— «Жена обязана кормить всю мою родню!» — заявил Олег, да так громко, что спящий на кухонном диванчике кот недовольно дернул ухом и спрыгнул на пол. — Это традиция, Яна. Мне тридцать пять лет. Я не собираюсь вести гостей в какую-то забегаловку и позориться.
Яна методично терла жесткой губкой дно кастрюли. На кухне пахло остатками пищи и чистящим средством для посуды. Она закрыла кран, стряхнула воду с рук и только потом повернулась к мужу.
— Двадцать четыре человека, Олег. Двадцать четыре. — Она прислонилась поясницей к раковине. — Ты предлагаешь мне отстоять у плиты трое суток, чтобы всем угодить? Ради чего? Чтобы твоя тетя Люба снова начала выковыривать грибы из жюльена и рассказывать, что у нее от них тяжесть в животе?
Олег раздраженно провел ладонью по коротко стриженому затылку. Он ненавидел эти вечерние споры. На часах половина одиннадцатого, он только час назад вернулся из автосервиса, где работал мастером-приемщиком, и хотел просто лечь спать.
— При чем тут тетя Люба? Родня же. Посидим, отметим. Мама обещала приехать пораньше, помочь с салатами.
Яна горько усмехнулась, бросив влажное полотенце на спинку стула.
— Помочь? Твоя Светлана Игоревна приезжает не помогать. Она приезжает с проверкой. В прошлом году она встала у меня над душой и полчаса зудела, что я неправильно режу огурцы. А потом за столом отодвинула тарелку и на весь зал сообщила, что мясо жесткое. Твой братец Вадим тут же радостно подхватил и начал вспоминать, как вкусно пекла пироги твоя бывшая девушка. А ты сидел и жевал хлеб. Просто жевал и делал вид, что оглох.
Олег отвел взгляд к окну. За стеклом моросил противный ноябрьский дождь. Ему было неприятно это слушать, потому что крыть было нечем. Он действительно не любил вступать в перепалки с матерью. Считал, что проще пропустить мимо ушей, чем раздувать скандал.
— У мамы сложный характер, она человек старой закалки, — пробурчал он заученную фразу. — Ну брякнула и брякнула. Что теперь, вообще никого не звать?
— Я предлагаю нормальный вариант, — тон Яны стал обманчиво спокойным. — Давай снимем зал в ресторане. И пусть каждый оплатит свой счет. Мы платим за себя, они — за себя. Это современно и честно.
Олег поперхнулся воздухом.
— С ума сошла? Пригласить людей на юбилей и заставить их платить? Меня же потом год высмеивать будут. Вадим первый скажет, что я жмот.
— Тогда готовь сам.
Яна подошла к столу, собрала пустые кружки и поставила их в раковину. Звякнуло стекло.
— Я больше не буду обслуживать людей, которые приходят в мой дом, чтобы выставить меня плохой хозяйкой, пока ты отмалчиваешься. Хочешь застолье — организуй его от и до. Составь меню. Сделай закупки. Постой у плиты. И учти, что Вадиму нельзя орехи, а Светлана Игоревна не ест майонез.
Олег выпрямился. Усталость смешалась с уязвленным мужским самолюбием. Он целый день разруливает конфликты с недовольными клиентами в сервисе, управляет штатом механиков. Неужели он не сообразит, как накормить толпу родственников?
— Договорились, — с вызовом бросил он. — Сам все сделаю. Без ресторанов и без твоей помощи. Можешь вообще на кухню не заходить. Посмотрим, из-за чего ты тут каждый год такое испытание устраиваешь.
Яна посмотрела на него долгим, ровным взглядом.
— Посмотрим.
На следующий день Олег после работы поехал в гипермаркет. Уверенность начала таять еще в отделе овощей. Он стоял перед прилавком с помидорами и пытался сообразить, сколько килограммов нужно на двадцать четыре человека. Три? Пять? Цены на сыр и хорошую говядину неприятно кольнули по бюджету — выходило в два раза дороже, чем он планировал.
Домой он притащил три огромных пакета. Руки ныли. Яна сидела на диване с ноутбуком — доделывала проект по работе. Она подняла глаза, кивнула и снова уткнулась в монитор. Никаких предложений помочь.
Олег надел старый передник и достал разделочную доску. Он решил начать с репетиции: запечь куриные бедра с картошкой. Рецепт из интернета казался элементарным.
Через два часа кухня превратилась в зону стихийного бедствия. Мука почему-то оказалась даже на дверце холодильника. Раковина забилась немытыми мисками. Картошка пересохла, а курица, наоборот, осталась сыроватой у кости, хотя кожа почернела. Олег, красный и злой, отскребал противень, тихо ругаясь под нос.
Яна зашла налить воды. Окинула взглядом гору немытой посуды, закопченную духовку и уставшего мужа. Не сказала ни слова упрека. Просто сделала глоток и ушла обратно. Это спокойствие бесило Олега сильнее любых криков.
К концу недели он осознал весь масштаб произошедшего. Логистика застолья трещала по швам. Оказалось, что мясо нужно мариновать заранее. Что холодец варится полдня. Что в стандартную духовку влезает только один большой противень, а значит, горячее для всех гостей придется готовить в три захода, и первые порции остынут.
Он спал по пять часов. На работе срывался на механиков. По вечерам резал, варил, чистил. Руки гудели от бесконечной резки так, что не помогало никакое мыло.
В четверг, за два дня до праздника, в прихожей клацнул замок — у Светланы Игоревны были свои ключи. Олег как раз пытался прокрутить через мясорубку жесткую говядину.
Свекровь прошла на кухню, не снимая берета. Оглядела заляпанную плиту, уставшего сына в фартуке и брезгливо сморщила нос.
— Олежек, а что происходит? — она поставила сумочку на табурет. — Почему ты в таком виде? Яна где?
— Яна в комнате, — буркнул Олег, налегая на толкатель мясорубки.
Светлана Игоревна поджала губы.
— Я так и знала. Совсем на шею села. Мало того, что убирается абы как, так теперь еще и мужика у плиты поставила. Ты бы хоть слово ей сказал! Совсем мягким стал, позволяет об себя ноги вытирать.
Олег выключил мясорубку. Мотор затих. В наступившей тишине было слышно только, как за окном гудят машины.
Он посмотрел на свои руки. На указательном пальце красовался порез, заклеенный пластырем. Костяшки покраснели от чистки овощей. Он вспомнил, как Яна каждый год стояла вот так же, с красными руками, пытаясь угодить его матери.
— Мам, послушай меня, — голос Олега звучал хрипло и устало. — Яна работает не меньше моего. Она приносит в дом нормальные деньги. Все эти годы она пахала на этой кухне перед каждым праздником. А ты приходила и только носом крутила. То недосолено, то пережарено.
Свекровь возмущенно ахнула и прижала руку к груди.
— Я? Носом крутила? Я же как лучше хотела! Подсказать, научить. Она же ничего не умеет!
— Не надо ее учить, — жестко перебил Олег. — В этот раз готовлю я. Это моя идея и мое решение. Я хочу, чтобы моя жена на моем юбилее сидела за столом отдохнувшая, а не падала с ног. И если ты в субботу придешь и скажешь про нее хоть одно кривое слово — мы сильно поругаемся. Я понятно объясняю?
Светлана Игоревна вспыхнула.
— Значит, мать родную из-за какой-то лентяйки из дома гонишь? Ну спасибо, сынок. Дожила!
Она схватила сумочку, резко развернулась и выскочила в коридор. Хлопнула входная дверь. Олег тяжело выдохнул и потер лицо заляпанными руками. В дверях кухни стояла Яна. Она ничего не сказала, просто подошла, молча забрала у него мясорубку и начала мыть.
В субботу квартира гудела от голосов. Родственники шумно раздевались, складывали куртки на кровать в спальне, несли пакеты с обычными подарками.
Яна сидела во главе стола. На ней было красивое изумрудное платье, волосы уложены, на лице — легкий макияж. Она спокойно потягивала минералку с лимоном и отвечала на вопросы тети Любы.
Олег мотался между кухней и гостиной как заведенный. Спина была мокрой. Он таскал тарелки с нарезками, расставлял рюмки, бегал проверять горячее.
Наконец он вынес два огромных блюда с запеченной в рукаве свининой и картофелем. Поставил на стол, вытер лоб бумажной салфеткой и опустился на стул рядом с женой.
Вадим сразу потянулся вилкой к самому зажаристому куску.
— Ну, с юбилеем, брат! — громко пробасил он. Потом покосился на Яну. — Выглядит вроде съедобно. Надеюсь, в этот раз мясо не подошва, а то я в прошлом году чуть зуб не сломал.
Светлана Игоревна, сидевшая напротив, тяжело вздохнула и демонстративно отодвинула от себя миску с оливье.
— Вадик, ну что ты от человека требуешь. Не дано ей хозяйство вести, ну бывает. У нас в семье все женщины готовили отлично, а тут... ну, не повезло Олежке.
Олег положил вилку. Звук лязга металла о стекло тарелки заставил соседей обернуться. Разговоры за столом стали стихать один за другим.
— Мам, — негромко, но очень отчетливо сказал Олег. Он посмотрел прямо на мать, потом перевел взгляд на брата. — Яна к этому столу даже пальцем не притронулась.
Тетя Люба перестала жевать огурец. Вадим замер с недонесенным до рта куском мяса.
— В смысле? — нахмурился брат. — Вы доставку, что ли, заказали? Буржуи.
— Нет. Я сам готовил.
Олег обвел взглядом притихшую родню.
— Все, что вы сейчас едите — салаты, закуски, это мясо — резал, варил и запекал я один. Я потратил на это четыре дня. Я не спал нормально, я обжег руку, я чуть не сошел с ума, пытаясь запомнить, кому нужен майонез, а кому нельзя чеснок.
Он сглотнул. В горле пересохло.
— Это тяжелый, неблагодарный труд. И моя жена тянула это на себе пять лет. Каждый этот бесконечный праздник она не спала, чтобы вы пришли и набили животы. А в ответ получала только критику и придирки.
Светлана Игоревна открыла рот, чтобы что-то сказать, но Олег поднял ладонь, останавливая ее.
— Поэтому теперь правила меняются. В моем доме мою жену будут уважать. Если кому-то не нравится, как здесь нарезаны огурцы, или кто-то хочет вспомнить моих бывших подружек — вон там прихожая. Одеваетесь и уходите. Держать не буду.
Наступила неловкая, тяжелая пауза. Было слышно, как на кухне шумит холодильник. Вадим кашлянул, аккуратно положил кусок мяса себе на тарелку и уставился в скатерть.
Светлана Игоревна сидела пунцовая. Ее губы дрожали. Обычно в такие моменты она жаловалась на плохое самочувствие или начинала плакать, обвиняя всех в неблагодарности. Но сейчас, глядя на жесткое лицо сына, она поняла — не сработает.
Она медленно взяла вилку. Подцепила немного салата.
— Я просто хотела, чтобы у вас все было хорошо, — пробормотала она себе под нос, старательно избегая взгляда Яны. — Никто никого обижать не собирался. Нормальное мясо получилось. Картошка только чуть сыровата.
— Ешь, мам, — устало сказал Олег и наконец-то сам взял приборы.
Остаток вечера прошел на удивление мирно. Никто больше не позволил себе ни одного комментария в адрес хозяйки дома. Гости старательно хвалили еду, обсуждали цены на бензин и новые тарифы ЖКХ. Яна изредка улыбалась и поддерживала беседу, чувствуя себя абсолютно спокойно.
Когда за последним родственником закрылась дверь, Олег закрыл замок на два оборота и прислонился к косяку. Он чувствовал себя выжатым лимоном.
Яна вышла из гостиной. В руках у нее было два бокала с красным сухим. Она протянула один мужу.
— Ты как? — спросила она.
— Будто смену в сервисе один без механиков отпахал, — Олег сделал глоток. Красное сухое приятно расслабило напряженные мышцы. — Завтра мне полдня эту гору посуды отмывать.
Яна усмехнулась.
— Не нужно. Я на девять утра вызвала клининг. Приедут две девочки, все отмоют и уберут. Это мой тебе подарок на день рождения.
Олег удивленно поднял брови.
— Серьезно? А деньги?
— Я премию получила за проект, — она пожала плечами. — И еще... Я перевела тебе на карту половину суммы за базу отдыха на Волге. Ты же хотел с мужиками на рыбалку поехать на выходные. Езжай.
Олег поставил бокал на тумбочку и притянул жену к себе, уткнувшись носом в ее макушку.
— Спасибо.
Они постояли так минуту в тишине опустевшего коридора.
— Знаешь, Яна, — пробормотал Олег. — На Новый год давай просто закажем готовые блюда из ресторана. И пусть скидываются. Я к плите больше не подойду.
Яна тихо рассмеялась.
— Договорились.
Я буду рад новым подписчикам - уже пишу очень интересную историю из жизни, не пропустите!
Рекомендую этот интересный рассказ, очень понравился читателям: