Тьма, вошедшая в палатку, не была просто отсутствием света. Она была живой — тягучей, холодной, пахнущей железом и давно высохшей кровью. Тэми почувствовала, как волосы на затылке встают дыбом, а кожа покрывается мурашками, словно её окатили ледяной водой.
Человек в сером — жрец, изгой, слуга — упал на колени. Не поклонился, не приветствовал — именно упал, как подкошенный, и замер, прижавшись лбом к земле.
— Господин, — прошептал он. — Жертвы готовы. Дверь почти открыта.
Тьма сгустилась в центре палатки, приняла очертания. Сначала Тэми увидела плечи — слишком широкие, неестественно развёрнутые. Потом руки — длинные, с пальцами, которые оканчивались не ногтями, а чем-то похожим на обсидиановые осколки. Лица она не разглядела — его скрывал капюшон из чёрной, блестящей ткани, похожей на змеиную кожу.
Но глаза она увидела. Два огня. Не жёлтых, как у слуги — красных, как угли в глубине костра. Они смотрели на неё. И в этом взгляде не было ни злобы, ни голода. Только бесконечное, всепоглощающее равнодушие. Для этого существа она была не врагом, не жертвой, даже не пищей. Она была — вещью. Инструментом.
— Эта, — голос Хозяина звучал не из горла — отовсюду, из самих стен палатки, из воздуха, из земли под ногами. Низкий, вибрирующий, как удар в колокол. — Эта подходит. В ней течёт старая кровь. Кровь тех, кто запечатал дверь.
Слуга поднял голову, и Тэми увидела на его лице что-то похожее на испуг.
— Господин, она из племени Хар-Кат. Обычная воительница. Ничего больше.
— Ты слеп, — Хозяин сделал шаг вперёд, и земля под его ногой покрылась инеем. — Посмотри на её глаза. Посмотри на знак.
Он протянул руку — ту самую, с обсидиановыми когтями — и коснулся лба Тэми. Пальцы были холодными, как лёд, и от этого прикосновения у неё внутри что-то взорвалось. Боль. Не физическая — другая, та, что живёт в костях и воспоминаниях. Она увидела себя со стороны: маленькую девочку, играющую у ручья; мать, которая шепчет странные слова на ночь; старую повитуху, которая при рождении посмотрела на неё и заплакала.
«В ней печать, — сказала тогда повитуха. — Печать тех, кто ушёл. Она откроет или закроет. Смотрите за ней».
Тэми никогда не знала, что это значит. До сих пор.
— Ты — ключ, — прошептал Хозяин, и в его равнодушных глазах мелькнуло что-то похожее на нетерпение. — Последний ключ. Я искал тебя триста лет.
Он убрал руку, и боль отступила, оставив после себя пустоту. Тэми обмякла в ремнях, чувствуя, как сознание уплывает куда-то в темноту.
— Готовьте жертвенник, — приказал Хозяин слуге. — Когда луна встанет над пиком, мы откроем дверь. И этот мир станет нашим.
***
Она очнулась от того, что кто-то тряс её за плечо.
— Тэми! — голос Керана, хриплый, испуганный. — Тэми, очнись! У нас мало времени.
Она открыла глаза. Они были всё в той же палатке, но ремни на запястьях ослабли — Керан перерезал их своим ножом. Как он его достал — связанный? Неважно. Важно, что они были свободны.
— Ты как? — спросил он, помогая ей сесть.
— Голова раскалывается, — прошептала Тэми. — Тот… Хозяин… он коснулся меня. И я увидела…
— Расскажешь потом. Сейчас надо убираться.
Он поднялся на ноги, шатаясь. Лицо его было в крови — рассечена бровь, разбита губа, под глазом наливался синяк. Но глаза горели. Тот самый боевой огонь, который Тэми видела в нём в кругу.
— Я слышал, о чём они говорили, — сказал он, подавая ей руку. — Ты — ключ. Они хотят принести тебя в жертву, чтобы открыть проход для… я не знаю, для чего. Но это плохо. Очень плохо.
— Где слуга?
— Ушёл готовить жертвенник. Хозяин — тоже. Но они скоро вернутся. Нам нужно добраться до границы Пустоши до полуночи.
Тэми встала. Ноги дрожали, но держали. Она сунула руку за пазуху — кровавик был на месте. Тёплый. Живой.
— Как мы выйдем? — спросила она. — Лагерь полон этих… изгоев. Я видела их, когда нас вели. Десятка два, не меньше.
— Я придумал кое-что, — Керан криво усмехнулся. — Ты не поверишь, но я умею не только махать топором. Я умею поджигать.
Он вытащил из-за голенища маленький кожаный мешочек. Тэми узнала его — смоляная пыль, смешанная с серой. Зажигательная смесь, которую охотники используют, чтобы отпугивать хищников.
— У меня было два мешочка, — сказал Керан. — Один я уже бросил в их склад с оружием. Должен вспыхнуть с минуты на минуту.
Как по заказу, снаружи раздался хлопок, а потом треск и крики.
— Бежим! — Керан рванул полог палатки и выскочил наружу.
Тэми — за ним.
***
Лагерь горел.
Пламя взметнулось над складом — кожаные палатки вспыхивали одна за другой, освещая Пустошь багровым заревом. Изгои бегали между огней, пытаясь спасти припасы и потушить пожар. В суматохе никто не заметил двух фигур, скользнувших к восточному краю лагеря.
— Туда! — Тэми потянула Керана за рукав, указывая на расщелину между скалами. — Через неё можно выйти к северной тропе.
— Откуда ты знаешь?
— Я уже была здесь. Три года назад. Пустошь не меняется.
Они побежали. Позади — крики, треск огня. Впереди — темнота, холод и узкий проход между камнями.
Они почти добрались до расщелины, когда из темноты выступила фигура. Высокая, худая, в лохмотьях. Слуга.
— Вы не уйдёте, — сказал он спокойно. — Хозяин не отпустит ключ. Даже если вы доберётесь до границы, он найдёт вас. Он всегда находит.
— Отойди, — Керан обнажил нож. — Я не хочу убивать тебя, но убью.
— Убей, — слуга развёл руками. — Мне всё равно. Я мёртв уже триста лет. С тех пор, как согласился служить ему.
Тэми смотрела на его лицо — серое, морщинистое, с жёлтыми глазами. И вдруг поняла. Она видела его раньше. На рисунках в Кодексе Предков. На старых амулетах, которые мать прятала на дне сундука.
— Ты — Ворон, — сказала она. — Тот, кто предал Хар-Кат триста лет назад. Ты открыл дверь в первый раз.
Слуга — Ворон — замер. В его глазах мелькнуло что-то, похожее на удивление.
— Ты знаешь моё имя? — прошептал он.
— Моя мать хранила твой амулет. Она говорила, что ты был величайшим воином племени. Пока не продал душу.
— Продал? — Ворон горько рассмеялся. — Я не продавал. Меня обманули. Он обещал мне власть над жизнью и смертью. А дал… это. — он показал на своё тело, на свои руки-когти. — Вечную жизнь в мёртвой плоти. Вечную службу тому, кто никогда не насытится.
— Тогда помоги нам, — сказала Тэми. — Помоги закрыть дверь. Навсегда.
Ворон покачал головой.
— Я не могу. Он услышит. Он всегда слышит, что я говорю. Он внутри меня, понимаешь? Он — червь, который грызёт моё сердце. Я хочу умереть. Триста лет хочу. Но он не даёт.
— Тогда убей нас, — Керан шагнул вперёд. — Или отойди. Третьего не дано.
Ворон посмотрел на него. Потом на Тэми. И в его жёлтых глазах что-то дрогнуло.
— Бегите, — сказал он тихо. — Я задержу его. Насколько смогу. Может быть, на минуту. Может быть, на десять. Но когда он придёт — не оглядывайтесь. Бегите к границе. И не дайте ему открыть дверь.
Он повернулся и ушёл в темноту — навстречу горящему лагерю, навстречу Хозяину.
Тэми и Керан бросились в расщелину.
4.
Они бежали долго.
Пустошь тянулась бесконечной серой лентой, камни сменялись песком, песок — сухой глиной. Ноги гудели, в боку кололо, дыхание превратилось в хрип. Но они бежали. Потому что позади, там, где горел лагерь, раздавался звук — тот самый, низкий, вибрирующий. Только теперь он был громче. И ближе.
— Он идёт! — крикнул Керан, оборачиваясь.
Тэми тоже обернулась. И увидела.
По Пустоши, не касаясь земли, скользила тьма. Она росла, ширилась, застилая горизонт. Внутри неё горели два красных глаза — и они смотрели прямо на неё.
— Не останавливайся! — закричала Тэми. — Мы почти у границы! Я вижу камни!
Впереди, в сотне шагов, возникли очертания знакомых валунов — граница Пустоши. За ними — обычная степь, обычное небо, обычная жизнь.
Семьдесят шагов.
Пятьдесят.
Тридцать.
Тьма настигала. Тэми чувствовала её холод на спине, слышала шёпот — тысячи голосов, которые говорили на одном языке, языке боли и потери.
— Бросай камень! — крикнул Керан. — Тот, что дал тебе Рагнар!
— Зачем?
— Он из крови! Кровавик! Он отгоняет злых духов! Моя мать так говорила!
Тэми выхватила камень. Он был горячим — обжигающе горячим, словно только что из горна. Она размахнулась и бросила его назад — в самую гущу тьмы.
Кровавик взорвался.
Не громко, не ярко — просто лопнул, рассыпавшись красной пылью. Но эта пыль, коснувшись тьмы, зажглась. Тысячи маленьких искр, красных, как кровь, разлетелись во все стороны, и тьма закричала.
Да, она кричала. Страшно, нечеловечески — так кричат раненые звери, когда понимают, что проиграли.
— Беги! — заорал Керан, хватая Тэми за руку.
Они перепрыгнули границу в тот самый миг, когда позади них сомкнулась тьма. Тэми упала на колени в сухую степную траву, обернулась.
Пустошь осталась позади. Спокойная, серая, равнодушная. Никакой тьмы. Никаких красных глаз. Только камни, песок и ветер.
— Мы сделали это, — прошептал Керан, оседая на землю. — Мы живы.
Тэми не ответила. Она смотрела на свои руки — пустые, без кровавика. Камень, который Рагнар носил три года, который она сжимала в кулаке, рассыпался в прах.
Но что-то осталось. Маленькая красная искра в ладони. Не камень — знак. Память.
— Рагнар, — сказала она одними губами. — Я иду к тебе.
Вдали, на краю степи, показались огни. Много огней. Кто-то шёл к ним навстречу.
Продолжение следует ...