Итак, представьте: зал суда. Обычный такой зал, в Колпинском районном суде Петербурга. Пахнет пылью и казённым равнодушием. Судья — женщина с усталыми, но очень цепкими глазами. Она смотрит на адвоката Бобровского, который только что с порога заявил, что за полчаса до заседания лично виделся со своей доверительницей — некой Маргаритой Бабаян, уроженкой Ирана, женщиной 1957 года рождения.
— И где же она сейчас? — спокойно спрашивает судья, поправляя очки.
Бобровский, уверенный мужчина в дорогом костюме, разводит руками:
— В офисе осталась. Я оригиналы документов обещал представить, ваша честь. Паспорт гражданки Армении, договор купли-продажи...
Судья кивает. Секретарь что-то записывает. Всё чинно-благородно. Обычное гражданское дело о регистрации перехода права собственности на квартиру на улице Пролетарская. Рядовое, каких сотни.
Но тут я вам скажу: судейское чутьё — это вам не просто так.
Это как у старого следователя, который чует запах фальши за версту. Она не стала кричать, бить кулаком по столу. Она просто начала копать. И вот тут, дорогие мои подписчики, начинается такое... вы не поверите.
Двадцать третьего января 2022 года Маргарита Бабаян (та, что из Ирана, как мы думали) заключила договор купли-продажи квартиры с гражданкой Селюженок С.И. Отдала два миллиона девятьсот тысяч рублей — не кот наплакал. Договор подписан. Всё красиво. Но стороны не спешили подавать документы на регистрацию. Сначала перенесли срок на апрель 2022-го, а потом и вовсе подписали дополнительное соглашение: мол, подадим до сентября 2025 года.
И вот проходит время. Бабаян (опять же, та самая) пытается дозвониться до продавца — а от соседей узнаёт страшное: Селюженок умерла. Нотариус открыл наследственное дело. Сын покойной — ответчик по иску. Он наследство принял, всё по закону.
Казалось бы, классика: покупательница осталась с носом, квартира уплывает в наследство, нужно судиться. И Бабаян подаёт иск. В Колпинский районный суд.
Но в суд она не является. Ни разу. Только её адвокаты — сначала Бобровский, потом Клец. А сама истец, по словам защитников, живёт в доме на Кантемировской улице. Адрес указан. Паспорт армянский. Место рождения — Иран. Всё как положено.
Давайте честно: я таких дел за свою карьеру видела — вагон. Мошенники научились играть в долгую. Но здесь... Здесь игра была поставлена как по нотам. Даже слишком гладко.
Истец не ходит в суд — это первый звоночек. Но ладно, бывает. Люди болеют, работают, живут за границей. Адвокаты представляют интересы. Бобровский — коллега, рег. номер 78/8149. Клец — 78/8349. Оба с допуском, оба не новички.
Однако судья — тёртая калач. Она не верит на слово. Она начинает запрашивать информацию.
— А ну-ка, что там у нас с личностью Бабаян Маргариты?
И получает ответ из ГУ МВД России: сведения о личности Бабаян Маргариты отсутствуют. Понимаете? Её просто нет в базах. Как человека. Ни паспорта, ничего.
Мало того, ФСБ России сообщает: с первого января 2022 года гражданка Бабаян границу РФ не пересекала. Вообще. Адрес на Кантемировской — фикция. Никогда она там не жила, не регистрировалась. МИФНС рапортует: никакого имущества в России, ни одного банковского счёта, ни копейки дохода.
И тут судья смотрит на чек об уплате госпошлины. 54 000 рублей. Сумма немаленькая. Чек как чек... Но она шлёт запрос в налоговую: чей это ИНН?
Ответ — бомба. ИНН принадлежит... другой Бабаян Маргарите! Гражданке РФ, с другой датой рождения, зарегистрированной в Москве. Настоящей, из плоти и крови.
Судья вызывает ту, московскую Бабаян. Та приходит (уже интересно) и пишет объяснение: «Подателем искового заявления я не являюсь. Госпошлину не платила. Ничего не знаю».
Окей. А деньги-то по чеку куда ушли? Запрос в Казначейство. И там ответ — убийственный: на казначейский счёт деньги не поступали. Чек — фальшивка. Липа. Абсолютно поддельный документ.
Но это ещё цветочки. Помните, к иску прилагались экспедиторские расписки? ООО «Мэйджор Экспресс», отправка копий ответчику. Накладные заполнены рукой Бабаян, подпись как в иске. Красиво.
Однако ООО «Мэйджор Экспресс» отвечает: накладные — подложные. Их не существовало. А сами документы в суд доставила совсем другая служба — ООО «Контакт Экспресс». И вот тут, друзья мои, самое кино.
Сотрудники «Контакт Экспресс» рассказали, кто принёс пакет. Это был мужчина. Среднего телосложения, лет сорока, ростом под 180. Одет в тёмную одежду с глубоким капюшоном, который почти полностью скрывал лицо. Он не снимал его даже в офисе. Разговаривал мало, в глаза не смотрел, голову не поднимал. Быстро оформил бумаги, расплатился наличными — и испарился. Заполняя бланк, написал: «Бабаян М.».
То есть, представляете? Иск от имени иранской пенсионерки, которой не существует, принёс в суд какой-то мужик в капюшоне. Как в дешёвом боевике. Но это не кино, это реальный суд.
Судья не остановилась. Она проверила выписку из ЕГРН, приложенную к иску. В ней получателем указана некая Петрова Е.А. Обратились в Роскадастр. Ответ: Петрова Е.А. за выпиской не обращалась. Ещё одна фальшивка.
А дальше — контрольный в голову. Суд узнаёт, что Селюженок С.И. (продавец квартиры) была лежачей больной. Из-за тяжёлых заболеваний и физических недостатков она физически не могла самостоятельно расписываться в документах. Это подтверждено медицинскими сотрудниками. Так как же тогда в договоре купли-продажи стоит её подпись?
Да никак. Это подлог чистой воды.
Суд назначил заседание на 24 февраля 2026 года. Явился адвокат Бобровский. Он под протокол дал пояснения, что за полчаса до суда лично виделся с Бабаян М. (той самой, несуществующей, 1957 года рождения, уроженкой Ирана) в своём офисе. Обещал представить оригиналы документов.
Судья, сохраняя олимпийское спокойствие, предложила ему показать хотя бы копию паспорта иностранного гражданина.
— Обязательно, ваша честь, — кивнул Бобровский.
Но 12 марта 2026 года раздался телефонный звонок. Адвокат Бобровский сообщил, что он более не является представителем Бабаян М. Интересно, правда? Испарился. Как тот мужик в капюшоне.
Зато 26 марта явилась адвокат Клец Е.Е. Она с важным видом представила суду... оригиналы договора купли-продажи и дополнительного соглашения! Те самые, где стояла подпись умершей лежачей больной, которая не могла расписываться.
Судья предложила организовать дистанционное участие самой Бабаян М. — чтобы подтвердить личность, дать пояснения. Знаете, что ответили?
«Не случилось».
Сюрприз, да? Не случилось.
Суд вынес определение: исковое заявление оставить без рассмотрения. Ответчики — сын умершей — были счастливы. Ещё бы.
Но это не конец. Судья направила сообщение в компетентные органы для проведения проверки. Фальшивый иск, подложные документы, несуществующая истец, мужик в капюшоне — это всё признаки уголовного преступления. Попытка завладеть квартирой через подложное судебное решение.
И отдельным требованием — в Адвокатскую палату Санкт-Петербурга. На Бобровского и Клец. Проверить, как они соблюдали кодекс профессиональной этики. Потому что, знаете, адвокат, который врёт суду про встречу с несуществующей клиенткой за полчаса до заседания... Это, мягко говоря, не адвокат. Это уже соучастник.
Вот так, дорогие мои. Кто-то думал, что суд — это скучно. А тут — детектив с мужчиной в капюшоне, фальшивым паспортом и лежачей покойницей, которая якобы расписалась в договоре. И адвокатами, которые, похоже, забыли, что такое присяга.
Мораль простая: судейское чутьё — штука опасная. Особенно для тех, кто пытается сделать из правосудия цирк с фантомами.
Пишите в комментариях, сталкивались с таким? Чтобы подставные истцы, фальшивые чеки, курьеры-невидимки? Я жду ваших историй.
А дело №2-1175/2026 теперь висит в картотеке Колпинского районного суда. Как напоминание: правосудие, конечно, слепое, но не глупое. И уж точно не купится на 54 тысячи фальшивой госпошлины.
Честно говоря, я сам офигела, когда прочитал это определение. Но в нашей практике бывает и не такое.
В чем суть аферы?
Схема классическая, но от этого не менее изощренная. Есть квартира. Умерла лежачая больная Селюженок, которая физически не могла ничего подписывать. Есть наследник — сын, который вступил в права. И есть желание эту квартиру у него отжать. Но не через уголовщину с выбиванием дверей, а через суд. Почему? Потому что решение суда — это легитимный, обеспеченный государственным принуждением документ. С ним можно прийти к приставам, в Росреестр, выселить наследника и зарегистрировать право собственности на себя.
Аферисты создают искусственного истца. Маргарита Бабаян с паспортом Республики Армения, уроженка Ирана, 1957 года рождения — это «фантом». Человек, которого не существует в российских базах МВД, который не пересекал границу, не имеет имущества и счетов. Почему выбрали иностранца? Чтобы затруднить проверку. Паспорт Армении — запросы в другую страну, это время. А время мошенникам и нужно, чтобы решение вступило в силу, пока наследник очухается.
Дальше — фабрикация доказательств. Договор купли-продажи с подписью умершей, которая даже ручку держать не могла. Дополнительное соглашение, переносящее сроки — чтобы объяснить, почему стороны сразу не подали документы. Подложный чек об уплате госпошлины на 54 тысячи рублей — причем деньги реально в бюджет не пошли, значит, чек распечатали на цветном принтере или использовали какой-то старый с перебитыми реквизитами. Подложные экспедиторские расписки. Фальшивая выписка из ЕГРН с выдуманной Петровой.
Но самое гениальное в своей подлости — это доставка документов в суд. Не через почту, где камеры, а через курьерскую службу, причем отправитель — мужчина в капюшоне, который назвался Бабаян М. Курьерская служба не проверяет личность отправителя. Ему нужны только деньги и заполненный бланк. Идеальный способ сохранить анонимность.
Что хотели получить аферисты? Решение суда о государственной регистрации перехода права собственности. Даже если суд не вызывал бы настоящую Бабаян (а вызвал бы — её же нет!), а удовлетворил иск на основании документов — наследник лишается квартиры. Потом эту квартиру перепродают «добросовестному приобретателю», деньги выведены, а сын умершей остается на улице. И вернуть квартиру через суд будет почти невозможно.
Почему участие адвокатов — это позор, а не просто нарушение?
Теперь о главном. О Бобровском и Клец. Они не просто «ошиблись» или «плохо проверили документы». Они совершили действия, которые в обычном мире называются соучастием в мошенничестве, а в адвокатском мире — грубейшим нарушением Кодекса профессиональной этики адвоката.
Во-первых, Бобровский солгал суду под протокол. Он заявил, что за полчаса до заседания виделся с Бабаян М., уроженкой Ирана, в своём офисе. Но этой женщины не существует. Это доказано запросами МВД, ФСБ, налоговой. Адвокат либо сознательно ввел суд в заблуждение, либо тоже является фантомом — но у него есть реальный регистрационный номер 78/8149. Значит, он врал. Адвокат, который врет суду, — это не адвокат. Это человек, который плюет на присягу, на статью 7 Кодекса («Адвокат должен честно, разумно и добросовестно отстаивать права и законные интересы доверителя»). Честно? Разбудите меня. Разумно? Встреча с клиентом, которой не существует? Добросовестно? Нет.
Во-вторых, Бобровский обещал представить оригинал паспорта иностранного гражданина. И что? «Более не является представителем» — стандартный прием, когда план рушится. Он понял, что судья копает слишком глубоко, и слился. Но остался след: его подпись в протоколе, его показания. Адвокатская палата Санкт-Петербурга должна задать ему один вопрос: «Александр Сергеевич, если вашей доверительницы не существует, с кем вы встречались за полчаса до заседания? И не является ли этот человек тем самым мужчиной в капюшоне, который принес иск в курьерскую службу?»
В-третьих, Клец Е.Е. Она явилась в суд 26 марта и представила «оригиналы» договора и допсоглашения. Оригиналы, где стоит подпись умершей лежачей больной. Адвокат обязана проверять документы. Она не могла не понимать, что человек с тяжелыми заболеваниями, лишенный возможности расписываться, физически не мог подписать эти бумаги. Если она этого не знала — значит, она не выполнила свою профессиональную обязанность по проверке достоверности доказательств. Если знала — значит, она соучастник. Третьего не дано.
И самое позорное: оба адвоката даже не попытались обеспечить участие самой Бабаян в процессе, когда судья предложила дистанционное подключение. «Не случилось» — это не ответ профессионала. Это ответ человека, которому нечего предъявить, потому что предъявлять некого.
ВАШ ПРОВОДНИК В ЗАЗЕРКАЛЬЕ ПРАВА.