Глеб Семёнович открыл глаза и увидел знакомые трещины на потолке. Сердце ёкнуло от облегчения.
«Ещё один день. Господи, спасибо. Девяносто шесть лет, четыре месяца и одиннадцать суток прожито».
Он давно перестал загадывать наперёд. Каждый вечер укладывался в постель с мыслью, что, возможно, не проснётся. А каждое утро благодарил судьбу за возможность увидеть солнце.
Глеб медленно спустил ноги с кровати и побрёл на кухню. Там его ждали молчаливые собеседники — старая газовая плита и радиоприёмник. Он разговаривал с ними уже много лет. Кому-то это показалось бы странным, но одиночество превращает людей в чудаков.
— Ну что, родные мои, как ночь пережили? — обратился Глеб к плите, поглаживая её потёртую эмалированную поверхность.
Конфорка тихо щёлкнула в ответ, когда он зажёг огонь для чайника.
— А ты что молчишь? — повернулся старик к радио. — Давай, порадуй меня чем-нибудь.
Глеб не всегда был таким. Когда-то у него была семья. Жена Вера, сын Виктор, внук Илюша. Но жизнь забрала их всех. Вера умерла пятнадцать лет назад от инсульта. Виктор погиб на производстве — несчастный случай. А Илюшу, который так любил рыбалку, унесло течением на реке. Осталась только одинокая квартира и воспоминания, которые по ночам не давали уснуть.
Глеб Семёнович был участником Великой Отечественной. Восемнадцатилетним парнем ушёл на фронт связистом. Многих товарищей похоронил, сам был дважды ранен. После войны работал на стройке, создал семью, растил сына. Жизнь была непростой, но счастливой. Теперь же оставалось только доживать.
К нему регулярно приходили волонтёры из социальной службы. Привозили продукты, лекарства, помогали по хозяйству. Особенно Глебу нравился Игорь — энергичный мужчина лет тридцати пяти. Всегда спрашивал про здоровье, интересовался, как дела. Правда, никогда не задерживался надолго — работа. Но старик не обижался. Радовался и такому общению.
В тот день, когда всё изменилось, Глеб включил радио утром пораньше. Шла передача о розыске родственников ветеранов. Ведущий читал письма слушателей. Вдруг старик услышал своё имя.
— «Ищу информацию о Николаеве Глебе Семёновиче, тысяча девятьсот двадцать седьмого года рождения, уроженце города Тулы. Он приходится мне троюродным дедом. Погиб в сорок третьем году под Курском. Хочу найти место захоронения, чтобы почтить память героя. Обращается студентка исторического факультета Алёна Соколова».
Глеб замер с чашкой в руках.
— Что?! Я же... я жив!
Руки затряслись, чай расплескался на стол. Старик схватился за спинку стула, пытаясь совладать с эмоциями. Как это возможно? Его считают погибшим? Но он здесь, живой, дышит, стоит на этой кухне!
Несколько минут Глеб не мог прийти в себя. Потом заметался по квартире, бормоча что-то невнятное. Наконец остановился у радио и прижал ладони к его корпусу.
— Я живой, слышите? Живой!
Конечно, никто его не услышал. Передача уже закончилась. Глеб опустился на стул и попытался собраться с мыслями.
Он помнил Соколовых — дальних родственников по материнской линии. После войны иногда переписывались, но связь постепенно оборвалась. Все разъехались, кто-то умер, кто-то затерялся в огромной стране. А теперь оказалось, что его правнучатая племянница ищет информацию о нём, считая давно погибшим.
«Сегодня придёт Игорь. Расскажу ему. Поможет разобраться», — решил старик.
Когда волонтёр появился на пороге, Глеб буквально набросился на него с рассказом. Говорил сбивчиво, путаясь в словах, но Игорь всё понял.
— Глеб Семёнович, успокойтесь. Давайте измерим давление. Вы же знаете, нервничать вам нельзя.
— Какое там давление! — отмахнулся старик. — Меня считают мёртвым! Понимаешь? Похоронили меня, а я ещё живу!
Игорь помог ему сесть, дал воды.
— Завтра у меня свободный день. Съезжу, всё выясню. Может, просто путаница какая-то.
— Спасибо тебе, сынок. Золотой ты человек.
Когда Игорь ушёл, Глеб снова побрёл к своим молчаливым друзьям.
— Вы только подумайте, — обратился он к плите и радио. — Девчонка ищет меня. Может, увидимся ещё. Пусть дальняя родственница, но всё же кровь моя.
Радио негромко зашипело помехами, словно отвечая.
— Да уж, дорогие мои. Может, и мне недолго осталось скучать в одиночестве.
Той ночью Глеб впервые за много лет молился не о лёгкой смерти, а о том, чтобы Господь дал ему ещё немного времени. Хотя бы встретиться с Алёной.
На следующий день Игорь отправился в военкомат и архив. К вечеру вернулся расстроенный.
— Глеб Семёнович, в официальных списках вы значитесь как живой. И в ветеранской базе данных тоже. Никаких ошибок.
— Но как же передача? Девушка ясно сказала!
— Возможно, она искала вашего однофамильца. Или вы что-то не так расслышали. Радио старое, помехи.
Старик опустил голову. Неужели это был просто сон? Или правда ослышался?
— Я всё равно попробую найти эту Алёну Соколову, — твёрдо сказал Игорь. — Студентка исторического факультета, занимается поиском ветеранов. Таких не так много. Обзвоню университеты.
Глеб слабо улыбнулся.
— Ты веришь мне?
— Конечно. Зачем вам врать?
Прошла неделя. Игорь действительно разослал запросы в несколько вузов. Глеб ждал, с трудом сдерживая волнение. Каждое утро просыпался с надеждой.
А потом случилось то, что едва не оборвало всё. Глеб проснулся и первым делом, как всегда, посмотрел на старинные ходики на стене. И обмер. Часы стояли. Маятник замер.
Холодный пот прошиб спину. Эти часы достались ему от родителей. И каждый раз, когда уходил кто-то из близких, они останавливались. Так было после смерти матери, отца, жены, сына, внука.
— Нет, — прошептал Глеб. — Только не сейчас. Дай мне ещё хоть немного, Господи.
Он с трудом поднялся и побрёл на кухню. Плита и радио встретили его привычным молчанием.
— Родные мои, — сел Глеб на табурет, обхватив голову руками. — Скоро расстанемся, видать. Часы предупреждают.
Но сдаваться не хотелось. Где-то там, в большом городе, девушка искала его. Пусть по ошибке, пусть другого Глеба Николаева, но она хотела сохранить память. А он всё ещё здесь.
Через два дня, когда Игорь принёс продукты, старик выглядел совсем плохо. Осунувшийся, с синевой под глазами.
— Глеб Семёнович, что с вами?
— Часы остановились. Это плохой знак.
Игорь помог ему лечь, измерил давление. Оно скакало.
— Я вызову врача.
— Не надо, — слабо возразил Глеб. — Всё равно ничего не изменится. Лучше скажи, есть какие новости?
Игорь замялся.
— Пока нет. Но я не сдаюсь.
Старик закрыл глаза.
— Спасибо тебе, сынок. Ты хороший.
В тот вечер Глебу стало совсем плохо. Сердце прихватило так, что дыхание перехватило. Он с трудом дополз до телефона, набрал номер Игоря. Тот примчался через двадцать минут, вызвал скорую.
В больнице старика откачали. Врачи удивлялись — в таком возрасте пережить инфаркт. Глеб провёл в реанимации три недели. Потом ещё месяц в палате.
Игорь навещал регулярно. Приносил передачи, рассказывал новости. И однажды сообщил:
— Глеб Семёнович, я нашёл её. Алёну Соколову.
Старик приподнялся на подушке, глаза засветились.
— Где?
— Это удивительно, но она учится здесь, в нашем городе. В педагогическом университете. Действительно занимается поиском ветеранов. И действительно искала Николаева Глеба Семёновича. Только...
— Что?
Игорь вздохнул.
— Только это был ваш однофамилец. Тысяча девятьсот двадцать пятого года рождения, из Орла. Погиб под Курском. Алёна уже нашла место его захоронения, съездила туда. Это было три месяца назад.
Глеб откинулся на подушку. Значит, всё-таки ошибка. Не его искали. Не к нему должна была приехать девушка.
— Понятно, — глухо сказал он.
Игорь взял его за руку.
— Но я всё равно рассказал ей про вас. Про то, как вы услышали передачу и подумали, что речь о вас. Про то, как ждали. Знаете, что она ответила?
Старик молчал, глядя в потолок.
— Она сказала: «Можно мне навестить Глеба Семёновича? Мне никогда не довелось познакомиться с живыми ветеранами из нашей семьи.
Глеб медленно повернул голову.
— Правда?
— Честное слово. Она придёт, когда вас выпишут.
Через две недели Глеб вернулся домой. Он сразу подошёл к плите и радио.
— Ну что, соскучились? А я вот выжил. Живучий оказался.
Плита тихо щёлкнула, когда он зажёг конфорку для чая. А радио заиграло старую песню военных лет.
Алёна пришла на следующий день. Миловидная девушка с добрыми глазами и короткой стрижкой. Принесла пирог и цветы.
— Здравствуйте, Глеб Семёнович, — улыбнулась она. — Я Алёна.
Старик смотрел на неё и не мог вымолвить ни слова. Слёзы потекли по морщинистым щекам.
— Извини, дочка, — проговорил он наконец. — Старый уже, всё по пустякам плачу.
— Это не пустяки, — Алёна присела рядом. — Игорь рассказал мне вашу историю. Вы очень сильный человек.
Они проговорили весь вечер. Глеб рассказывал о войне, о семье, о прожитой жизни. Алёна слушала, записывала, задавала вопросы. А потом сказала:
— Можно мне приходить к вам? Помогать, общаться. У меня никогда не было дедушки. Оба погибли до моего рождения.
Глеб кивнул, не в силах говорить от нахлынувших чувств.
С тех пор Алёна стала частой гостьей. Иногда приходила вместе с Игорем. Как-то раз Глеб заметил, как молодые люди переглядываются. И понял — между ними что-то есть.
— Нравится тебе наша Алёночка? — спросил он у Игоря, когда девушка ушла на кухню.
Тот смутился.
— Очень. Только не знаю, как ей сказать.
— Говори прямо. Не тяни. В моём возрасте понимаешь — жизнь коротка. Каждая минута на счету.
Игорь так и сделал. А через полгода они поженились. Свадьбу играли скромно, но Глеб Семёнович был почётным гостем. Сидел за столом, улыбался и думал о том, что дожил до этого счастья.
Ещё через год Алёна объявила, что ждёт ребёнка. Глеб плакал от счастья.
— Доживу ли? — спрашивал он у плиты и радио. — Очень хочется увидеть малыша.
Дожил. Родился мальчик. Назвали Глебом, в честь деда.
Старик держал крошечный свёрток на руках и понимал — вот она, настоящая победа над одиночеством. Над смертью. Жизнь продолжается.
Ему исполнилось девяносто восемь. Часы на стене так и стояли остановленные. Но Глеб больше не боялся. Он знал — когда придёт время, он уйдёт спокойно. Потому что оставил после себя память, любовь и маленького Глебушку, который будет расти и узнавать о прадеде.
Читайте также: