Витёк встретил меня фразой: «У нас колодец теперь рыбой пахнет». Я сперва не понял.
Мы стояли у калитки бабушкиного дома. Я только из машины, ещё пакеты с продуктами не разгрузил. А сосед уже идёт через дорогу с таким лицом, что понятно — дело будет. Последний раз таким же лицом он мне в 2019-м рассказывал, как у них медведь в курятнике ночевал.
Приехал в деревню на выходные
Я приезжаю к бабушке в Тверскую область каждые длинные выходные. Деревня наша стоит под Старицей, километров пятнадцать до Волги по просёлку. Двадцать дворов, почти все друг другу кто-то сосед, кто-то сват, кто-то бывший одноклассник.
Витёк — из бывших одноклассников. Сейчас ему 55, держит пасеку, чинит соседям трактора за бутылку и полбанки грибов. Врёт мало, по деревенским меркам — почти трезвенник.
— Так что, колодец? — спросил я, заваривая чай.
— У нас за дальним огородом старый колодец стоит, помнишь? Колхозный ещё, с пятидесятых. Воду оттуда никто лет тридцать не берёт. А вчера Иваныч мимо шёл — говорит, воняет оттуда рыбой. Прямо тиной и рыбой.
Я хмыкнул. В заброшенном колодце может пахнуть чем угодно — дохлой крысой, болотом, плесенью. Но рыбой? Это уже необычно.
Пошли с фонарём посмотреть
После обеда пошли смотреть. Втроём: я, Витёк и его племянник Серёга. Серёге тридцать, он в Твери программист, приезжает отсидеть от экранов, и любая деревенская загадка у него уходит мимо скепсиса прямо в азарт, как кино с неизвестным концом.
Колодец стоит на отшибе, у бывшего силосной ямы. Крапива по пояс, сруб подгнил, но верхние три венца держатся. Крышки нет — лежит рядом ржавое железо.
Серёга достал налобный фонарь. Посветили в глубину.
Вода. Чёрная, неподвижная. И пахнет. Не просто болотом — именно рыбой, как от свежепойманной щуки. Густо так.
— Серёга, кинь камешек.
Серёга бросил. Бултых — и вдруг из глубины метра с четырёх пошёл всплеск. Что-то большое качнуло воду. Фонарь поймал на секунду блик — серо-зелёный бок, широкий, как столешница.
— Ё-моё, — сказал Витёк очень тихо.
Собирали деревню. Лебёдка, багор, четыре часа возни
Ну и понеслось. Витёк побежал за Иванычем — деду 76, он в этой деревне помнит всё, что случалось с послевоенных лет. Я позвонил жене в Тверь. Жена сказала: «Вы там совсем? Какой сом в колодце?» И приехала через два часа с фотоаппаратом.
Иваныч пришёл с багром, который ему ещё отец в шестидесятых делал. Багор — это шест с крюком на конце. Пробовали подцепить — крюк чиркал по чему-то живому, и это живое билось об стенки сруба так, что старые венцы скрипели.
Серёга слазил в гараж к Витьку и приволок ручную лебёдку — ту, которой раньше двигатель от «Нивы» вынимали. К ней привязали прочную верёвку, на конце — петлю из троса с обмоткой.
— Оглушим — потонет, и всё. — Иваныч щурил один глаз. — За башку надо. И тихонько.
Кто придумывал технику — сказать сложно. Всё решалось на месте. Витёк держал фонарь, Серёга опускал петлю, Иваныч руководил, я на лебёдке.
Первый час ушёл на то, чтоб вообще понять, где у этой рыбы голова. Вода мутная, рыба крутится — петля соскальзывает. Витёк уже предлагал принести ружьё и стрелять сверху. Иваныч сказал одно слово: «Дурак». Больше ничего.
И вот он — на траве
На третьем часу петля легла как надо — за голову, сразу за жаберными крышками. Я стал крутить лебёдку. Медленно, сантиметров по десять за раз. Рыба в воде тяжёлая, а на воздухе она стала как мешок с мокрым цементом.
Когда показалась голова из воды — я сел прямо на крапиву. Голова была как у телёнка. Серо-зелёная, усатая, в иле. Глаза маленькие, тусклые. Смотрит — и мне показалось, что с укоризной.
Ещё час тащили — сом не лез в сруб поперёк, пришлось наклонять его и вынимать боком. Когда он лёг на траву, у Витька задрожала рука с фонарём.
Иваныч обошёл сома кругом, потрогал ногой и выдал: «Под сорок кэгэ, не меньше. Я быка в шестьдесят так же на глаз мерил — ни разу не промахнулся». Длину прикинули рулеткой из багажника моей машины — от кончика усов до хвоста метр сорок семь. Точный вес определить было нечем — не таскать же сюда напольные весы из кухни. Иванычу поверили на слово, потом ещё раз перепроверим.
К вечеру у колодца собралось человек пятнадцать. Вся деревня, включая тех, кто последние лет пять из дома не выходил. Фотографировались с сомом, как с медведем. Кто-то сказал: «Это теперь надо в район звонить». Жена сказала: «Никуда звонить не надо, сейчас набегут».
Как сом попал в заброшенный колодец
Иваныч сел на бревно, закурил «Приму» и стал объяснять. Две версии.
Первая. В пятидесятых наш колодец копали под силосную башню, но глубоко — почти шестнадцать метров. В тех местах есть подземные ключи, которые уходят куда-то в сторону Волги. Колодец мог пересечь такой ключ и быть связан с рекой. Сом, когда был маленький, мог зайти в подземный проток и оказаться в каменной ловушке. Там и жил годами, ел лягушек, которые падали сверху, и мелкую рыбёшку, которую ключ приносил.
— А почему не вылез обратно? — спросил Серёга.
— Вырос, — ответил Иваныч. — Проток узкий. Он рос, а проток — нет.
Вторая версия попроще: его туда выпустил кто-то в семидесятых. В колхозные времена был у нас рыбхоз, привозили малька сома из-под Астрахани, хотели развести в пруду. Пруд высох в восьмидесятом, а малька куда-то дели. Может, и в этот колодец.
Какая версия правдивее — Иваныч не знает. Он говорит, что в деревне были такие случаи и раньше: у Захаровых в колодце как-то щука завелась, никто не понял откуда.
Что было дальше с сомом и колодцем
Стали у колодца решать — что с этой рыбой делать. Есть напрямую — рискованно: никто не знал, что он там ел тридцать лет в иле. Кошку соседскую, крыс, лягушек, может и что похуже. Жена прямо так и выдала: «Я к этому прикоснусь только в виде копчёной нарезки, и то с оглядкой». Иваныч кивнул — ну вот и решили, копчение.
За дедом Петром сбегал Серёга. Коптильня у деда на задворках работает чёрт знает сколько лет — всё, что через неё проходит, становится съедобным и вкусным, даже самое сомнительное. Дед пришёл, посмотрел на сома, хмыкнул в усы, сказал «куски буду резать три дня» и забрал его к себе в сарай на старой садовой тачке. Там же на коптильных напольных весах и взвесил — 38 килограммов ровно.
Кусков вышло много. Витьку с Серёгой по пять кило, мне — три кило, Иванычу два (больше не ел), остальное дед раздал по соседям. Дед Пётр потом жаловался, что никогда в жизни не коптил рыбу, от которой так сильно пахло илом — даже после вымачивания.
Колодец мы на следующий день закрыли щитом из досок. Иваныч распорядился: «Мало ли ещё кто там живёт». Щит придавили кирпичами.
Через неделю я вернулся в Тверь, а Серёга написал в чате: «Дядь, я вчера подходил к колодцу. Что-то там шевелится в воде. Фонарём посветил — снова бок. Меньше, но есть».
Может, самка этого сома. Может, что-то ещё. Мы пока туда не ходим.
Частые вопросы про находки в заброшенных водоёмах
Может ли сом реально жить в закрытом колодце?
Может, и такие случаи фиксировались в центральной России. Если колодец связан с подземным родником или старым рыбхозом — туда может зайти малёк и остаться на годы. Условия для жизни:
- Температура воды — стабильно 6–10°C в колодце, сому норм
- Корм — лягушки, всякая живность через проток, дождевые черви
- Кислород — хватает, если колодец глубокий и проточный
- Свет не нужен совсем, сом вообще ночной
- Пространство — при 16-метровой глубине рыба растёт годами
Какой самый крупный сом ловили в Тверской области?
Документально подтверждённый — около 80 кг, пойман в районе Иваньковского водохранилища в 2019 году. Бывалые рассказывают про 100-килограммовых, но без фото верить сложно.
Что делать, если нашёл рыбу в закрытом водоёме на даче?
Вот что я бы сам сделал (и делал):
- Сфотографировать всё с расстояния, не лезть сразу руками
- Позвать соседей — одному с этим возиться бессмысленно
- Не ловить удочкой — в замкнутом пространстве рыба крутится и рвёт снасть
- Использовать багор или петлю из троса с толстой обмоткой
- Проверить законность — трофейная рыба порой относится к краснокнижным породам
- Не есть сразу — выдержать несколько дней в проточной воде, если собираешься есть вообще
Откуда берутся рыбы в сельских колодцах?
Три пути. Первый — подземный проток с рекой (самое частое). Второй — остатки советских рыбхозов (малька разводили везде, а потом забывали). Третий, самый редкий — ливневые наводнения, когда пойма залила старый колодец и оставила рыбу внутри.
P.S. История, конечно, байка — собрана из деревенских разговоров у костра, преувеличена в деталях. Сомы в колодцах иногда и правда бывают (подземные ключи, старые пруды), но здесь версия художественная. Не пишите мне, что я враньё развожу — я и сам знаю, что у деда Петра коптильня на задворках работает не сорок лет, а только тридцать восемь. За остальные цифры — не поручусь.
И картинки к статье — тоже художественные. Их нарисовала нейросеть по моим описаниям. Кое-где она добавила от себя лишнего, кое-где недобавила нужного — колодец у неё живёт своей жизнью, сом похож на себя через раз. Если что-то покажется странным — это не я подслеповат, это нейронка фантазирует. Воспринимайте их как иллюстрации к байке, а не как деревенский фоторепортаж.
А у тебя в деревне или на даче были такие находки — что-то, чего там быть не должно, а оно есть? В колодце, в погребе, в старом пруду? Напиши в комментарии — собираю такое как другие собирают грибы. А чтобы новые не терялись — можно тихо подписаться, выложу ещё пару историй из той же деревни.