Огни приближались. Тэми слышала топот копыт, лязг оружия, голоса — много голосов. Керан, всё ещё стоя на коленях в степи, схватил её за плечо.
— Это наши? Или Ар-Рах?
— Сейчас узнаем, — Тэми выпрямилась, хотя ноги дрожали, а в голове гудело от боли и недосыпа. Ножа у неё не было — она обронила его где-то в лагере изгоев. Только пустые руки и красная искра на ладони, которая медленно угасала.
Первым из темноты вылетел всадник на низкорослой лохматой лошади — такие были только у Ар-Рах. За ним — ещё двое, потом десять, потом целый отряд. И среди них — фигура в тёмном плаще, с распущенными волосами.
Рагнар.
Он спрыгнул с лошади, не дожидаясь, пока та остановится, и побежал к Тэми. Она никогда не видела его таким — растерянным, почти испуганным. Даже в тот первый день у озера, когда он протянул ей кинжал, в его глазах была только спокойная уверенность. Сейчас — страх. Чистый, открытый, мужской страх потерять то, что не успел обрести.
— Ты жива, — выдохнул он, хватая её за плечи. Пальцы впились в кожу так сильно, что наверняка останутся синяки. — Ты жива.
— Я же обещала, — Тэми улыбнулась, и вдруг поняла, что плачет. Не от боли, не от страха — от облегчения. Она не плакала с семи лет, с того дня, когда умер отец. И сейчас слёзы текли сами, и она не могла их остановить.
Рагнар прижал её к себе, и она уткнулась лицом ему в плечо, вдыхая знакомый запах — дым, конский пот, и что-то ещё, особенное, только его.
— Я думал, — прошептал он ей в макушку, — я думал, что не успею. Что ты…
— Не говори, — она подняла голову, посмотрела ему в глаза. — Всё хорошо. Я здесь.
Керан кашлянул. Они оба забыли о нём.
— Рад, что вы оба живы, — сказал он, поднимаясь на ноги. — Но у нас проблемы. Большие проблемы. Там, в Пустоши…
— Мы знаем, — Рагнар отпустил Тэми, но руку с её плеча не убрал. — Мой отец послал разведчиков, когда вы ушли. Они видели огни. И… кое-что ещё.
— Что? — спросила Тэми.
Рагнар помедлил. Посмотрел на своих воинов — те стояли поодаль, держа лошадей, и делали вид, что не смотрят.
— Существо, — сказал он тихо. — Тьма с красными глазами. Она вышла из Пустоши, но сразу вернулась назад. Будто кто-то ударил её. Ты, наверное.
— Кровавик, — Тэми посмотрела на пустую ладонь. — Камень, который ты дал. Он взорвался.
— Я знаю, — Рагнар вынул из-за пазухи маленький кожаный мешочек, развязал его. На ладони лежал ещё один камень — такой же серый с красными прожилками. —Настоящий кровавик — это пара. Если один гибнет, второй остаётся. И указывает путь к хозяину.
Тэми смотрела на камень, потом на Рагнара.
— Ты знал, что я брошу его в тьму?
— Я знал, что ты сделаешь всё, чтобы выжить, — он улыбнулся. — И я хотел, чтобы у тебя был шанс.
***
Они вернулись в стойбище Хар-Кат под утро.
Всю дорогу Тэми рассказывала — о лагере изгоев, о Вороне, о Хозяине Пустоши. Рагнар слушал молча, только иногда сжимал поводья так, что костяшки белели. Керан сидел на второй лошади, его вез один из воинов Ар-Рах — недовольно, но молча. Временный союз держался на тонкой нити общей угрозы.
У входа в стойбище их ждали. Гром, вождь Хар-Кат, стоял у центральных ворот, скрестив руки на груди. Рядом — Варг, отец Рагнара, с лицом, похожим на каменную маску. Между ними — Урр-Тог, жрец, с посохом, украшенным черепами.
— Ты вернулась, — сказал Гром, глядя на Тэми. Не вопрос — утверждение. И в этом голосе не было радости. Только усталость..
— Как видишь.
— Испытание пройдено? — спросил Варг, обращаясь к Керану. Тот кивнул, морщась от боли в разбитом лице.
— Мы дошли до границы и вернулись. Вместе. Испытание Костей завершено.
Старейшины переглянулись. Урр-Тог поднял посох.
— По закону, если двое вернулись из Пустоши живыми, спор решается миром. Тэми, дочь Эрны, свободна в своём выборе. А Керан, сын Грома, не имеет права мстить или требовать её в жёны.
— Я и не требую, — буркнул Керан, сползая с лошади. — С меня хватит этой воительницы. Пусть идёт к своему… Ар-Рах.
Он сказал это с вызовом, но без прежней злобы. Гром посмотрел на сына долгим, тяжёлым взглядом, потом перевёл его на Тэми.
— Ты принесла в наше племя позор, — сказал он. — Ты выбрала врага. Но закон на твоей стороне. Я не могу его нарушить. Однако… — он повысил голос, так, чтобы слышали все, кто собрался у ворот, — однако ты больше не дочь Хар-Кат. Ты уходишь с ним. И если ты вернёшься — ты вернёшься как чужая.
Тэми почувствовала, как что-то оборвалось внутри. Не сердце — что-то другое, связывающее её с этой землёй, с этими камнями, с запахом дыма и старой кожи. Она родилась здесь. Она охотилась здесь. Она стала воином здесь. И теперь ей говорили, что это больше не её дом.
— А моя мать? — спросила она тихо. — Эрна. Она больна. Она не переживёт зимы, если останется одна.
Гром молчал. Варг шагнул вперёд.
— Твоя мать поедет с нами, — сказал он. — Племя Ар-Рах не бросает стариков и больных. Даже если они из другого племени.
Тэми посмотрела на него с недоверием. Старый вождь ответил ей прямым, честным взглядом.
— Я не делаю это ради тебя, — сказал он. — Я делаю это потому, что мой сын выбрал тебя. А я доверяю выбору своего сына. Если он видит в тебе что-то, чего не вижу я, значит, я должен присмотреться.
— Спасибо, — сказала Тэми. Слова дались тяжело — она не привыкла благодарить врагов.
— Не благодари. Ты ещё можешь пожалеть, что встретила нас.
***
Энна ждала её у хижины. Маленькая, круглолицая, с красными от слёз глазами.
— Ты жива, — прошептала она и бросилась обнимать Тэми, не обращая внимания на её грязную одежду, запёкшуюся кровь и запах пота. — Я так боялась. Я думала, ты не вернёшься.
— Вернулась. Как видишь.
— Ты уходишь? — Энна отстранилась, посмотрела в глаза. — Навсегда?
— Наверное.
— А я? Я останусь здесь. Одна. Без тебя.
Тэми взяла её за руки.
— Ты не одна. У тебя есть семья. Есть твой жених, этот… как его… Олрих.
— Он дурак, — всхлипнула Энна. — Он не умеет даже копьё держать.
— Зато он тебя любит. Это важнее.
Они помолчали. В хижине кашлянула мать — Тэми услышала этот звук и сразу пошла внутрь.
Эрна лежала на циновке, укрытая старыми шкурами. Её лицо было серым, глаза запали, но когда она увидела дочь, в них мелькнул слабый огонёк.
— Вернулась, — прошептала она. — Я знала, что вернёшься. Ты всегда возвращалась.
— Мама, — Тэми опустилась на колени рядом. — Я ухожу. С ним. С Рагнаром. В племя Ар-Рах. Вождь Варг сказал, что ты поедешь с нами.
Эрна покачала головой.
— Я никуда не поеду, дочка. Моя дорога кончается здесь. Я это знаю. И ты знаешь.
— Нет, — Тэми стиснула её руку. — Не говори так.
— Слушай, — мать приподнялась на локте, и в её глазах появилась та странная твёрдость, которая бывает только у людей, знающих, что им осталось недолго. — Ты должна кое-что узнать. О том, кто ты на самом деле.
— Я — твоя дочь. И больше никто.
— Нет, — Эрна сжала её пальцы с неожиданной силой. — Ты — не моя дочь по крови. Я взяла тебя, когда ты была младенцем. Ты пришла из Пустоши.
Тэми замерла.
— Что?
— Тридцать лет назад, в ночь большой бури, я нашла тебя у границы. Ты лежала в плетёной корзине, завёрнутая в ткань, которой не умеют ткать ни Хар-Кат, ни Ар-Рах. На твоём лбу был знак — круг с тремя линиями. Тот самый, который ты видела в лагере изгоев.
— Знак Проклятых, — прошептала Тэми.
— Нет, — мать покачала головой. — Это не проклятие. Это печать. Печать тех, кто закрыл дверь триста лет назад. Ты — потомка тех, кто запечатал Хозяина в Пустоши. И теперь, когда дверь снова открывается, только ты можешь закрыть её навсегда.
Тэми отшатнулась. В голове гудело. Слишком много за один день — Пустошь, Хозяин, Ворон, кровавик, и теперь это.
— Почему ты не сказала раньше?
— Потому что я надеялась, что дверь никогда не откроется. Что Хозяин останется в своей темнице. Но он почувствовал тебя, дочка. Он почувствовал, когда ты впервые вошла в Пустошь три года назад. И с тех пор он ждал.
— Что мне делать?
Эрна легла обратно на циновку, обессиленная долгой речью.
— Ты узнаешь, — прошептала она. — Когда придёт время. А теперь иди. Твой жених ждёт. И не плачь. Я прожила хорошую жизнь. Лучшую, чем заслуживала.
Тэми поцеловала её в лоб, чувствуя солёный вкус слёз на губах. Потом встала и вышла.
На пороге её ждал Рагнар.
— Ты всё слышал? — спросила она.
— Всё, — он взял её за руку. — Это ничего не меняет.
— Меняет. Я не просто воительница. Я — ключ. Я — та, кого он ищет.
— Значит, мы будем защищать тебя. Вместе. Всё племя Ар-Рах. И, может быть, даже Хар-Кат, когда они поймут, что опасность общая.
— Ты такой уверенный, — она посмотрела на него с тоской. — А если не получится? Если он придёт?
— Тогда мы встретим его, — Рагнар поднёс её руку к губам. — Вместе. Танцуя.
Она почти улыбнулась.
***
На рассвете они ушли.
Тэми, Рагнар, отряд воинов Ар-Рах и старая Эрна, которую несли на носилках. Керан стоял у ворот, глядя им вслед. Рядом — Гром, каменный, неподвижный.
— Ты отпускаешь их? — спросил Керан.
— Я не могу их держать, — ответил отец. — Закон есть закон.
— Ты знаешь, что это не только про закон. Ты знаешь, что она сказала про Хозяина Пустоши.
Гром молчал долго. Потом произнёс:
— Если он придёт, мы будем защищать свои земли. С ними или без них.
— С ними, — сказал Керан. — Я буду с ними.
Отец посмотрел на него с удивлением.
— Ты?
— Она спасла мне жизнь в Пустоши, — Керан пожал плечами. — Я должен ей долг. И я его отдам.
Он отвязал лошадь и поскакал вслед за уходящим отрядом.
Гром остался один у ворот, глядя, как тают в утренней дымке фигуры — его сын, чужая воительница, вражеский вождь. Мир менялся. И он не знал, хорошо это или плохо.
Продолжение следует ...