Это эпизод под номером 22. Начало романа - здесь!
Одно фиаско за другим
Когда они оказались на улице, и порывистый осенний ветер начал утюжить Корнилову щеки, он решил, что пора брать «быка за рога».
- Сейчас я не врач-психиатр, а потерявший голову мужчина.
- Да ладно! — по-хулигански усмехнулась девушка, обернувшись и взглянув на Глеба, как учительница на старшеклассника, уличив того в сквернословии. — Я вроде с вами не кокетничала, поводов не давала. За столом чуть от скуки не уснула. У меня нет осиной талии, скажу вам по секрету, у меня ее вообще нет. И вместо ног - перевернутые пластиковые бутылки из-под спрайта.
- Поэтому и носите в основном брючные костюмы, - попытался доктор спасти ситуацию. - Но, это ведь кому что нравится. Я, например, в восторге от ваших кос.
Реакция Софьи обескуражила его:
- Завтра же остригу их, чтобы вы больше не отвлекались. И вообще, еще пара слов в подобном ключе, и вы не получите информации, на которую так рассчитываете, - потом, чуть смягчившись, девушка порывисто схватила Глеба за руку и произнесла полушепотом: - А вы ведь рассчитываете, колитесь! - Доктор не успел ничего ответить, как она легонько его оттолкнула, и голосом педагога младших классов вынесла вердикт: - Будете потом локти кусать. Мы, кажется, пришли, где ваша машина?
Они действительно стояли в нескольких метрах от его «опеля». Корнилов не узнавал девушку: в ее движениях появилась не виданная доселе резкость. Такую попробуй, ослушайся.
- Прошу, - он сделал приглашающий жест, доставая ключи.
За те несколько секунд, что они усаживались — он на место водителя, а она рядом с ним — в голове Глеба, словно в мясорубке,прокрутилось столько всего, что он бы под страхом смерти не осмелился дегустировать то, что будет на выходе.
Факт оставался фактом: он сидел в глубокой мартовской луже, его отбрили, как пятиклассника, который попытался «проскользнуть» на просмотр фильма категории «18+». Рылом не вышел! Не в свои сани сел, вернее, попытался сесть. Катись, молодняк, пасись у подножья, жуй травку, твой час еще не пробил. И пробьет ли — не известно. И не надо заливать про вчерашнего обезвреженного террориста, это здесь не прокатит!
- И долго мы еще будем так сидеть? — голос Софьи, словно разряд дефибриллятора, завел Корнилова. Он наачл видеть, слышать, ощущать запахи.
- Нет, недолго, - прохрипел он в ответ.
- Что-то вы приуныли, батенька! Негоже так быстро сдавать свои позиции. За любовь надо бороться до конца! А вас тюкнули легонько по носу, вы и скуксились.
Боясь спугнуть наметившийся позитивный настрой собеседницы, доктор вставил ключ в гнездо зажигания.
- Значит, шанс еще есть? — вкрадчиво поинтересовался он.
- Шанс всегда есть, надо лишь с умом выбирать время и место для романтических заплывов. Именно в такой последовательности: сначала время, а потом место. А вы решили бежать, я извиняюсь, впереди паровоза. Еще не узнали столько ценной информации о моем отце, а уже решили приударить за мной. Я правильно излагаю суть?
- Пра...правильно, - кое-как сформулировал Глеб, чувствуя себя абитуриентом на вступительном экзамене. — Я д-д-думал, од-дно д-другому не п-помешает.
- Вот как? - Брови Софьи при этом взлетели вверх, взгляд словно на мгновение потерял точку опоры. Более удивленного выражения лица доктор за свою практику не помнил. — А если бы вы... как кандидат на мою руку и сердце... потерпели бы фиаско?! Что тогда? Думаете, у меня осталось бы желание с вами откровенничать? Я бы шаркнула своей пухлой ножкой и растворилась в тумане! А дело бы пострадало!
Он едва не выпалил «Так не потерпел же!», но сдержался. Вместо этого выжал сцепление и завел автомобиль.
- Я понимаю одно: я потерпел полное фиаско как психолог. Но во всех остальных ролях у меня еще шансы остались.
- У вас их несколько? В смысле, ролей этих? Экий вы многогранный!
- Как минимум, две, - выдохнул спокойно Корнилов, чувствуя, что к нему постепенно (слава богу!) возвращается самообладание. — Первая, это…
- Давайте начнем сразу со второй, - перебила его Софья. - С первой все ясно, она зависит от химии, физиологии, флюидов и прочей лабуды. А что вы имеете в виду под второй, мне очень интересно.
Прислушиваясь к работе двигателя, Глеб не спеша повернулся к собеседнице и, слегка прищурившись, заметил:
- Вторая роль — это после фиаско все же остаться вашим другом, который никогда не подведет. Надеюсь, эта вакансия пока не занята?
Услышав про вакансию, девушка улыбнулась, опустила глаза, и это было стопроцентным сигналом, что доктор попал в десятку.
- Поживем, увидим, - чуть слышно произнесла она. — А пока к делу! Это я передала Лепешкину-старшему красный отцовский блокнот. Из-за которого якобы убили отца. Выходит, отца прикончили из-за меня! Такой невеселый расклад.
Собравшись трогать машину с места, Корнилов вдруг передумал. В голове завертелись вопросы — один круче другого.
- Похоже, вы не очень расстроены по этому поводу. Зачем вы это сделали?
- Эдик Лепёшкин, старший сын Станислава Никитича, учился со мной в одном классе, у нас даже с ним завязалось что-то типа романа перед самым выпускным. Но потом он встретил другую, женился, развелся… А тут эта катастрофа, в которой погибли две его сестры и мать. Они остались с отцом вдвоем.
- Да уж, представляю…
- Ничего вы не представляете! — жестко перебила его Софья. — Вы когда-нибудь теряли своих близких?
- Терял, - мгновенно парировал Глеб. — Дочь, например. Ради бога, давайте продолжим. Итак, бывший ваш одноклассник, вернее, его отец обратился к вам с просьбой? Дальше что?
- Во-первых, прекрати мне выкать! — приказала по-простому Софья, отчего Корнилов ощутил себя легкоатлетом на дистанции сто десять метров с барьерами. Первый барьер, второй, третий, а четвертого нет, и пятого… А он все бежит, никого и ничего не видя перед собой.
Когда все же добежал до финишной ленточки, понял, что надо поинтересоваться:
- А что во-вторых?
- А во-вторых, Эдик меня ни о чем не просил, его отец сам пришел ко мне. И попросил помочь, рассказал про блокнот, который мой отец бережет как зеницу ока. Якобы с его помощью он сможет исправить страшную ошибку.
Словно все еще продолжая бег, Корнилов спросил:
- Интересно, какую же.
Девушка взяла одну из своих кос и прикоснулась ею к щеке доктора, отчего тот ощутил разряд тока и вздрогнул:
- А ты разве не догадываешься? Я не смогла ему отказать, такое горе у человека...