Врач

— Да кто вообще такая эта Соболева? Неужели вы не можете справиться с обычным терапевтом?

Из кабинета заведующего доносился раздражённый голос одного из благотворителей больницы. Этот человек регулярно снабжал учреждение своей продукцией — биологически активными добавками — и хотел, чтобы врачи настойчиво советовали их пациентам. Однако молодой терапевт Оксана Степановна Соболева наотрез отказывалась участвовать в такой схеме.

Когда заведующий однажды попытался надавить на неё, Оксана ответила прямо и твёрдо:

— Павел Сергеевич, вы сами отлично понимаете, что биологически активные добавки не являются лекарственными средствами. Они не проходили полноценной клинической проверки и используются лишь на основании предположений о безопасности отдельных компонентов. А цена у них такая, словно это универсальное средство от всех недугов. Я не могу советовать людям то, в чём не уверена.

— Ксюша, ну что ты упираешься? — увещевал её заведующий. — Скажи пациентам мягко, без нажима: мол, у нашего спонсора есть хорошие добавки, отзывы достойные, при желании можно попробовать.

— Нет, Павел Сергеевич, — спокойно, но жёстко возразила Оксана. — Вам известно не хуже меня, как создаются эти отзывы. Их пишут вовсе не пациенты, а специально нанятые люди, готовые за деньги расхвалить всё что угодно. А ко мне в основном приходят пенсионеры и те, кто считает каждую копейку. Как я им затем в глаза посмотрю?

Когда эти слова дошли до владельца компании «Биотик Фарм Плюс» Олега Матвеевича Войта, тот пришёл в бешенство.

— И какой же вы заведующий, если вами может пренебречь рядовой терапевт? — почти срываясь на крик, выговаривал он Павлу Сергеевичу.

Оксану вызвали в кабинет. Она вошла, молча выслушала поток раздражённых упрёков со стороны спонсора и, не повышая голоса, сказала:

— Вы не вправе вовлекать врачей в распространение своей продукции. А если будете настаивать, я найду способ это остановить. У меня есть подруга, она работает журналистом на местном телевидении.

Такого ответа Олег Матвеевич явно не ожидал. Он привык, что с ним не спорят и его желания исполняются без возражений. Непокорность молодой женщины он воспринял как личный вызов. И сразу решил, что просто уберёт несговорчивого врача со своего пути.

Под конец рабочего дня Оксана позвонила старшей дочери.

— Лина, заберёшь Сеню из детского сада? Боюсь, сегодня я задержусь.

— Хорошо, мама, бегу, — быстро ответила девочка и отключилась.

Едва Оксана убрала телефон, к ней подошла постовая медсестра.

— Оксана Степановна, вас снова зовёт заведующий, — шепнула она. — Держитесь. Мы все на вашей стороне.

Павел Сергеевич встретил её усталым, но холодным взглядом.

— Оксана, ты сама не оставляешь мне выхода. Зачем было разговаривать со спонсором в таком тоне? Лучше бы согласилась с его предложением. Иначе придётся писать заявление об уходе. А пока останешься на ночное дежурство. Посиди, подумай, всё взвесь.

— Это незаконно. По какой причине вы собираетесь меня уволить?

— Я же сказал: заявление напишешь сама, — сухо повторил начальник и сделал жест рукой, давая понять, что разговор окончен.

Оксана почти выбежала из кабинета. Внутри у неё всё кипело. Больницу давно превращали в площадку для торговли, и с этим было невыносимо мириться. Аппарат ЭКГ в отделении едва дышал, работали на старом, небезопасном оборудовании, которое уже давно следовало заменить, зато коробки с добавками стояли едва ли не в каждой палате.

Добравшись до ординаторской, она набрала мужа.

— Ваня, меня оставили на дежурство, — сказала она, и в голосе невольно дрогнули слёзы. — Ужинайте без меня. И утром не забудь отправить Сеню в детский сад.

— Не понял. Это что ещё за порядки? Ты что, практикантка, что ли? — недовольно отозвался супруг. — Как они вообще с тобой обращаются?

— Ваня, давай я расскажу всё позже, ладно? — попросила Оксана и отключилась.

Она устало опустилась на диван в ординаторской, прислонилась к спинке и закрыла глаза. В голове теснились одна мысль за другой. Муж сердится. Сеня капризничает в детском саду. Лина не хочет ходить на музыку, да ещё и от уроков старается уклониться. Вроде бы обычные семейные хлопоты, но в последнее время их стало слишком много.

Она надеялась хотя бы на несколько минут забыться, однако в дверь заглянул Павел Сергеевич.

— Я уезжаю домой, а ты, Соболева, думай как следует. И не забудь пройти ежегодный медосмотр.

Оксана молча кивнула. Намёк был слишком прозрачным: от заключений на этом медосмотре зависело куда больше, чем от её профессиональных качеств.

Тем временем Лина подвела младшего брата к пешеходному переходу и отпустила его руку.

— Стоим. Ждём зелёный свет, — строго сказала она и достала телефон: пришло сообщение от подруги.

Трёхлетний Арсений немного потоптался рядом, а затем, увидев, что машин поблизости нет, внезапно сорвался с места и побежал через дорогу.

— Сеня, стой! Куда ты! — вскрикнула Лина и бросилась за ним.

И в ту же секунду из-за поворота вылетел большой внедорожник. Он на полной скорости налетел на девочку. Мальчика тоже задело, отбросив на тротуар. Лина осталась лежать на проезжей части, всё ещё крепко сжимая в руке телефон.

Иван Соболев, не застав детей дома, решил выйти им навстречу. Ещё издали он увидел на перекрёстке толпу, мигалки и суету. Сердце у него болезненно сжалось.

«Нет, Лина никогда не станет переходить дорогу на красный», — уговаривал он себя, приближаясь.

— Что случилось? — спросил он у одной из пожилых женщин.

— Машина детей сшибла, — дрожащим голосом ответила она. — Мальчик рванул через дорогу, девочка за ним, а тут этот…

Старушка махнула рукой в сторону тёмной машины, возле которой понуро стоял водитель и отвечал на вопросы полицейского.

Иван кинулся к ним.

— Где дети? Где дети? — сорвался у него крик.

Полицейский внимательно посмотрел на него.

— Вы им кто?

— Возможно, отец… Где они? Скажите, где они? — с мольбой спросил Иван.

— Идите к медикам, — мрачно произнёс полицейский. — Затем вернётесь ко мне.

Иван бросился к машине скорой помощи. Увидев каталку, накрытую простынёй, он закричал:

— Лина! Сеня!

— Пап… Папа… Я здесь, — донёсся детский голос.

Он всмотрелся в глубину салона и увидел сына: голова перевязана, лицо в ссадинах, глаза полны слёз.

Иван протиснулся к нему и крепко обнял.

— Сенька… Сынок…

— А где Лина? — спросил он, не решаясь взглянуть на накрытую каталку.

Мальчик нахмурился, указал пальцем на простыню и тихо сказал:

— Там она. Она не шевелится.

И сразу разрыдался.

Арсению обработали повреждения, наложили несколько швов и разрешили ехать домой. Но Иван не спешил покидать больницу. Он сидел в холле реанимационного отделения, а рядом, свернувшись на диванчике и положив голову ему на колени, дремал измученный Сеня. Иван не сводил глаз с двери, словно хотел одним только взглядом заставить врача выйти и сказать, что дочь удастся вернуть.

Лишь перед рассветом ему сообщили, что спасти девочку не удалось.

Измотанному ожиданием отцу сделали укол успокоительного и посоветовали ехать домой.

Оксана сдала смену, отсидела утреннюю летучку и сразу заторопилась домой. С вечера её не отпускало тяжёлое предчувствие. Никто из домашних не позвонил ей ни ночью, ни под утро. Лина всегда старалась обязательно отчитаться перед матерью за день, а заодно пожелать удачного утра. Девочка прекрасно знала врачебные приметы и никогда не говорила маме ни про «спокойное дежурство», ни про «лёгкую смену», если та оставалась в больнице. И Ваня тоже не вышел на связь ни разу.

Оксана сама набирала их номера — сперва мужа, затем дочери, — но оба телефона молчали.

Дорога из больницы вела как раз мимо того перекрёстка, через который она ежедневно водила детей в детский сад. Проходя мимо пешеходного перехода, Оксана краем глаза заметила на асфальте тёмно-красное, почти бурое пятно и невольно вздрогнула.

«Неужели ночью здесь кого-то сбили?»

Сердце сразу похолодело. Она ускорила шаг.

Поднявшись на свой этаж, Оксана увидела соседок, столпившихся возле двери её квартиры. Изнутри доносился отчаянный плач Арсения.

— Здравствуйте, — коротко сказала она, вставляя ключ в замок.

Женщины расступились.

— Наконец-то, мамочка, — заговорила одна из них. — Разве можно малыша одного оставлять? Он ведь надрывается уже не первый час.

Оксана ничего не ответила. Она распахнула дверь и бросилась на звук.

Сеня сидел на полу и ладонями хлопал по коленям Ивана. Тот, устроившись в кресле, мерно раскачивался из стороны в сторону и смотрел в одну точку пустым, отсутствующим взглядом.

— Ваня, что с тобой? — крикнула Оксана, одновременно подхватывая сына на руки.

Иван поднял на неё глаза, широко улыбнулся и вновь начал покачиваться.

— Господи, что здесь произошло? Сеня, где Лина?

При имени дочери он внезапно застыл, сдвинул брови и сквозь зубы проговорил чужим, деревянным голосом:

— Извините… Мы сделали всё, что могли… Вашу Лину вернуть не удалось…

После этих слов он судорожно вдохнул и тихо заплакал.

У Оксаны подкосились ноги. С трудом удержавшись, она опустила сына на диван.

— Сеня, ты можешь рассказать, что случилось?

Мальчик выпятил губу, шмыгнул носом и сбивчиво заговорил:

— Мы шли… шли… Лина сказала: стой. А я увидел, что машин нет, и побежал. Она за мной, а там машина…

— На перекрёстке? На светофоре? — еле слышно уточнила Оксана.

— Да…

Оксана зажала рот ладонью, чтобы не закричать. Беда, обрушившаяся на их семью, будто разом придавила её к полу. Хотелось упасть, не вставать и выть от бессилия. Но рядом сидел испуганный ребёнок, в кресле — сломленный человек, и потому она лишь глубоко вдохнула, стараясь удержаться.

— Мама, а мы в детский сад пойдём? — вдруг спросил сын.

Оксана посмотрела на мужа, всё так же безучастно сидевшего в кресле, и кивнула.

— Пойдём, зайчик. Только будем ходить другой дорогой.

Вернув себе хоть какую-то способность действовать, она вызвала мужу скорую помощь. Затем стала обзванивать больницы и ритуальные службы, чтобы узнать, где сейчас находится её девочка и какие формальности предстоят семье.

На плановый медосмотр Оксана пришла уже в чёрном платке, повязанном вокруг головы. Психиатр долго смотрел ей в глаза, затем спросил:

— Что у вас случилось?

— Я проводила дочь в последний путь. А муж оказался в психоневрологическом отделении, — с трудом выговорила она.

Глаза сразу защипало, и женщине пришлось отвернуться, чтобы справиться со слезами.

— Вы уверены, что сейчас способны работать? Может быть, лучше взять отпуск?

— Нет, — тихо, но твёрдо произнесла Оксана. — Сейчас меня удержит только работа. Без неё я окончательно потеряю опору.

Психиатр что-то записал в карте, протянул ей документ и коротко сказал:

— Как знаете.

Когда Оксана вышла на следующее дежурство, заведующий снова вызвал её к себе.

— Соболева, я, конечно, сочувствую вашему горю, но служба есть служба. Вы подумали над предложением Войта?

— Если честно, нет. Мне было не до этого, — опустив глаза, ответила она.

— Я понимаю, — ровно сказал Павел Сергеевич. — Но и вы меня поймите. Мы не можем держать в штате сотрудника, который идёт наперекор коллективу. К тому же вы не прошли заключение у психиатра.

— Как это не прошла? Я ведь обошла всех врачей.

Оксана почувствовала, как к лицу приливает жар.

— А вы его заключение читали? Или решили, что вам, как всегда, просто поставят подпись? — заведующий помахал листком перед её глазами.

Она резко выхватила бумагу и начала читать. По мере того как строчки складывались в смысл, руки у неё задрожали. В заключении стоял тяжёлый психиатрический диагноз.

Оксана всё поняла сразу. Любая бурная реакция с её стороны сейчас была бы истолкована как подтверждение написанного. Поэтому она лишь сцепила пальцы за спиной и медленно произнесла:

— Я подам на этого психиатра в суд. Видимо, не случайно он оказался вашим знакомым. Теперь мне ясно, откуда взялось это заключение.

Павел Сергеевич пожал плечами.

— Зачем же сразу суд? С Олегом Матвеевичем всегда можно договориться.

— Так вот чьих это рук дело, — сдавленно проговорила Оксана. — Вы не врач, Павел Сергеевич. Вы всего лишь исполнитель чужой воли.

Она развернулась и вышла.

Она ещё не успела опомниться после ухода дочери, а над ней уже нависла угроза остаться без работы — с маленьким ребёнком и тяжело больным мужем на руках. Это выбивало почву из-под ног.

Оксана позвонила подруге и подробно рассказала обо всём.

— Ксюх, ну и история… — потрясённо выдохнула Женя. — Конечно, можно добиваться независимой экспертизы, оспаривать всё это, но, по-моему, надёжнее и дешевле просто отступить. Подумай сама: кто ты и кто они. Они же тебя раздавят.

— Женя, от тебя я такого не ждала, — с горечью сказала Оксана. — Неужели ты не понимаешь? Если я уступлю, это буду уже не я. Я с таким решением не смогу жить.

Как Женя и опасалась, суд Оксана проиграла. Все расходы на экспертизу и услуги адвоката легли на неё. Денег почти не осталось. Сеня уже не первую неделю жил у свекрови — женщины пожилой и больной, которой было трудно даже отвести ребёнка в детский сад. Состояние Ивана тоже не улучшалось. Напротив, ему делалось всё хуже. Несколько раз его приходилось фиксировать, потому что он пытался оборвать собственную жизнь. А однажды врачи уже не сумели вернуть его после того, как он принял целую горсть сильнодействующих препаратов, вынесенных из сестринской.

Так Оксана осталась одна — без мужа, без работы и без права заниматься врачебной деятельностью.

Она обошла несколько адресов, где требовались продавцы и операторы пунктов выдачи, но очень быстро поняла: вне больницы она себя не видит. Тогда Оксана сдала свою квартиру жильцам, взяла сына и уехала в соседний город. Там она сняла комнату и устроилась санитаркой.

«Главное — пережить этот тяжёлый период, а дальше станет видно», — думала она.

Шли годы. Когда пришло время собирать Арсения в школу, возникла новая трудность. В детский сад он уже не ходил, а до первого сентября оставалось ещё три месяца. Вернуться в родной город было невозможно: свекровь совсем слегла, за ней присматривала дочь сестры Ивана. Мать Оксаны жила слишком далеко, и поехать к ней не получалось.

К счастью, нашёлся дополнительный заработок. Оксана начала писать медицинские тексты. Благодаря этому появились деньги, и хозяйка квартиры за доплату соглашалась присматривать за Арсением. А когда смена выпадала на воскресенье, Оксана брала сына с собой в больницу.

С возрастом мальчик всё яснее понимал, что именно его внезапный рывок на дорогу стал причиной ухода Лины, и тяжело тяготился этим. Оксана, как могла, успокаивала его, повторяла, что он тогда был слишком мал и не мог предвидеть последствий. Но Арсений всё равно был уверен: мама до конца его не простила. Поэтому, оставаясь с хозяйкой квартиры, он сидел тихо и замкнуто. Зато дни, когда Оксана брала его с собой, становились для него настоящим праздником. Он старался быть полезным, во всём слушался и словно пытался заслужить мамину улыбку.

Оксане всякий раз сжимало сердце, когда она видела, как сын тянется маленькими руками к высокому подоконнику, чтобы протереть пыль.

В тот день Сеня сидел в подсобке и рисовал открытку ко дню рождения мамы. Ноги затекли, он поднялся, потянулся и выглянул в коридор. По воскресеньям в отделение один за другим шли посетители. Арсений устроился у окна и с любопытством наблюдал за ними. Затем решил немного пройтись.

Одна из дверей была приоткрыта, и его взгляд сразу привлёк яркий букет на тумбочке. Мальчик осторожно заглянул внутрь. В палате стояли две кровати: одна пустовала, на второй лежал пожилой мужчина.

Сеня подошёл ближе. Пациент не шевелился.

Арсений наклонился к букету и даже ахнул от восхищения. Он был необыкновенно красив: несколько концентрических кругов, составленных из цветов разного размера — крупные по краям, помельче в середине. Пёстрая композиция напомнила мальчику вязаные коврики, каких много было у родной бабушки.

Он постоял ещё немного и вышел. После обеда вернулся. Аромат стал ещё гуще, сладкий, тяжёлый, почти вязкий. Сене ужасно — нет, очень — захотелось подарить маме именно такой букет. Но хозяин палаты всё так же спал, и спросить разрешения было не у кого.

Вечером мальчик пришёл снова, уже с твёрдым намерением упросить мужчину отдать цветы.

— Извините, — прошептал он, подойдя к кровати. — Можно я возьму ваш букет для мамы? У неё сегодня день рождения. А вы всё равно спите…

Пациент ровно дышал и не отзывался. Сеня подождал с минуту, подумал, а затем осторожно вынул букет из вазы и со всех ног помчался в подсобку.

— Мамочка, с днём рождения! — радостно сказал он, протягивая цветы усталой матери, когда та вошла.

— Какая красота… — невольно улыбнулась Оксана. Но тут же насторожилась. — Подожди, Сеня. Откуда это? Ты взял чужое?

От её строгого голоса мальчик сжался.

— Но он всё равно всё время спит… Зачем ему цветы?

— Кому — ему? Пойдём. Покажешь, где ты это взял.

Она взяла сына за руку, и они отправились в палату.

Увидев больничную комнату, Оксана остановилась как вкопанная. Это была палата для VIP-пациентов, ещё на прошлом дежурстве пустая. А теперь здесь лежал человек с хорошо знакомыми чертами лица.

От неожиданности она прижала букет к груди, затем вдруг втянула носом воздух, нахмурилась и отодвинула цветы подальше.

— Так и есть… — едва слышно произнесла она. — Сеня, ты их нюхал?

— Нюхал. А что?

— Голова не болит?

— Болит. И спать хочется.

— Я так и думала.

Оксана быстро подошла к окну и распахнула форточку.

— Интересно, кто принёс ему такой букет…

— А почему ты сказала, что он хитрый? — спросил сын.

— Потому что он опасный, — тихо ответила Оксана.

Она склонилась к койке, чтобы прочитать фамилию пациента, и едва успела разобрать: «Войт Олег Матвеевич», как в палату вошёл незнакомый мужчина.

— Здравствуйте, — сказал он. — Я к Олегу Матвеевичу, можно?

— Да, конечно, — ответила Оксана, по-прежнему держа букет подальше от лица. — Скажите, это вы принесли больному цветы?

Тот удивлённо передёрнул плечами.

— Нет, что вы. Отец не любит резкие запахи.

— Постойте. Хотите сказать, что этот букет стоял у него в палате?

— Да. А что случилось?

— Насколько я помню курс токсикологии, здесь есть олеандр и цветы дурмана, ловко спрятанные среди белых лилий. Очень странный букет. И опасный.

— Вы врач? — удивился посетитель, окинув взглядом её форму санитарки.

— Врач, — твёрдо ответила Оксана.

С этими словами она сунула букет в мусорное ведро и вынесла его в коридор.

— Ничего не понимаю… — пробормотал мужчина, присаживаясь на край кровати. — Пап, что с тобой? Ты всё спишь и спишь…

Сеня тем временем уже выскользнул в коридор.

Оксана не находила себе места. Перед ней лежал человек, из-за которого она лишилась профессии, спокойной жизни и привычного мира. По справедливости ей бы следовало испытать удовлетворение: судьба, казалось, сама настигла Олега Войта. Но вместо этого она ясно осознала: не сможет смотреть, как человек уходит из жизни, если способна что-то сделать. Сначала она врач. И лишь затем женщина, которой когда-то нанесли тяжёлый удар.

Оксана постучала в ординаторскую. Дежурный врач, Ольга Николаевна, сидела за столом и заполняла бумаги.

— Что случилось? — спросила она, хорошо зная, что санитарка раньше работала врачом.

— Даже не знаю, с чего начать… Я пошла убирать в палате у Войта и увидела у него на тумбочке букет. Запах тяжёлый, окна закрыты, пациент всё время в сонливости. Мне кажется, причина именно в цветах.

— Вы с ним лично знакомы?

— Нет. Только прочитала имя на карточке. Но у нас в институте токсикологию преподавала профессор Званцова. Удивительная женщина. Она прекрасно разбиралась в ядовитых растениях и много рассказывала о них. В этом букете целая коллекция опасных цветов.

Ольга Николаевна сразу вскочила со стула.

— Так чего же мы сидим? Нужно срочно подключать дезинтоксикацию. Вы уверены, что там был олеандр?

— Да. И ещё, кажется, встречался волчий корень, тёмно-синий. Он тоже очень опасен.

— Бегом! — скомандовала врач.

Оксана бросилась в манипуляционную и передала сестре распоряжение готовить системы для капельниц. Узнав, для кого всё это понадобилось, медсёстры заметно оживились.

— Это же сам Войт, наш меценат! У него в городе целая сеть аптек, — шепнула одна из них.

Оксана лишь коротко кивнула.

Войт-младший, встревоженный суматохой вокруг отца, вышел в коридор и, увидев Оксану, быстро подошёл к ней.

— Ради Бога, объясните, что происходит.

— Кто-то принёс вашему отцу опасные цветы, — коротко ответила она. — Есть мысли, кто мог это сделать?

Мужчина задумался.

— Вообще у отца как будто нет врагов. Напротив, его везде встречают с благодарностью. Он много жертвует на благотворительность… Хотя… — Он внезапно схватил Оксану чуть выше локтя.

Она мягко, но решительно освободила руку.

— У вас крепкая хватка.

— Простите. Кажется, я знаю, кто это устроил. Анжела. Моя мачеха.

— Зачем ей это?

Он посмотрел на Оксану почти снисходительно.

— Затем, что она даже для меня слишком молода. С отцом её связывают только деньги. А он, как назло, почти всё тратит на больницы, приюты и помощь людям. Её это приводит в ярость.

Он прижал ладони к груди и с горячностью произнёс:

— Оксана, спасибо вам. Вы спасли моего отца. Я этого не забуду.

— Я лишь сделала то, что должна была, — начала она, но Войт-младший уже поспешил обратно в палату.

Утром они с Сеней шли домой. Мальчик огорчённо говорил, что так и не сумел порадовать маму красивыми цветами.

— Ничего, сынок, — улыбнулась Оксана. — Будешь хорошо учиться, вырастешь и купишь мне самые лучшие цветы. Хотя, если честно, я больше всего люблю ромашки.

И в этот миг у них за спиной тихо подал сигнал автомобиль.

Оксана инстинктивно заслонила собой Арсения и обернулась.

У обочины стояла машина. Из неё вышел улыбающийся Войт-младший и направился к ним. В руках у него был большой букет нежных садовых ромашек.

— Доброе утро, — сказал он, подходя ближе. — Мне передали, что вчера у вас был день рождения. Я подумал, что такие цветы вам понравятся. Они хотя бы точно безопасны.

Оксана невольно улыбнулась.

— Да, нравятся. Но зря вы беспокоились. Я не могу принять этот букет.

— Почему? — одновременно спросили Арсений и молодой человек.

— Напомните, как вас зовут?

— Даниил. Даниил Олегович.

— Так вот, Даниил Олегович… — Оксана наклонилась к нему чуть ближе и почти шёпотом добавила: — Ваш отец сделал так, что я потеряла возможность работать врачом. И я не уверена, что смогу так быстро это забыть.

Она снова взяла сына за руку и пошла дальше.

— Если ваш отец — ваш враг, почему же вы его спасли? — крикнул Даниил ей вслед.

Не останавливаясь, Оксана ответила:

— Потому что я всё равно врач. А такими бывшими не становятся.

Но Даниил не отступил. Он догнал их.

— Оксана, прошу вас, выслушайте меня. Отец сам однажды признался, что совершил поступок, о котором будет жалеть до конца жизни. Он уже давно не занимается этими добавками. Открыл фармацевтическую компанию и старается сделать лекарства в нашей сети доступными для людей с небольшим достатком. Помогает больницам, приютам. Мне кажется, так он пытается хоть частично искупить свою вину. И я уверен: он может помочь вам куда серьёзнее. Например, вернуть вас в профессию.

Оксана резко остановилась. Это была её самая сокровенная, почти несбыточная мечта.

— И что за это потребуется? — с горечью спросила она. — Расклеивать рекламу ваших аптек по подъездам?

— Ну зачем вы так? — почти с обидой сказал Даниил. — Отец действительно сожалеет, что тогда вас подставил. А теперь у него есть возможности всё исправить. Без условий. Без скрытых расчётов. Просто позвольте ему это сделать.

Оксана помолчала, глядя на ромашки, затем протянула руку и взяла букет.

— Спасибо, Даня. Никогда бы не подумала, что у Олега Матвеевича может вырасти такой замечательный сын. Ваш отец вправе вами гордиться.

Когда Войта-старшего выписали, его молодой жены уже и след простыл. Спустя некоторое время стало известно, что она пыталась очаровать Войта-младшего, но тот сразу дал понять: женщины такого склада его не интересуют. К тому же за историю с букетом ей вполне могло грозить серьёзное разбирательство. Не желая лишних вопросов, Анжела спешно уехала в соседний город. Ходили слухи, что там она соединила свою жизнь с Павлом Сергеевичем, тем самым заведующим терапевтическим отделением. Сколько ещё пользы она сумеет извлечь из этой связи и чем всё завершится, оставалось только гадать.

А Даниил и Олег Войты тем временем занялись профессиональной реабилитацией Оксаны Соболевой. Дело оказалось непростым: сведения о ней уже успели прочно закрепиться в государственной медицинской информационной системе. Но грамотные адвокаты, нанятые Войтами, довели начатую апелляцию до победного конца.

— Мама, ты снова будешь врачом? — радостно прыгал вокруг неё Арсений.

— Да, — ответила Оксана, не сдерживая слёз.

— А я знаешь почему радуюсь? Потому что я тоже решил стать врачом. Значит, мы с тобой однажды будем коллегами!

— Вот это да… — прошептала Оксана, прижимая сына к себе. — Конечно, будем. Мы ведь с тобой вдвоём всё это вынесли.

А когда Сеня окончил первый класс, Даниил сделал Оксане предложение. Он признался, что она запомнилась ему с той самой минуты, когда он увидел её в больничном коридоре с опасным букетом в руках и спокойной решимостью во взгляде. И Оксана, почти не раздумывая, согласилась.

Так, после долгих испытаний, в её жизнь наконец вошло тихое, выстраданное счастье.

Подпишитесь, чтобы мы не потерялись, а также не пропустить возможное продолжение данного рассказа)