Иван любил сына.
И именно поэтому не собирался идти на поводу у одиннадцатилетнего пацана. Потому что Пётр в силу возраста не в курсе, что его ожидает в дальнейшем.
- В Шуе что? - говорил отец, расхаживая по кухне. - Будущего нет. Перспектив - ноль. Ты хочешь работать где придётся и зарабатывать копейки, да ещё на трёх работах, чтобы прокормить семью?
Петя сидел, вжавшись в табурет и молчал.
Мать погладила сына по голове.
-Ничего, милый. Потом нас благодарить будешь. У моей коллеги сыну так понравилось в кадетке, что он домой приезжать не хочет. Говорит, там весело, интересно, с ребятами подружился. А тут...- она махнула рукой, будто семейство существовало в аду, но сын по малолетству пока не в курсе.
-Я… я не хочу уезжать, пап. Мама, ну скажи ему.
Ольга мученически кротко посмотрела на строгого супруга с видом человека, который давно понял, что спорить с мужем - это как лечить перелом подорожником.
- Он ещё маленький, Ваня…Может, в следующем году?
- Маленький? - Иван резко повернулся. - В одиннадцать лет уже характер должен быть. Или ты хочешь, чтобы он вырос… таким?
Он кивнул в сторону окна, где за палисадником курил местный алкаш в трениках.
На глазах у мальчика показались слёзы.
- Я буду стараться здесь…
- Здесь ты будешь стараться стать никем, - отрезал отец.
На кухню влетела Зина - старшая сестра, с косой набекрень и глазами, как у человека, который уже выбрал себе судьбу и теперь просто ждёт, когда остальные догадаются.
- Пап! Меня отдай! Ну пожалуйста! - умоляла бойкая девочка.
Разница между детьми составляла два года. И какие же они получились непохожие!
Задумчивый Пётр. И безбашенная сестрёнка.
Иван порой шутил, что на небесах не разобрались, и перепутали - вложили характер мальчика в тело девочки, и наоборот.
Но девочка...В кадетский корпус? В казарму?
-Милая, ты девочка, - объяснил Пётр, - Девочек не закаляют, их… - он замялся, разыскивая слово в не очень большом словарном запасе, - оберегают.
- Балуют, - вставила мать тихо.
- Вот именно, - кивнул Иван. - Мальчики обязаны быть стойкими. Будущие защитники. Они должны уметь преодолевать трудности. Быть мужественными. Смелыми. А с девочек спрос другой. Учись, гуляй, смотри на жизнь. Потом выйдешь замуж за нормального мужчину.
- А Петя?
- А Петя станет этим нормальным мужчиной. Нет, конечно, он может остаться, никто его насильно туда не повезёт. Но тогда он потеряет моё уважение.
Петя окинул взглядом сестру. Она смотрела на него с завистью. Он на неё - как на человека, которому выдали пожизненную амнистию.
-Так как, Пётр...будешь нюней. Или...
Пётр дёрнулся как от пощёчины и перестал моргать.
Мальчик плохо помнил, как прошёл первый день. Как родители подписывали документы. Как он стоял в незнакомом здании с такими же.
Как его отвели в комнату - узкую, как гроб на диете. Шесть кроватей. Шесть тумбочек. Ноль личного пространства.
-Мам… - Петя вцепился в её рукав. - Мам, не уходи.
Ольга отвела глаза.
Иван наклонился к сыну:
- Слушай сюда. Сейчас ты можешь либо расплакаться, либо попытаться стать человеком. - голос стал холодным, как плитка в морге, - Плохо тебе? Превозмогай. Понял?
- Понял… - прошептал сын.
- Вот и молодец, - Иван хлопнул его по плечу. - Мужик растёт.
Они ушли. Дверь закрылась. И в этот момент Петя понял, что его оставили. Не как в магазине на минутку. А как забывают зонтик - с мыслью: "Ну и ладно, новый купим. А не купим - ничего страшного, у нас ещё один есть, запасной".
Он лёг не раздеваясь на кровать и отвернулся к стене.
Откуда его тут же согнали. Ты не дома. Здесь лежать на кровати можно только в отведённое время.
Пётр приживался на новом месте как растение пересаженное из удобренной привычной почвы в каменистый грунт.
Он не умел и не хотел учиться ходить строем. Не подружился ни с кем. На занятиях сидел с отсутствующим видом. Молчал, когда с ним разговаривали старшие.
И постоянно звонил домой.
Не отцу.
Мать плакала, и просила потерпеть. Почему ты не дружишь с детьми? Заведи друзей, тебе сразу станет легче. Там же все дети твоего возраста!
В конце концов Зина позвонила брату и потребовала прекратить терроризировать мать. После твоих разговоров мама плохо себя чувствует. Плачет. Не смей доводить её до слёз!
В трубке молчали.
-Ты меня вообще слышишь? - раздражённо поинтересовалась сестра.
-Слышу, - спокойно сказал Пётр и отсоединился.
Он больше не звонил.
Мать сама его набирала.
На встревоженные вопросы женщины отвечал односложно и старался завершить разговор.
Родителям позвонил психолог и долго говорил с Иваном.
-Будет лучше, если вы заберёте ребёнка. У него классическая реакция дезадаптации. Социальная изоляция, отказ от еды. Это не каприз - это защитный механизм. Он не справляется. Психика не выдерживает. Если его не забрать - будет хуже.
- Насколько хуже?
Психолог помолчал.
- Вплоть до су....льных попыток.
- Вы преувеличиваете, - недовольно сказал Иван. - Все через это проходят. В будущем тоже предлагаете его за ручку водить и сопли вытирать?
В корпусе за детьми следили. Особенно такими, как Пётр.
Именно поэтому его успели снять с чердака. Пятый этаж. Внизу - асфальт.
Каким то образом, мальчик подобрал ключ к замку, и практически уже открыл путь к избавлению как он это понимал.
Мальчика привезли домой на следующий же день.
В личном деле не стали ничего писать. Общие фразы с намёком и рекомендацией посещения психолога.
Но родителям сказали всё как есть.
-Слабак, - пробормотал Пётр.
- Ему не нужна казарма, - мягко сказал воспитатель. Ему нужен отец, который не ставит любовь в зависимость от силы.
Мать привычно заплакала. Сестра, подслушивающая разговор, закатила глаза. На месте квёлого братца должна была быть она! Почему родители такие упёртые!
Мальчик сидел в своей комнате, в которой уже успели сделать склад всяких ненужных вещей.
Воспитатель уехал.
А он остался.
И жалел, что тогда не довёл дело до конца.
Отец дал ему презрительное прозвище "Слабак". Не специально, просто Иван слишком часто стал его так называть.
Подхватила сестра.
Обмолвилась мать.
Дошло до школы - и там закрепилось намертво.
Травли не случилось, но одноклассники смотрели косо. Он дружил с изгоем класса - хилым ботаном отличником, и это его спасло. Потому что он был не один.
Родственники осуждающе качали головами "Что ж ты...Пётр. Слабину дал. мужчина должен терпеть. Преодолевать. Страдать".
Тем не менее, своих детей почему то никто не отправлял преодолевать.
Иван не то, чтобы стыдился сына.
Но уж точно в восторге не пребывал.
А между проваленными ожиданиями и слезами матери существовал ребёнок, которому некуда было деться.
ОКОНЧАНИЕ УЖЕ ВЫШЛО.
НОМЕР КАРТЫ ЕСЛИ БУДЕТ ЖЕЛАНИЕ СДЕЛАТЬ ДОНАТ ПО ЭТОЙ ССЫЛКЕ. ОГРОМНОЕ СПАСИБО ВСЕМ, КТО ОЦЕНИЛ МОЁ ТВОРЧЕСТВО!!!