В день, назначенный для визита Веты и Александра Майеров в прокуратуру, Важенин с Савиновым явились в кабинет Сенцовой.
За время, прошедшее с последнего мозгового штурма, Галина успела изучить дело о таинственной гибели Клавдии Левашовой, а капитан подразгреб накопившиеся в отделе висяки, благодаря чему они с Валерием выпросили у Сысоева позволения отлучиться в прокуратуру. Пал Палыч, конечно, загнул: не имел он никакого права препятствовать оперативникам в расследовании, однако не поломаться не мог — такой уж был человек.
Валерий без долгих разговоров положил на стол Галине две фотографии.
— Покажи нашей звезде сначала вот эту, — он постучал пальцем по одному из снимков.
Сенцова округлила глаза:
— А кто это?
Она в замешательстве глянула на Андрея, но он, уже посвященный в секретный план напарника, хранил глубокомысленное молчание.
— Нет времени объяснять, они вот-вот явятся, — отмахнулся Валерий. — И смотрим в оба, ребята. Вета актриса. Актриса гениальная, судя по всему. У нас будет всего пара секунд, чтобы засечь реакцию по глазам. Потом она будет все отрицать.
— Важенин, твою дивизию… — щеки Галины начали наливаться краской.
— Галя, поверь мне, просто поверь. Покажи ей фото.
***
— Больно ты весела в последнее время, — заметил Гриша, когда Ирина в очередной раз принялась напевать какую-то сентиментальную попсовую песенку.
— Просто хорошее настроение! — откликнулась она.
Рябинин украдкой разглядывал ее, силясь понять, что же в Золотницкой так неуловимо изменилось, и вдруг сообразил.
— Ирка, ты никак очки другие нацепила?
И верно — теперь вместо унылых квадратных рамок на носу молодой женщины красовалась легкая изящная светлая оправа с овальными стеклами.
— Станислав Константинович подсказал, какой цвет выбрать. А форму стекол я в магазине подобрала.
— Аж в магазине! — присвистнул Гриша. — Дорого, наверное?
— Станислав Константинович помог, — с еще более счастливой улыбкой ответила Ирина.
Гриша так и остался сидеть с раскрытым ртом. Стас? Помог, подсказал, дал денег? Любое из этих действий в соседстве с именем Левашова заслуживало стать сюжетом фантастического рассказа, сказки, анекдота, но никак не историей из жизни.
— Ты какие-то небылицы выдаешь. В жизни не поверю, чтобы Стас кому-то добро сделал.
— Гриша, — Ирина укоризненно посмотрела на него, — я тебе говорила: он нормальный человек. А ты еще пожалеешь, что уходишь. Может, все-таки… А?
— И не начинай. Дело уже на мази, за меня попросят, и я выйду на новое место.
— Там денег больше платят? — со вздохом спросила Золотницкая.
— Там люди работают, Ириш, и отношение человеческое, а не скотское.
— Да где ты такое видел сейчас? Человек человеку повсюду волк. Врешь все, нет никакой работы у тебя, просто нашла коса на камень, и ты из гордости на попятный не идешь.
Ирина отвернулась, сделав обиженный вид, и Гриша не выдержал.
— Я не вру, Ира. И ты, если согласишься, тоже можешь туда со мной…
— Да куда?! Что за райское место такое?
Рябинин огляделся, проверяя, не подслушивает ли их кто-нибудь, и прошептал:
— Лаборатория на заводе у Олесиного мужа. У Сергея Уварова.
***
“Подумав — решайся, решившись — не думай” — только теперь смысл этой японской поговорки, столь ценимой Сергеем, дошел до Олеси. Именно это надлежало сделать и ей. Она уже приняла решение, а значит, пора перестать рефлексировать.
Набрав номер Маргариты Потехиной, Олеся без хождений вокруг да около, сразу спросила:
— Мы можем увидеться?
У Потехиной на носу была премьера, и Нестор Лыков каждый божий день драл с артистов по три шкуры, но в тоне заклятой подруги ей послышалось нечто, заставившее согласиться.
Рита выбрала день, когда между утренней репетицией и вечерним спектаклем оставалось большое окно, во время которого ей попросту нечем было бы заняться: домой на обед и отдых не успеть, а ждать и впрямь долго. Возможность перекантоваться в квартире Уваровых, где, может, и накормят, подвернулась очень удачно. Заодно она узнает что-нибудь интересное о том, что происходит в донельзя странном любовном треугольнике между Олесей, Ревенко и Уваровым.
Новости действительно были: Олеся на эмоциях выложила все.
— Миша оказался редкостным подонком, Рита. Я даже представить себе не могла! Мне до такой степени сейчас стыдно и противно, что я вообще с ним связалась…
— Но что ты будешь делать? — полюбопытствовала Потехина. — Сдашь Ревенко Сержику? Так он в ответ расскажет, что спал с тобой.
— Да как ты не понимаешь, — кипела Олеся, — это все неважно! Сережа из-за него рискует бизнесом и репутацией. Неужели я буду сидеть и трусливо смотреть, как Михаил рушит дело его жизни?
— Значит, уже совсем скоро грянет буря… — задумчиво протянула Рита.
— Но сначала… — Олеся прекратила наконец метаться по комнате и села за стол, где давно уже остыл налитый ею себе чай, — сначала я решу вопрос с беременностью. Мне нужна помощь.
Потехина поперхнулась кусочком печенья и, прокашлявшись, выговорила:
— В смысле?
— Я не хочу рожать, мне аж тошно от того, что этот ребенок от Миши.
Рита во все глаза смотрела на Олесю. Ну надо же! Многие женщины и от насильников рожают, втемяшив себе в голову, что не вправе убивать дитя, чьим бы оно ни было, а эта амебная тихоня, педагог по образованию, между прочим, вон что заявляет.
— Как хочешь, я тебя не осуждаю. Хотя могла бы сказать Сергею, что папаша он и…
Олеся ответила на это предложение таким взглядом, что Рита прикусила язык.
— Ни один врач, из тех, у кого я была, не соглашается.
— Почему?
— Противопоказания. Я спрашивала и о медикаментозных способах… Ну, с таблеткой…
Рита кивнула с видом знатока: к этому способу она прибегала лично и не раз — главное, не упустить время.
— Но мне не дают рецепта, потому что срок великоват, а в аптеке требуют бумажку! — Олеся умоляюще посмотрела на Потехину. — Может, у тебя есть знакомый врач, который согласился бы выписать рецепт?
— Да брось, тебе и так продадут, попроси нормально.
— Не знаю, как попросить, не умею! — Олеся снова вскочила и забегала вокруг стола, потом подошла к окну и замерла, глядя вниз.
— Я уже думала залезть повыше и прыгнуть, или еще что-нибудь сделать… Но боязно.
Рита сосредоточенно думала. Олесе действительно уже поздно решать вопрос таким способом — препарат попросту не сработает. С другой стороны, это может быть опасно для жизни… От пришедшей в голову мысли стало жарко и страшно, но если дурочка так хочет, то сама будет виновата в последствиях.
— Знаешь, я тебе, пожалуй, помогу, — медленно, еще не будучи уверенной окончательно, сказала Рита.
***
Важенин молча смотрел, как мимо него проплывает, величаво неся себя — иначе и не скажешь, — Вета Майер.
Александр, вошедший в кабинет следом, сдержанно поздоровался и примостился на стуле у стены, но Галина потребовала непререкаемым тоном:
— Выйдите. Это не допрос, без адвоката обойдемся.
Видя, что Майер колеблется, она повторила еще жестче:
— Выйдите!
Шумно выдохнув, Александр покинул кабинет. В лице его жены не дрогнул ни один мускул. Пройдя дальше, она села на стул, указанный Андреем Савиновым. Вернее не села — неуловимым изящным движением повернулась, приземлилась на его краешек и лишь потом скользнула к спинке, занимая все сиденье. Важенин только подивился: учат их этому, что ли? Другая бы плюхнулась задом, да и все.
Вета оглядела кабинет, мужчин, задержалась на Галине и наконец заговорила:
— Так какие у вас ко мне вопросы?
Сенцова чуть слышно хмыкнула. Важенин понял ее смешок: гостья, похоже, сочла, что делает одолжение своим визитом, а ведь они спасают ей жизнь.
— Паспорт ваш можно? — попросила следователь хрипловатым прокуренным голосом, так не похожим на мелодичный переливчатый тембр Веты.
Актриса положила документ перед ней. Руки у нее дрожали, но заметно это было только опытному глазу.
“Да она вовсе не выделывается! — понял вдруг Важенин. — Она действительно боится и вся на нервах. У нее дочь тяжело больна, сын под следствием, сама под ударом”.
Галина раскрыла паспорт, облокотилась на стол и с улыбкой гюрзы произнесла:
— Вета Юрьевна, значит… Хорошо.
Она опустила голову. Важенин знал — колеблется. Он не успел убедить ее в своей правоте, и сейчас все зависело от того, решится ли следователь пойти за оперативником. Без анализа, доверившись интуиции.
— Скажите, вот этот человек вам знаком?
Валерий вытянул шею, пытаясь со своего места разглядеть, чье фото показывают сейчас актрисе.
А потом увидел лицо Веты и облегченно выдохнул: все получилось, как он и ожидал.
— Что с вами? — с фальшивым участием поинтересовалась Галина.
Вета сидела, словно окаменев, над фотографией умершей давным-давно Лизы Бородиной.
“Лиза, Лиза, Лизавета…” — пронеслось в голове у Важенина.
***
Ада, пошатываясь, брела по больничному коридору. Вообще-то ей полагалось лежать под капельницей, но никто из персонала не мог ответить на единственный по-настоящему беспокоивший девушку вопрос: где отыскать Владислава Рубцова?
Ноги заплетались и слабели, идти становилось все труднее, и вдруг Ада почувствовала, что падает.
Рухнуть на пол ей не дали чьи-то сильные руки.
— Это что у нас тут, почему в таком состоянии гуляем?
— Мне нужно в хирургию или нейро… я не помню…
— Да вам в палату нужно! — Ада не видела лица мужчины, слышала только его голос, а носом уткнулась в белый халат. Врач, он врач!
— Влад Рубцов, вы знаете Рубцова?
— Лежит у нас? Так это в регистратуре надо спрашивать.
— Интерн…
Страшно хотелось закрыть глаза и не разговаривать больше. Недолгая прогулка по больнице отняла все силы. Послышались еще голоса, Аду звали по имени. Врач, державший ее, спросил кого-то:
— Твоя пациентка?
Ему ответили:
— Моя, моя! Спасибо, Гошаня!
И она поняла вдруг, что может искать Влада хоть сто лет — ей никуда не деться от Стаса. Это был его голос и его руки.
— Куда собралась? Вот неугомонная, вся в мать: та тоже скачет и скачет. Все равно никуда не денетесь…
Ада хотела спросить, что значат эти странные слова, но ноги подкосились окончательно, а потом отключилось сознание.
***
— Мне вот всегда было интересно, как творческие люди выбирают себе псевдонимы! — громко произнес Важенин с неожиданной для его, как правило, сурового облика хитроватой улыбкой.
Андрей и Галина посмотрели на него со смесью настороженности и удивления. Вета Майер сидела прямая как стрела и не шевелилась.
— Как, как, — пожал плечами Андрей. — Был Вася Пупкин, стал Корней Жемчугов — главное, чтобы звучало и запоминалось.
— Верно, — кивнул Валерий. — Но чисто технически — почему такой псевдоним, а не иной?
— Валера, хорош загадки загадывать! — вспылила Сенцова. — У нас вот Вета Юрьевна — вся одна сплошная тайна.
Она уперла в актрису долгий взгляд, будто бур в нее вонзала, и Важенин внезапно заподозрил, что между Сенцовой и адвокатом Майером, пожалуй, вовсе не разваленное дело пролегло. Однако отвлекаться было некогда, и он продолжил, по-прежнему игнорируя застывшую на стуле Вету:
— Галина, тебя как в детстве звали? — он уже совершенно освоился и спокойно “тыкал” Сенцовой.
— Ну… Галя, Галочка.
— А представь, ты решила стать не следователем, а поэтессой. Или актрисой. И надо, чтобы публика знала тебя под каким-то необычным красивым именем.
— Не поняла, а чем мое плохо? — насупилась женщина.
— Да ладно, это же умозрительно, — лукаво ухмыльнулся Валерий. — Так как ты поступишь? Вот вы, Вета Юрьевна, что придумали?
Актриса повернула голову. Она делала вид, что ничего не происходит, но Валерий уже получил свои доказательства и теперь всего лишь “увязывал концы”, как он выражался иногда.
— Вы же подумали, что проще всего взять за основу собственное полное имя, верно? И многие так делают! Подруга моей жены из Светланы превратилась в Лану. А знаете, как звали актрису Рину Зеленую? Екатерина. Вот так берешь, отбрасываешь слоги — и все, никто никогда не узнает, как тебя зовут по-настоящему.
— Разве в моем паспорте стоит другое имя? — спросила Вета. — Я — это я.
Сенцова снова открыла паспорт, кивнула в подтверждение слов актрисы. Важенин снисходительно улыбнулся:
— Конечно, это вы. Вета Юрьевна Майер, в девичестве Ларионова. Пока все верно?
Услышав знакомую фамилию, следователь нахмурилась.
— Паспорт этот свой вы получили в семьдесят четвертом году. И по странному стечению обстоятельств произошло это в том же населенном пункте, где за год до того умерла во время неудачных родов некая Елизавета Юрьевна Бородина, семнадцатилетняя воспитанница интерната для детей-сирот. Сведения, на основании которых вам выдали документ, в архиве почему-то отсутствуют. Все вопросы были улажены стараниями некоей Антонины Тихоновны Ларионовой.
— Вспомнила, — воскликнула Сенцова, — это, вроде, директор детского дома.
Савинов тихо ахнул. Важенин подмигнул ему: дошло, значит.
— Все правильно, Галя. Ларионова была директором интерната, где воспитывались Станислав и Олеся Левашовы, а также Лиза Бородина. Впоследствии у Бородиной случился короткий роман со Станиславом. Он затем уехал, потому что собирался выгодно жениться, а беременную сироту пригрела Антонина Ларионова. Она увезла девушку к родственникам, и там Лиза родила, но, увы, скончалась. Ребенок тоже не выжил.
Говоря все это, Важенин краем глаза поглядывал на Вету. Она больше не играла, во всяком случае, лицо держать прекратила, и ее покрасневшие глаза и дрожащие губы все сказали за нее.
— Шекспир отдыхает, — выдала Сенцова, вытаскивая сигареты.
— Да, — Важенин кивнул, — Шекспир действительно здесь уходит на покой. Зато выходит кто-то пострашнее.
— Так вы у нас Елизавета Бородина, выходит? — обратилась Галина к Вете, окидывая актрису взглядом, полным ледяного презрения. — А что старуха Ларионова? Ты у нее был, Валера? Подтвердила?
Важенин не ответил. Трудно шла его беседа с пожилой женщиной, видавшей на своем веку такое, что самые веские доводы и даже угрозы современного мента не могли ее напугать. Уперлась рогом: ничего, мол, не знаю, умерла Лиза, а паспорт получала моя племяшка.
Сказать, что призналась? Очевидно же, что Ларионова не предупредила свою протеже. А почему? Да потому что связь потеряна: Лиза уехала от старухи и спряталась…
— Да, — рискнул он. — Раскололась в итоге.
Вета чуть вздрогнула.
Галина глубоко затянулась, выпустила облачко едкого дыма и спросила ее:
— Ну так что, Елизавета Юрьевна? Говорить будем?
— Я не понимаю, зачем вы ворошите это? — актриса подняла глаза, и Валерий в очередной раз отметил про себя их необычный оттенок. Темные, с зеленым отливом — как стоячая вода в болоте. Трясина. Того и гляди затянет.
— Я вас, между прочим, и привлечь могу за мошенничество, — проговорила Галина, и в ее тоне явственно слышалась угроза.
“И привлечет, — мелькнуло в голове у Важенина. — Она что угодно с ней готова сделать, потому что это жена Сашки Майера!”
— Лиза, — он намеренно назвал ее прежним именем, и она снова вздрогнула. Слезы уже медленно стекали по щекам. Прошлое вспоминать больно, кто ж спорит, но еще больнее умирать. — Мы расследуем дело об убийстве. О нескольких страшных убийствах. Вам тоже грозит опасность.
Она резко встала, оттолкнув ногой стул, так что он с противным скрежетом проехал по полу, секунду постояла и, развернувшись, стремительно пошла к двери.
— Она охренела, что ли? — искренне изумилась Галина, но Важенин не слушал ее: нужно было дожать прямо сейчас. Если он прав, если только он прав…
— Лиза, да постойте, он же убьет вас! Можете от нас бегать — от него не убежите!
Она остановилась.
— О ком вы?
— Вы знаете.
Важенин, мягко ступая, приблизился к ней, но не вплотную.
— Тот, кто вас выследил наконец. Не от разбитого же сердца вы документы подделывали? Вам стало известно то, за что убивают, Лиза. И вы отлично спрятались — в другом поселке, потом в большом городе, на сцене театра, где вас сложно узнать под гримом. Но он, — Валерий снова подошел к столу и взял другое фото, лежавшее до сих пор оборотной стороной вверх, — он вас нашел. И теперь убьет независимо от того, связано ли это с его манией. Он убьет вас как свидетеля своего преступления, ведь так?
Она уже протянула руку к двери, уже почти коснулась ее — и застыла. Повернулась. Посмотрела на фотографию в руке у Важенина.
— Я ведь прав? Вы откуда-то знаете, что это Станислав Левашов убил свою мать? Может, для суда это и не было бы доказательством, но в его глазах вы опасны.
Сенцова забыла о дымящейся в руке сигарете и напряженно следила за разворачивающейся сценой. Вся ее поза напоминала изготовившуюся для финального броска змею. Андрей сидел с открытым ртом, оперев подбородок на руки.
Темно-зеленые глаза — топь всепоглощающая…
— Ну же, Лиза?
Она отступила, уперлась спиной в запертую дверь и медленно сползла вниз. И уже там, на полу, наконец зарыдала в голос.
Все опубликованные главы
❗БОЛЬШЕ РАССКАЗОВ В НАВИГАЦИИ ☘
👇 Ссылки на другие ресурсы, где я есть:
Анонсы, короткие рассказы и просто мысли — в MAX
Писательские марафоны и наброски будущих творений — в ВК
Дублирование публикаций Дзен — Одноклассники