САШКА

САШКА

Сашка возил нас много лет из Архангельска в Мезень, потом обратно. Когда ни прилетишь, когда ни улетишь, куда ни надо тебе заехать, сколько часов ни проведешь в Совполье или Пинеге в разговорах с лесозаготовителями, даже если куда-то с ночевкой. Он все решал. У меня однажды ремень развалился, пряжка сломалась. Не могу ходить, штаны не держатся. А в Мезени нет магазинов никаких почти. Ближайший ремень можно только в Архангельске купить, четыреста пятьдесят километров. Он у меня его забрал, поехал к отцу, так они с отцом ночью в мастерской мне его назад починили.

Он все мог. Что-то достать: навагу, значит навагу, корюх, значит корюх, оленину, значит оленину, семгу, значит семгу. Друзья приезжают, программа? Сделаем программу. Отвезем, лодки наймем, накормим, напоим.

Я ему в аэропорту:

- Водки, Саня, заедем, купим. И закусить.

- Да я купил уже. Водка, соки, колбаса, сыр, овощи, все, что Вы любите.

Белобрысый, густые усы на верхней губе. Глаза мезенские, поморские – голубые-голубые, густой невообразимой голубизны, васильковые, все время, ничего не могу поделать, все эти годы глядел я в мезенские голубые глаза, и на ум приходило только «блядские глаза». Ну, простите, испорчен, не знаю, откуда такой образ.

Это значит, каждую неделю мы с ним ездили часов шесть-семь в одну сторону и потом еще часов шесть-семь обратно, иногда тоже по району или в соседний район, иногда еще по Архангельску. Дорога трясучая, все гремит, асфальта хватило только на первые семьдесят километров от города, дальше щебенка, машину колотит, колеса стучат по камням. Летом пыль, дорога гребенкой, осенью и весной лужи, ямы. Только зимой в морозы по снегу гладенько, можно было за пять часов долететь.

Переправы. Летом – на барже через Мезень, зимой по льду, весной по ступицу в воде. Доедем – не доедем? Провалимся?

А он балагурит:

- Ну, Вы же умеете плавать, Илья Аронович? Но к дверце, к дверце-то поближе сядьте. Если что, прыгаете из машины и на лед животом, плашмя надо выскочить, руки ноги в стороны, и за лед цепляйтесь, цепляйтесь.

И вот через стук, через треск, через ухабы, когда подлетаешь до крыши в его микроавтобусе:

- Илья Аронович, Вы же много знаете. Почему все есть, а счастья нет?

У меня семья, дети, родители. У меня бизнес. Я одну машину купил. Еще одну. Хочу еще одну взять. Тут меня позвали переправу делать, я делаю, свои деньги вложил. Дом у меня. Все есть. А чего мне не так?

Я раньше пил. Сейчас не пью. Я дурной был: сяду все равно за руль и везу людей. Пьяный. Одеколоном надушишься, никто не чувствует запаха, только глаза блестят. И взгляд у меня такой упорный становится.

Один раз уже всех развез в Архангельске, дед один остался с Дорогорского. Он мне говорит:

- Ты что ж, Саня, хулиганишь, ты почему пьяный за рулем? Я не стал людей пугать и тебя при всех позорить, но ты это брось.

Я говорю:

- Как ты это догадался?

- По взгляду. Прямо перед собой глядишь. Я сам так же гляжу.

Потом я его высадил, и гаишники. Я со двора только выехал, тут они. Мигалка: вжик-вжик. Ну, я втопил. Они за мной. Я еще газу. Двор ищу, где спрятаться. Нырнул, за угол, еще. Ключи даже не стал забирать из замка. Там баня, я машину бросил и за баню спрятался. Они приехали, посмотрели, походили, в подъезд зашли. На детской площадке посмотрели. За баню не догадались полезть. А даже если бы и полезли, главное, что я не за рулем. Поди, потом доказывай, что это я за рулем от них убегал. Уехали.

А я почему так от них-то? Меня перед этим один раз прав-то лишали. За пьянку тоже. На два года.

- И как ты? Без работы сидел?

- Почему без работы? Работал. Просто без прав.

- Как без прав?

- Так. Два года без прав пассажиров возил. И, представляете, за два года ни разу меня гаишники не останавливали. Так каждую неделю кто-нибудь тормозит. А тогда за два года ни разу. Но стресс был. Прикиньте, два года без прав каждый день пассажиров возить.