Земля Ар-Рах встретила Тэми ветром — не сухим и злым, как в Пустоши, а солёным, пахнущим далёким морем. Она никогда не была так далеко от дома. Горы Хар-Кат остались за спиной, их знакомые очертания растаяли в утренней дымке, и теперь вокруг простиралась холмистая равнина, поросшая жёсткой травой и низкорослым кустарником.
— Три дня пути, — сказал Рагнар, поравнявшись с ней. Его лошадь шла шагом, и он держался близко — настолько, что их колени почти касались. — На ночёвку остановимся у священного источника. Моё племя верит, что его воды смывают все проклятия.
— Я не проклята, — ответила Тэми, глядя прямо перед собой.
— Я знаю. Но после Пустоши лишняя чистота не помешает.
Она чувствовала на себе взгляды воинов Ар-Рах. Пятьдесят всадников — все как на подбор: широкоплечие, смуглые, с длинными волосами, заплетёнными в тонкие косы. Их доспехи были не из медных пластин, как у Хар-Кат, а из чешуек, нашитых на кожу — лёгкие, гибкие, удобные для верхового боя. Они смотрели на неё с любопытством и настороженностью. Женщина-воин. Для них это было так же странно, как для её собственного племени.
— Они тебя боятся, — заметил Рагнар, перехватив её взгляд.
— Или ненавидят.
— И то, и другое. Мои люди не привыкли, чтобы чужачки ехали впереди отряда. Но я сказал им, что ты победила семерых в Танце войны. Те, кто умнее, уже поняли, что с тобой лучше не ссориться. Те, кто глупее, проверят это на своей шкуре.
— Ты говоришь так, будто ждёшь драки.
— Я всегда жду драки. Так дольше живёшь.
Они замолчали. Позади, в хвосте отряда, несли носилки с матерью Тэми — Эрна бредила, металась в жару, и целитель Ар-Рах, старый морщинистый шаман по имени Ашшур, каждые полчаса подходил к ней, давал пить отвар из горьких трав. Тэми хотела быть рядом, но знала, что ничем не поможет. Только любовь не лечит. Только травы и время.
— Расскажи мне о своём доме, — попросила она, чтобы отвлечься.
Рагнар улыбнулся — той тёплой улыбкой, которая появлялась на его лице, только когда они оставались вдвоём.
— Наше стойбище называется Утёс Орла. Оно стоит на скале, с трёх сторон окружённой рекой. Двести домов, три кузницы, священная роща, где хранятся кости предков. И большой рынок, куда приходят торговцы с юга — с солью, тканью и странными историями о городах, где дома сложены из камня выше любого дерева.
— Ты был там? В этих городах?
— Нет. Мой отец говорит, что юг — это морок и соблазн. Что настоящий воин должен жить там, где родился, и умереть там, где жил.
— А ты что думаешь?
Рагнар посмотрел на неё долгим взглядом.
— Я думаю, что настоящий воин должен жить там, где его сердце. А моё сердце сейчас едет рядом со мной на лошади.
Тэми отвернулась, чтобы он не увидел, как она краснеет. Она умела убивать, умела охотиться, умела танцевать с копьями в кругу смерти. Но не умела принимать комплименты. Никто никогда их не делал.
***
К вечеру они добрались до источника.
Это было странное место — впадина среди холмов, на дне которой бил ключ, тёплый и пахнущий серой. Вода в небольшом озерце была мутно-белой, и над ней поднимался пар. Вокруг росли ивы — старые, с узловатыми стволами, обвешанные лоскутами ткани и обрывками шерсти. Подношения.
— Моемся по очереди, — распорядился Рагнар, спешиваясь. — Сначала женщины и больные. Потом мужчины. Часовые — в две смены. Я беру первую.
— Я не буду мыться на глазах у твоих воинов, — тихо сказала Тэми.
— Никто не будет смотреть. Тех, кто посмотрит, я убью сам.
Она хотела возразить, но увидела его лицо — спокойное, даже безразличное, и поняла, что он не шутит. Это не было жестокостью. Это было правилом. Его правило. Она кивнула.
Целитель Ашшур помог перенести Эрну к воде. Старая женщина открыла глаза — мутные, невидящие — и прошептала:
— Вода… святая… я помню… я здесь уже была… давно… с твоим отцом…
— С каким отцом? — Тэми склонилась над ней.
— С тем, кто дал тебе жизнь, — Эрна закашлялась, и на губах выступила кровь. — Он был из Ар-Рах. Воин. Он погиб в битве за месяц до того, как я нашла тебя у границы. Я не знала, что ты его дочь, пока не увидела твои глаза. Такие же… серые, как у него.
Тэми замерла. Серые глаза — не чёрные, как у всех в Хар-Кат. Она всегда думала, что это случайность. Или болезнь.
— Почему ты молчала?
— Потому что… если бы узнали, что ты наполовину из Ар-Рах… тебя бы убили при рождении, — Эрна сжала её руку. — Я хотела тебя спасти. И спасла. Прости, что не сказала раньше.
— Не извиняйся, — Тэми выпрямилась. — Ты сделала то, что должна была. А теперь отдыхай. Мы почти дома.
«Дома», — повторила она про себя. У неё не было дома. Только камни и ветер.
***
Ночью, когда лагерь затих, а часовые сменились, Тэми сидела у костра и смотрела на огонь. Рядом — Рагнар, молчаливый, задумчивый.
— Ты знал? — спросила она. — Что мой отец из Ар-Рах?
— Нет. Но когда я увидел тебя в первый раз у озера, я почувствовал что-то знакомое. Не лицо — кровь. Она звала к себе. Я не знал, как это объяснить.
— И поэтому протянул мне кинжал?
— Поэтому. И ещё потому, что ты была красивой. Даже злой. Особенно злой.
Тэми усмехнулась. Потом спросила:
— А твой отец знает?
— Теперь да. Я рассказал ему, пока вы с матерью мылись. Он молчал долго. Потом сказал: «Значит, она не чужая. Она — наша. Потерянная и найденная». И велел готовить большой пир на твою встречу.
— Пир? — Тэми удивилась. — Я думала, он меня невзлюбит.
— Он не любит никого, пока не узнает. А теперь, когда узнал, что ты — дочь воина, погибшего за наше племя, он готов назвать тебя внучкой.
— Я не хочу быть внучкой вождя. Я хочу быть собой.
— Будешь, — Рагнар взял её за руку. — Только теперь не одна. А с нами.
Он подвинулся ближе, и Тэми почувствовала тепло его тела — живое, настоящее, не похожее на холод Пустоши.
— Можно я поцелую тебя? — спросил он тихо.
— Ты спрашиваешь разрешения?
— Ты убила семерых воинов. Я хочу жить долго.
Она рассмеялась. И сама поцеловала его. Крепко, жадно, как пьют воду после долгого пути. Пахло от него дымом, лошадьми и чем-то сладким — может быть, мёдом, может быть, просто летом.
— На нас смотрят, — прошептала она, отстраняясь.
— Пусть смотрят, — ответил он. — И завидуют.
***
На третье утро они увидели Утёс Орла.
Он вздымался из равнины, как каменный кулак, сжимающий небо. Река огибала его с трёх сторон, блестя на солнце серебряной чешуёй. На вершине утёса теснились дома — каменные, с плоскими крышами, похожие на ступени гигантской лестницы. Над ними вились дымы, и в воздухе пахло печёным хлебом и жареным мясом.
— Красиво, — сказала Тэми, хотя слово было слишком слабым.
— Да, — согласился Рагнар. — Это наш дом. Теперь и твой.
У ворот их встречали. Вся деревня высыпала на дорогу — женщины в ярких платках, дети с цветами в руках, старики с посохами, украшенными бубенцами. Впереди всех — Варг, вождь, в парадном плаще из волчьих шкур.
— Добро пожаловать, дочь потерянного воина, — сказал он громко, чтобы слышали все. — Ты пришла издалека, через боль и кровь. Но здесь ты найдёшь покой. Или войну, если сама выберешь.
Тэми спешилась. Подошла к нему, глядя прямо в глаза.
— Я не ищу покоя, вождь. Я ищу правду. О себе. О Хозяине Пустоши. О том, как закрыть дверь, которую открыл мой предок.
Варг кивнул, и в его глазах мелькнуло уважение.
— Тогда ты пришла по адресу. У нас есть старейшина, который помнит времена, когда дверь открылась в первый раз. Ему двести лет. Он ждёт тебя.
Тэми обернулась на Рагнара. Тот кивнул: иди.
И она пошла — по узким улочкам, между каменными домами, мимо горящих очагов и любопытных глаз — в самое сердце чужой земли, которая, возможно, станет её новой родиной.
Продолжение следует ...