— Сделай это немедленно, или пошла вон! — хриплый, резкий голос Аркадия Львовича заставил оконные стекла чуть слышно дребезжать.
Мужчина сидел в специальном кресле посреди полутемной спальни. Его пальцы сильно сжали кожаные подлокотники. Таисия сглотнула. Холодный парикмахерский инструмент в ее руке казался невыносимо тяжелым.
— Я никуда не уйду, — сказала она, стараясь говорить уверенно. — Вы обросли так, что похожи на человека без крова. В комнате дышать нечем. Если вы решили запереть себя в этих четырех стенах, то делайте это опрятным.
Она ждала, что сейчас в нее полетит тяжелая хрустальная чаша со стола. За последний год ни один работник в этом огромном особняке не смел перечить хозяину. Те, кто ухаживал за ним, обычно отводили взгляд, лепетали извинения и выбегали в коридор, чтобы собирать вещи.
Аркадий Львович задышал чаще. Его темные глаза, глубоко запавшие от отсутствия сна, внимательно смотрели на девушку.
— Стриги, — наконец выдохнул он, отворачиваясь к окну. — Если напортачишь — вылетишь без оплаты.
Таисия шагнула ближе. Мягкие пряди с густой проседью начали падать на дубовый паркет. Вместе с ними, казалось, уходила и та невидимая броня, в которую спрятался этот резкий человек. Утром, когда гладко выбритый и аккуратно подстриженный хозяин дома выехал в столовую, домработница Антонина выронила из рук блюдо с выпечкой.
А ведь всего три недели назад Таисия стояла на перроне чужого города. Северный ветер задувал под воротник легкой куртки. Под ногами мешалась слякоть пополам с талым снегом. Девушка перехватила поудобнее скользкую ручку старого чемодана. В нем лежали два свитера, пара джинсов и общая тетрадь с рецептами.
Таисия приехала сюда поступать в кулинарный техникум. Ее мама, Лидия, когда-то тоже начинала этот путь. Она умела из самых простых продуктов сделать праздник, мечтала о своей крошечной кондитерской. Но Лидии пришлось бросить учебу и вернуться в родной поселок из-за тяжелого состояния здоровья матери.
Год назад Лидии не стало. Она угасала тихо, запрещая дочери бросать школу. В их последний вечер она сняла с шеи потемневший серебряный кулон в виде клевера.
— Забери, Тая, — шепнула она, с трудом выговаривая слова. — Пусть он принесет тебе то, чего не досталось мне. Учись.
Но город встретил Таисию равнодушно. В общежитии техникума ее развернули прямо на вахте.
— Читать умеешь? — комендантша постучала ногтем по стеклу, за которым висело объявление. — Заселение иногородних с двадцатого августа. Сейчас июль. Мне тебя в коридоре положить?
Денег на съемную квартиру не было. Таисия купила в ларьке слойку с сыром, села на холодную лавку в сквере и начала крошить тесто воробьям. С соседней скамейки доносился разговор двух женщин.
— Я сегодня заявление на стол кладу, — жаловалась полная женщина в берете. — Сил моих больше нет. Третью тарелку об стену бьет. Я ему котлеты на пару делаю, а он их швыряет. Помощницы бегут одна за другой.
— А деньги, Тоня? — спросила вторая.
— Платят щедро. Живешь в доме, комната отдельная. Но Аркадий Львович после того несчастного случая на дороге стал просто невыносимым.
Таисия поднялась с лавки, отряхнула ладони и подошла к женщинам.
— Извините. Я ищу работу. Умею ухаживать за теми, кому плохо, мама долго была нездорова. Знаю, как соблюдать график приема медикаментов. И я хорошо готовлю. Возьмите меня на испытательный срок.
Так она оказалась в загородном доме Одинцовых. Внутри пахло дорогой мебелью и какой-то нежилой тоской.
Первым, кого она встретила в коридоре, был Денис — сын хозяина. Тридцатилетний мужчина в помятой брендовой рубашке, от которого за версту разило крепкими напитками. Он окинул взглядом стоптанные кроссовки Таисии.
— Очередная добрая душа? — усмехнулся он. — Три дня. Ставлю тысячу, что через три дня ты сбежишь в слезах. Не мешайся тут.
Денис приезжал в дом только за деньгами. Аркадий Львович отказывался переписывать на него бизнес, требуя, чтобы сын взялся за ум, а не пропадал в заведениях.
Спальня самого Аркадия Львовича была мрачной. Шторы задернуты, в воздухе висит неприятный запах непроветренного помещения.
— Кто впустил? — донесся глухой голос из угла.
— Меня зовут Таисия. Я ваша новая помощница, — она решительно подошла к окну и рывком раздвинула тяжелые портьеры. Пыль золотистым столбом взмыла в лучах света.
— Закрой сейчас же!
— Не закрою. Вам нужен свежий воздух. И вам нужно поесть.
С этого дня началась их тихая борьба. Таисия не жалела хозяина, не общалась с ним как с маленьким. Если он отказывался есть, она просто садилась напротив и спокойно рассказывала, сколько часов повар стоял у плиты, пока Аркадий Львович сдавался и брал ложку.
Она начала сама спускаться на кухню. Однажды вечером Таисия напекла сырников. Не обычных, а по маминому рецепту — с крошечной щепоткой соли в сладкое тесто и перетертой в пюре клюквой.
Аркадий Львович вяло ковырнул угощение вилкой. Положил в рот. И вдруг замер. Он уставился на пустую стену так, будто вспомнил что-то очень важное.
— Кто это готовил? — его голос стал тише.
— Я, — ответила Таисия, собирая грязные чашки с тумбочки. — Это мамин рецепт. Секрет в соли. Она оттеняет творог.
Мужчина медленно отложил вилку. Он больше не сказал ни слова, но с того вечера стал присматриваться к девушке. Следил за тем, как она поправляет волосы, как смеется на кухне с кухаркой, как щурится от солнца.
Во время прогулки по саду Таисия познакомилась с Романом. Парень работал в саду, пока учился в университете. У него были мозолистые руки и спокойный, внимательный взгляд.
— Аркадий Львович раньше из оранжереи не вылезал, — рассказал Роман, обрезая сухие ветки сирени. — А теперь туда даже заезжать отказывается. Я читал его записи. Если заставить его двигаться, организм начнет восстанавливаться.
Они вдвоем начали вытаскивать хозяина дома в сад. Таисия заваривала чай в термосе, Роман приносил пледы. Сначала Аркадий Львович ругался, потом начал молча терпеть, а спустя месяц сам попросил отвезти его к кустам роз.
Конец августа выдался промозглым. Таисия попала под ливень, пока бегала закрывать окна в беседке. Она вбежала в кабинет Аркадия Львовича, оставляя мокрые следы на ковре.
— Иди переоденься, — нахмурился он. — Хочешь слечь?
— Сейчас, пап, только окно закрою, — бросила она машинально.
Слово повисло в воздухе. Таисия застыла у подоконника. Ей стало неловко. Она обернулась, ожидая насмешки или гнева. Но Аркадий Львович смотрел на нее так странно, что девушке стало не по себе.
— Подойди к книжному шкафу, — голос мужчины дрожал. — Третья полка снизу. Коричневый том Пушкина. Достань.
Таисия вытащила книгу. Внутри была вырезана полость, в которой лежал маленький ключ.
— Открой сейф за картиной.
В металлическом ящике не было денег. Только пачка старых фотографий, перевязанных лентой.
— Смотри, — велел он.
Таисия взяла верхний снимок. Ее сердце забилось чаще. С бумаги на нее смотрел молодой, улыбающийся Аркадий Львович, а рядом стояла девушка в ситцевом платье. Ее русые волосы растрепались, а на шее блестел знакомый серебряный клевер.
— Мама... — прошептала Таисия. — Откуда?
— Я понял это две недели назад, — Аркадий Львович закрыл глаза рукой. — Ты двигаешься, как она. Готовишь, как она. Мы любили друг друга. Она работала здесь. Мой отец был в ярости. Грозил лишить меня всего. Я собирался уйти из дома. Но на приеме мне что-то подмешали в напиток. Я очнулся в номере с другой женщиной. С матерью Дениса. Она заявила, что ждет ребенка.
Он тяжело сглотнул.
— Твоя мать исчезла в тот же день. Родня сказала мне, что она взяла средства и уехала на юг. Я искал ее, потом сдался. Жил просто так, без радости.
— Она не брала денег, — по щекам Таисии потекли слезы. — Она вернулась в поселок ни с чем. И никогда не говорила о тебе плохого. Только то, что ты был очень красивым и самым несчастным человеком из всех.
Дверь кабинета с грохотом распахнулась. На пороге стоял Денис. Его глаза были красными, вид — неопрятным.
— Какого черта тут происходит?! — заорал он, шатаясь. Он увидел в руках девушки открытый сейф и фотографии. — Ты отдал этой прислуге ключ?! Решил компанию на нее переписать?!
Он дернулся в сторону Таисии, пугая ее своим видом.
— Отойди от нее! — громко сказал Аркадий Львович.
— И что ты сделаешь?! — истерично засмеялся Денис. — Ты всегда смотрел на меня как на ничтожество! Моя мать была права! Вы ехали оформлять разрыв отношений в тот день! Я знал, что ты хочешь оставить нас ни с чем! Это я испортил тормоза в твоей машине! Я хотел, чтобы ты просто исчез! А ты выжил на мою голову!
В комнате стало тихо. Слышно было только шум дождя за окном. Таисия прижалась к книжному шкафу.
И вдруг произошло то, чего не ожидал никто.
Аркадий Львович вцепился пальцами в край массивного стола. Лицо его покраснело от напряжения. Мужчина, тяжело опираясь на столешницу, пошатнулся, но оторвался от сиденья. Он встал. С трудом, тяжело дыша, но стоящий на своих ногах.
— Пошел вон из моего дома, — тихо, но так, что кожа покрылась мурашками, произнес он.
Денис попятился, споткнулся о ножку стула и рухнул на ковер, глядя на отца с большим испугом.
Следующие месяцы перевернули жизнь в доме. Проверка подтвердила родство Аркадия и Таисии. Более того, отец поднял старые записи и выяснил то, о чем давно подозревал: Денис никогда не был его родным сыном. Его мать обманула семью.
Аркадий Львович не стал обращаться в органы по поводу признания Дениса. Он просто перестал его содержать и отправил в закрытое учреждение для восстановления, дав последний шанс начать все сначала.
Сам Аркадий Львович начал упорные занятия. Роман приходил каждый день, помогая мужчине заново учиться ходить. Таисия поступила в кулинарный техникум, как они и мечтали с мамой.
В июне, когда девушка сдала первую сессию, отец ждал ее у ворот. Он опирался на деревянную трость, но стоял ровно.
— Лида бы тобой гордилась, дочка, — сказал он, обнимая ее.
А вечером, гуляя по старым аллеям сада, Роман неловко достал из кармана куртки маленькую коробочку. Таисия улыбнулась, коснувшись пальцами серебряного клевера на груди. Кулон, наконец, привел ее домой.
Я буду рад новым подписчикам - уже пишу очень интересную историю из жизни, не пропустите!
Рекомендую этот интересный рассказ, очень понравился читателям: