважно! Но не уйду.
Катя взяла её лицо в ладони и посмотрела в глаза.
— Если не отпустите — будете страдать вечно. Видеть их, но не касаться. Звать, но не услышать. Это мука, Анна. Хуже смерти. Вы окажетесь между мирами. Не живой и не мёртвой. Это ваш выбор?
— Но дети…
— Дети будут жить, — твёрдо произнесла Катя. — Игорь справится. Он их любит. Да, сначала будет нелегко. Он допустит ошибки. Не выключит ночник, даст кашу с комочками. Но он научится. Спросит у вашей мамы, подруг, воспитателей. Найдёт способ. Он их отец. И он не оставит их. Вы же это знаете?
Анна сидела молча, не в силах сдержать слезы.
— Я знаю, Игорь — хороший человек. Ответственный.
— Вот именно. Доверьтесь ему. Доверьтесь жизни. Ваши дети вырастут, будут помнить вас, любить. И проживут счастливую жизнь, даже без вас рядом. Потому что вы подарили им самое важное — любовь. В первые, самые важные годы. Это останется с ними навсегда.
— Мне так больно, — тихо сказала Анна. — Больно отпускать.
— Понимаю. Но держать ещё тяжелее. Отпустите, Анна. Позвольте себе уйти. К свету, к покою, где нет боли. Оттуда вы сможете смотреть на них, не страдая, а только любя. Оберегая издалека. Это лучше, чем оставаться здесь и мучиться.
За окном мелькнула новая сцена. Игорь с детьми. Серёжа спрашивает, глядя на отца:
— Пап, мама вернётся?
Игорь нежно гладит сына по голове, стараясь сдержать слёзы:
— Нет, сынок, мама не вернётся. Теперь она... она на небе. Смотрит на нас оттуда. И очень-очень любит.
— Она нас видит? — спрашивает Машенька.
— Да, видит. Гордится вами и хочет, чтобы вы были счастливы. Давайте постараемся ради мамы, хорошо?
Дети кивают, обнимают папу и начинают принимать ситуацию. Их слезы становятся тише.
Анна смотрела на сцену, и слёзы катились по её щекам.
— Они справятся, — тихо прошептала она. — Правда? Без меня?
— Справятся, — уверенно сказала Катя. — Им будет нелегко. Они будут грустить. Плакать. Но справятся. Потому что вы дали им силы. Любовь. Это поможет им пройти через всё.
Анна протянула руки к окну.
— Я так хочу обнять их, — прошептала она. — Последний раз.
Катя подошла сзади и обняла её.
— Обнимите их, — сказала она. — Не физически, а мысленно. Пошлите им свою любовь и благословение. Скажите, что вы всегда с ними. И что всё будет хорошо.
Анна закрыла глаза.
— Серёжа, Машенька, — тихо произнесла она. — Мама вас очень любит. Прости, что оставила вас. Прости, что не могу быть рядом. Но я всегда с вами. В каждом включённом ночнике, который папа оставит тебе, Серёжа. В каждой каше без комочков, которую он приготовит для тебя, Машенька. В каждой улыбке, в каждом воспоминании. Растите счастливыми. Любите папу. Помните маму. Но не грустите долго. Живите. Ради меня живите.
Внезапно дети, рыдавшие на руках у отца, одновременно подняли головы, как будто услышали её слова. Серёжа произнёс:
— Папа, мне показалось, что мама была здесь. Я почувствовала её присутствие.
— Я тоже, — Машенька вытерла слезы. — Она сказала, что любит нас.
Игорь обнял их:
— Конечно, любит. Всегда будет любить.
Анна открыла глаза. Её взгляд потеплел.
— Они услышали, — с удивлением заметила она. — Правда.
— Любовь всегда слышна, — сквозь слёзы улыбнулась Катя. — Даже через миры.
— Я готова, — повернулась к ней Анна. — Отпустить. Не потому, что не люблю. А потому, что люблю. И хочу для них лучшего. А лучшее — это не застрявшая мать-призрак, а память о любящей маме, которая их благословляет.
— Вы мудрая, — сказала Катя, обнимая её. — Сильная. И настоящая мать.
— Настоящая мать отпускает, когда это необходимо, — Анна грустно улыбнулась. — Даже если сердце разрывается.
Поезд замедлил ход. За окном возникла станция, освещённая ярким, тёплым, золотистым сиянием. У перрона стояли люди, протягивая руки — встречающие.
— Станция «Принятие», — сообщил динамик.
— Мне туда? — Анна посмотрела на перрон.
— Да, туда, где больше нет боли, где только свет и покой. Вы сможете смотреть на детей, любить и оберегать их, но уже без страданий. Идите, Анна. Вы заслужили этот покой.
— Спасибо, — Анна обняла Катю. — За то, что помогли мне понять и отпустить. Это было самое трудное, но правильное решение в моей жизни.
— Живите... то есть, будьте счастливы, — поправилась Катя. — Там, в свете.
— Буду. И вы тоже будьте счастливы. С Димой и с родителями. Пусть они сейчас вас не понимают, но со временем поймут. Дайте им время. Родительская любовь тоже учится принимать.
Анна вышла на платформу, обернулась и помахала рукой. Свет мягко осветил её фигуру, и она направилась к нему. Встречающие обняли её и повели дальше. Она шла светлая, умиротворённая, чувствуя себя свободной.
Поезд тронулся, оставив её позади. Катя стояла у окна, тихо и облегчённо плача. Анна приняла решение. Она отпустила детей, чтобы они могли жить своей жизнью. Это была настоящая любовь — не та, что сковывает, а та, что дарит свободу.
Катя думала о родителях. Они любят её по-своему — с контролем, волнением, неодобрением. Но это из-за страха потерять её и желания защитить. Возможно, со временем они научатся доверять её решениям и принимать её жизнь.
Нужно дать им время. Как и Игорю, чтобы привыкнуть быть отцом без жены. Как и детям, чтобы смириться с потерей матери. Каждому нужно время.
Катя вернулась к самовару, заварила чай и села в служебном купе. Этой ночью больше не было пассажиров.
Поезд медленно возвращался в Москву. За окнами начинался рассвет.
Катя взглянула на телефон. Сообщение от мамы пришло полчаса назад:
«Катюша, прости за резкость вчера. Я волнуюсь за тебя, ты моя единственная дочка. Хочу для тебя только лучшего. Но понимаю, что для меня и для тебя лучшее может быть разным. Буду стараться принять твой выбор, твоего Диму, твою работу. Дай мне время. Люблю, мама».
Катя улыбнулась, вытирая слёзы. Набрала ответ:
«Мамочка, я тебя тоже люблю и понимаю. Спасибо, что стараешься. Это очень важно. Увидимся перед отъездом. Обнимемся, как обычно. Без напряжения».
Поезд остановился на Казанском вокзале. Утро было ярким и солнечным.
Катя вышла из вагона, сдала ключи и пошла по перрону. В голове крутилась мысль: жизнь — это процесс отпускания. Дети отпускают родителей, родители — детей. Жёны отпускают мужей, матери — детей. Мы все учимся отпускать то, что держим близко.
Это всегда больно. Но именно так мы растём, продолжаем жить и двигаться вперёд.
Катя покинула вокзал и села в такси. Она направлялась к Диме, чтобы обнять его, побыть рядом и поделиться тем, что пережила ночью.
Жизнь продолжается со всеми её радостями и горестями, любовью и прощаниями. И Катя была готова принять её полностью, целиком.
Продолжение следует...
Дорогие читатели! Если вам понравился рассказ, пожалуйста, поставьте лайк. Мне, как автору, важно знать, что мои труды находят отклик у читателей. Это очень вдохновляет.
Мне нравится общаться с вами в комментариях 😉
С любовью и уважением, ваша Ника Элеонора❤️
🎀Не настаиваю, но вдруг захотите порадовать автора. Оставляю на всякий случай ссылочку и номер карты: 2200 7019 2291 1919