Сделаю пометку на всякий случай, так как вижу мнения, что я обвиняю Россию в развязывании ПМВ. Но это не так. Весь цикл я рассказываю об интересах держав, без какого-либо уклона и умысла обвинить того или иного, выводы делайте сами. Да, могу добавлять личных возмущений, но не обязываю вас испытывать то же самое. Всем добра! И спасибо, что остаетесь!
1890 год. Железный канцлер уходит
Откатимся в 1890 год. В Берлине происходит событие, которое стало поворотным моментом в истории Германской империи и европейской дипломатии – молодой и амбициозный Вильгельм II отправляет в отставку Отто фон Бисмарка. Того самого Железного канцлера, который делал все, чтобы Германия спала спокойно. Вильгельм же решил, что пора играть по-крупному, пора замахнуться на "мировую политику" (Weltpolitik).
В Петербурге на это смотрели с тревогой. Ведь Романовы и Гогенцоллерны были роднёй, а консервативные монархии еще и держались друг за друга против либеральной заразы Запада и британского спрута. И вдруг – разворот. Германия начинает выступать с Австрией против нас на Балканах, а потом и вовсе начинается таможенная война. Чувство было, прямо скажем, поганое. Как будто старый надёжный партнёр по бизнесу вдруг решил, что ты ему больше не нужен, и пошёл искать удачи с твоими конкурентами.
Почему же два медведя, которые могли бы поделить евразийскую берлогу и диктовать условия Лондону, стали заклятыми врагами? Какую роль тут сыграли деньги, хлебные пошлины и обида за болгар? И кто же в итоге выиграл от этой грандиозной ссоры?
Статья является частью большого цикла, с которым можно ознакомиться:
Эпоха Бисмарка и «Союз трёх императоров»
Если и был в XIX веке политик, который реально понимал, как удержать Европу от самоубийства, так это Отто фон Бисмарк. Он, конечно, был тот ещё лис – хитрый, циничный, местами беспринципный. Но у него была одна суперспособность, которой начисто лишены были его преемники – он умел считать до трёх. Он знал, что Германия, зажатая в центре континента, не может позволить себе воевать на два фронта. А значит, надо дружить и с Веной, и с Петербургом, даже если эти двое смотрят друг на друга недружелюбно.
В 1873 году стараниями Бисмарка и его русского коллеги князя Горчакова был оформлен "Союз трёх императоров" – Романов, Гогенцоллерн и Габсбург договорились жить дружно. Это был консультативный пакт, консервативная солидарность против "революционной заразы". Но под этой вывеской Бисмарк фактически признавал Балканы зоной преимущественного влияния России и Австрии, а сам обещал не лезть туда без нужды, Германии нужен был мир.
Однако, многие считают, что Бисмарк сознательно подталкивал Россию к войне с Турцией, рассчитывая на её истощение и ослабление в результате конфликта. Это позволило бы Германии укрепить свои позиции в Европе. Но именно Бисмарк настоял на том, чтобы Берлинский конгресс 1878 года, хоть и урезавший плоды русской победы, не привёл к полному разрыву. Он понимал, что в таком случае Россия уйдёт в объятия Франции, и тогда баланс сил может сместиться. Но трещина уже начала появляться тогда, с Берлинского конгресса, где Бисмарк позиционировал себя как "честного маклера", но на деле поддерживал требования Великобритании и Австро-Венгрии, которые были недовольны усилением России на Балканах
Что было дальше? Конструкция союза начала постепенно рушиться, а в 1888 году на престол взошёл Вильгельм II – человек, у которого амбиции были размером с Вселенную, а чувства меры – с напёрсток. Бисмарк все же видел в России естественного союзника против англосаксов, Вильгельм же считал, что "русские варвары" должны знать своё место. А тут ещё и экономика подгадила, об это дальше. А пока факт остаётся фактом, что пока Бисмарк был у руля, два медведя худо-бедно да уживались в одной берлоге.
Экономический разрыв
Вот знаете, когда читаешь про большую политику, всегда кажется, что всё решают пушки, династии и тайные сговоры. А на самом деле, сплошь и рядом всё решают деньги. Точнее, их отсутствие или нежелание ими делиться. И наш конфликт с Германией – это классика жанра. Ведь пока Бисмарк держал руку на пульсе, немцы и русские худо-бедно торговали. Германия покупала наш хлеб, лес, лён, а мы у них – станки, паровые машины, красители и т.д. Взаимовыгодно, казалось бы. Но в 1879 году, ещё при Бисмарке (хотя он и сопротивлялся), под давлением прусских юнкеров-землевладельцев в Германии ввели протекционистские тарифы на зерно. Мол, своё надо защищать, а русский демпинг нам не нужен.
Россия, понятное дело, возмутилась. Наш зерновой экспорт был кровеносной системой бюджета. А тут немцы, у которых на долю России приходилось 54,5% импортного хлеба, вдруг поднимают пошлины чуть ли не в два раза. В ответ ввели ответные пошлины на немецкий уголь, металл и машины. И пошло-поехало.
Кульминация наступила при Вильгельме II. В 1893 году Германия и Россия вступили в полномасштабную таможенную войну. В 1892–1893 годах Германия значительно повысила пошлины на русский хлеб. Например, рожь и пшеница были обложены пошлиной в 7,5 марок за 100 кг. Доля России в поставках хлеба в Германию сократилась с 54,5% в 1891 году до 13,9% в 1893 году – более чем в четыре раза. 9 июля 1893 года министр финансов С. Ю. Витте подал докладную записку с предложением ввести повышенный таможенный тариф с 20 июля. 21 июля 1893 года в России вступил в силу закон о "двойном тарифе", который предусматривал избирательное повышение ввозных таможенных пошлин на немецкие товары на 50–100%. Германское правительство восприняло это как объявление войны и ответило повышением пошлин на русские товары на 50%.
Что в итоге? Товарооборот между странами резко сократился. По данным германской статистики, стоимость товаров, вывезенных в Россию Германией, снизилась с 239,5 млн марок в 1892 году до 184,6 млн марок в 1893 году. По российским данным, доля германских промышленных товаров в общем импорте России упала с 25,2% в 1892 году до 21,8% в 1893 году. Для русских помещиков это был удар – зерно простаивало в портах, цены падали, кредиты в Дворянском банке росли. А для немецких промышленников, уже тогда кормивших пол-Европы своими машинами, это было потерей перспективного рынка. Обе стороны понесли значительные убытки.
А кому был выгоден этот конфликт? Правильно, Франции. Пока Берлин и Петербург дулись друг на друга из-за хлеба и угля, Париж тихо и методично выстраивал финансовый мост к России. В 1888 году русское правительство разместило первый крупный заём на сумму 500 млн франков на Парижской бирже. Потом второй, третий, десятый. К 1914 году, как мы уже упоминали, 80% русского внешнего долга было перед Францией. То есть, пока немцы экономили на пошлинах, французы покупали влияние. И, надо сказать, не прогадали.
А вот если бы Германия не полезла в эту тарифную войну, а сохранила открытый рынок для русского импорта, пошла бы Россия в объятия Антанты? Историки до сих пор спорят. Но факт остается, что экономика начинала расширять трещину русско-германской дружбы.
Балканский узел
Вот уж воистину, если где и сидит самый главный бес европейской политики, так это на Балканах. В предыдущих статьях мы уже касались этой пороховой бочки, но сейчас давайте посмотрим на неё через призму русско-германских отношений. Потому что именно болгарский кризис 1885–1888 годов стал той самой важной трещиной, которая превратила "Союз трёх императоров" в фикцию.
Итак, 1885 год. Болгария, которую Россия освободила ценой своих солдатских жизней в войне 1877–1878 годов, внезапно решает, что она уже взрослая. Восточная Румелия – провинция, оставшаяся под формальным суверенитетом султана, – восстаёт и объединяется с Болгарским княжеством. Формально – это нарушение Берлинского трактата. Но болгарам плевать, у них национальный подъём. А вот Александру III, который считал Болгарию своим протекторатом, совсем не плевать. Особенно когда во главе объединённой Болгарии встаёт князь Александр Баттенберг – немецкий принц, который в один момент начал проводить самостоятельную политику, не оглядываясь на Петербург, хотя именно Александр II предложил его кандидатуру в 1879 году.
Дальше – хуже. В 1886 году болгарские офицеры-русофилы свергают Баттенберга. Тот бежит, но через несколько дней контрпереворот возвращает его на трон. И тут Баттенберг отправил телеграмму русскому императору Александру III, в которой заявлял, что, получив от России княжеский венец, он по первому её требованию готов возвратить его. В полученном 20 августа ответе русского государя содержалось порицание его возвращению в Болгарию. В итоге Баттенберг вторично отрекся от звания болгарского князя, но осадочек остаётся. Болгарское народное собрание избирает нового князя – Фердинанда Кобург-Готского, опять немца, и опять без оглядки на Россию. Петербург, кстати, до Фердинанда вообще рвет дипломатические связи с Софией, как с утратившей доверие державой, ведь 5 ноября в Филиппополе подвергся нападению служащий российского генерального консульства.
Ну ладно, а где в этот момент Германия? А Германия, в лице Бисмарка, демонстративно умывает руки. Он заявляет:
Нам совершенно всё равно, кто правит в Болгарии и что вообще станет с Болгарией. Я повторяю всё, что говорил раньше о костях померанского гренадера: весь Восточный вопрос не стоит того, чтобы воевать из-за него
Но на деле тихо поддерживает Австро-Венгрию, которая как раз в это время активно внедряется в балканские дела. Вена становится главным покровителем болгар, сербов, румын. То есть всех тех, кого Россия считала своей зоной влияния. И Вильгельм II, придя к власти, этот курс только усиливает. В 1889 году он демонстративно посещает Стамбул, заигрывает с султаном, обещает немцам концессии на Багдадскую железную дорогу. А Россия остаётся с носом.
Вот вам и корень зла. Бисмарк, конечно, гений, но и он не смог усидеть на двух стульях, когда они разъезжались в разные стороны. Выбрав Австрию как более надёжного и предсказуемого союзника, он фактически толкнул Россию в объятия Франции. А ведь мог бы надавить на Вену, призвать к сдержанности, сохранить хрупкий баланс. Не захотел. Или не смог. Результат известен, к началу 1890-х Россия и Германия уже смотрели друг на друга не как на партнёров, а как на соперников.
Французские кредиты как геополитический выбор
Ну вот мы и подобрались к тому моменту, когда политика окончательно превратилась в бухгалтерию. Потому что, откровенно говоря, Россия конца XIX века остро нуждалась в деньгах. Индустриализация Витте пожирала миллиарды: железные дороги, заводы, порты, модернизация армии. Своих средств не хватало катастрофически. А где их взять? В Лондоне? Англичане нам никогда не были друзьями, а после Крымской и подавно. В Берлине? Немцы, как мы помним, сами закручивали гайки в торговле, а уж делиться капиталом для усиления восточного соседа Бисмарк считал и вовсе самоубийством. Оставался Париж.
И Франция не подвела. Французские банкиры, особенно знаменитый дом Ротшильдов и "Лионский кредит", открыли для России настоящий золотой душ. Первый крупный заём был размещён ещё в 1888 году – 500 миллионов франков. Дальше – больше. К 1914 году общая сумма французских вложений в русские государственные и частные ценные бумаги достигла астрономической цифры в 12–13 миллиардов франков. Так мы попали в финансовую кабалу, выйти из которой без катастрофических последствий было уже невозможно.
Но Франция давала деньги не просто так, из любви к русскому балету или икре. У неё был свой интерес – реванш. После Седана и потери Эльзаса-Лотарингии в 1871 году Париж жил одной идеей: вернуть утраченные провинции и унизить Германию. А для этого нужен был большой и сильный союзник на востоке, который заставил бы Берлин воевать на два фронта. Россия подходила идеально. И французская дипломатия принялась обхаживать Петербург с настойчивостью, достойной лучшего применения. Это мы уже ранее рассматривали, когда говорили про Францию в контексте цикла.
Ключевой момент – 1891 год. Французская эскадра с официальным визитом прибывает в Кронштадт. Александр III, который был консерватор до мозга костей, стоит и слушает пока оркестр играет "Марсельезу" – гимн французских революционеров, которых русские монархи не переваривали. Жест, прямо скажем, невиданный. Так Россия делает выбор. Через год, в 1892-м, была подписана секретная военная конвенция, по которой стороны обязались выставить против Германии определённое количество войск в случае нападения. А в 1894 году союз был оформлен окончательно.
Кстати, некоторые французские кредиты выдавались под конкретные условия: строительство стратегических железных дорог, ведущих к германской границе, закупка французского же вооружения, модернизация крепостей в Польше. И чем больше денег мы брали, тем больше влияния получала Франция. То есть Париж фактически диктовал, на что России тратить деньги, чтобы в случае войны русская армия могла быстрее надавить на Германию. Удобно? Для французов – очень. Для нас? Ну, мы получили индустриализацию, но ценой утраты некоторой внешнеполитической самостоятельности. Конечно, это не утрата суверенитета (все-таки в большинстве случаев Россия сама принимала решение о трате), но все равно.
Два медведя, одна берлога и чужие капканы
Вот так, шаг за шагом, два величайших континентальных хищника – Россия и Германия – прошли путь от настороженного партнёрства до вражды. И ведь естественных, неразрешимых противоречий между ними почти не было. Идеологически – обе монархии, обе с культом армии и порядка. Экономически – идеальное взаимодополнение: наш хлеб и сырьё в обмен на их станки и технологии. Казалось бы, живи да радуйся, дави англичан на морях и диктуй моду в Евразии.
Но нет. Вмешались амбиции кайзера, обида за болгар, глупейшая таможенная война, которая отправила нас в объятия Парижа. Мы сами, своими руками, помогли Франции взять реванш за 1871 год, став для неё гигантским пушечным мясом на востоке. А выиграли в итоге кто? Правильно, Лондон и Париж, которые спокойно смотрели, как два гиганта (один – Второй рейх, другой – Российская империя) вцепились друг другу в глотку.
Конечно, можно бесконечно спорить, был ли этот конфликт абсолютно неизбежен. Но глядя на фигуру Бисмарка, который двадцать лет умудрялся жонглировать этими противоречиями, понимаешь, что нет, ребята. Просто не нашлось второго такого гения, а те, кто пришёл ему на смену, оказались мелкими шулерами. И Россия заплатила за их недальновидность самую высокую цену.
Если труд пришелся вам по душе – ставьте лайк! А если хотите развить мысль, поделиться фактом или просто высказать мнение – комментарии в вашем распоряжении! Огромное спасибо всем, кто помогает каналу расти по кнопке "Поддержать автора", а также благодарность тем, кто поправляет/дополняет материал! Очень рад, что на канале собралась думающая аудитория!
Все статьи по этому циклу и ссылки на них вы можете увидеть здесь: