(История, которую однажды рассказали себе под нос)
Жил-был на свете один Ёжик. И жил он в Малиновой Роще, что в самом сердце Леса Старых Клёнов. По правде говоря, он не просто жил – он там совсем жил: у него была норка под корнями дуба, в которой всегда пахло сушёными травами и немножко – сном. На полу лежал мох, мягкий, как старый плед, а по утрам в щель заглядывал солнечный зайчик и щекотал Ёжику нос.
Если вы спросите, что такое «совсем жить», я отвечу: это когда у тебя есть всё, что нужно. У Ёжика было всё. И всё же однажды утром, когда он смотрел на пляшущие в луче света пылинки, он почувствовал что-то вроде щекотки не снаружи, а внутри.
– Интересно, – сказал он сам себе (а с самим собой очень полезно разговаривать), – что там, за краем Рощи? Наверное, там другой воздух. Или тот же самый, но он не знает, что он наш?
Рядом щипал клевер Заяц по имени Длинноух. Он щипал не потому, что был голоден, а потому, что думать о важном легче, когда жуёшь.
– Где – «там»? – спросил Заяц, не переставая жевать. – И главное – зачем? Клевер вон он, здесь.
– Понимаешь, – сказал Ёжик, – когда всё время знаешь каждый листик, иногда хочется узнать какой-нибудь незнакомый листик. Хотя бы один.
Заяц перестал жевать. И это был важный момент, потому что Заяц редко переставал жевать.
– Знаешь, – сказал он медленно, – мне тоже иногда хочется незнакомого. Я, например, никогда не видел поля. И неба над полем. Интересно, оно какого цвета? Такого же синего, как над лесом, или другого – полянного?
И, не дожидаясь ответа (потому что ответа никто не знал), Заяц вдруг подпрыгнул – высоко, как умеют только зайцы – и побежал. Он бежал прямо к опушке, мелькая белым хвостиком, и только ветер услышал, как он бормочет на бегу: «Новое, новое, новое!»
Ёжик остался сидеть на мху. Он не расстроился. Ему показалось, что он сказал что-то очень важное, но что именно – ещё не понял.
Поле встретило Зайца шумом. Там всё звенело, стрекотало и гудело, как будто кто-то настроил тысячу маленьких скрипок. Солнце было не ласковым, как в лесу, а громким – оно буквально кричало с неба. И посреди этого шума лежало Озеро. Оно было синее-синее, такое синее, что у Зайца на миг закружилась голова.
– Это не озеро, – прошептал он. – Это кусочек неба, который устал летать и решил отдохнуть на земле.
Он поселился в густой осоке у самой воды. Там не было ни Лисы, ни Филина, ни тех страшных шорохов, которые бывают в лесу после заката. Только тихий плеск и камыш, который шептал: «Ш-ш-ш, ничего не бойся».
Однажды мимо проплыла Цапля. Она была важная, серая и немножко похожа на профессора в пенсне.
– Здравствуйте, – сказал Заяц вежливо. – А где это я?
– В Заповеднике Тишины, – ответила Цапля. – Люди его придумали, чтобы таким, как ты, было хорошо. Здесь нельзя шуметь, охотиться и грустить. Разрешается только смотреть на воду и думать о хорошем.
– А что, – спросил Заяц, – можно думать о друге, который остался в лесу?
– Это самое хорошее, – сказала Цапля и уплыла.
И тогда Заяц понял, что нашёл не просто новое место. Он нашёл место, где можно быть собой и одновременно помнить о том, что кого-то любишь. И он попросил Цаплю передать Ёжику: «У тебя прекрасная Роща. И у меня прекрасное Озеро. И это одно и то же счастье, только в разной упаковке».
Когда Ёжик услышал эту весть, он долго сидел на пороге своей норки и смотрел на малиновые кусты. Ему показалось, что раньше он видел их просто ягодами, а теперь – подарками. Каждый листок стал дороже, потому что оказалось, что где-то есть другие листья, и они тоже хороши, но эти – его.
И как раз в этот момент на опушке появился другой Ёжик – маленький, растерянный и бездомный.
– Здравствуй, – сказал ему Колюнчик. – Ты ищешь место?
– Да, – ответил тот. – Но я не знаю какое.
– А я знаю, – сказал Колюнчик. – Вот тут есть Малиновая Роща. Малина здесь сладкая, дубы мудрые, а мох мягче, чем пух. И ещё здесь можно научиться одной важной вещи: ценить то, что имеешь, и при этом радоваться за тех, кто нашёл что-то другое. Заходи, я угощу тебя ягодами.
Маленький Ёжик зашёл. И Колюнчик вдруг почувствовал, что его мир не стал меньше от того, что он никуда не ушёл. Он стал больше, потому что в него вошёл кто-то новый.
А за двадцать километров от Леса и Поля, там, где море лижет камни, стояла скамейка. На ней спал человек по имени Матвей. Он когда-то хотел покорить океаны, и у него была яхта «Мечта». Но яхта утонула. Он починил её – она утонула снова. И тогда Матвей понял, что есть разница между тем, чтобы плыть против волн, и тем, чтобы найти тихую бухту.
Он вернулся на эту скамейку, укрылся пледом и спал. Ему снилось, что он дома – в маленьком домике с печкой, где пахнет пирогами. И это был самый правильный сон.
Рядом росли Розы. Алые, пушистые, очень важные. Они не спали – они цвели. Им не нужно было никуда плыть. Они просто были розами, и этого хватало, чтобы прохожий улыбнулся.
А высоко-высоко, на тонком стебельке вьюнка, сидела маленькая Улитка. У неё был перламутровый домик и очень большое сердце.
– Знаешь, – сказала она звёздам (звёзды не ответили, но она знала, что они слушают), – я бы хотела улететь к вам. На самую яркую звезду. Жить там и смотреть вниз. Наверное, это очень красиво – смотреть на всё сразу.
Она так сильно этого хотела, что незаметно заснула. И во сне она стала Бабочкой. Крылья у неё были из лунного света – полупрозрачные, невесомые. Она взлетела к Луне, и там, на серебряных холмах, встретила Другую Бабочку – точно такую же мечтательную.
Они не говорили. Им было хорошо просто кружиться вместе, рассыпая вокруг звёздную пыль. Они уселись на край лунного кратера и стали смотреть на Землю. Земля была голубая, зелёная, немножко полосатая от облаков. И на ней были Лес, Поле, Озеро, скамейка с человеком и Розы.
– Как там здорово, – сказала Бабочка-Улитка.
– Да, – ответила Другая Бабочка. – Но и здесь тоже.
Они сидели и не торопились. Потому что спешить некуда, когда у тебя впереди целая вечность, а позади – сон.
Улитка проснулась от того, что на домик ей капнула вода. Кап! Потом ещё – кап!
– Дождь, – сказала Улитка и улыбнулась. Она не огорчилась, что сон кончился, потому что дождь был тёплый и пах свежестью. Она посмотрела на звёзды – они чуть-чуть дрожали сквозь дождевую сетку, как будто подмигивали ей.
– Я всё равно когда-нибудь к вам прилечу, – пообещала Улитка. – Но сначала доползу вот до того листика. А потом до следующего. А потом посмотрим.
И она медленно, с достоинством, поползла вверх. Ей было мокро, весело и нисколечко не страшно. Потому что каждый маленький шажок – это тоже путешествие. И даже капля дождя на раковине – это маленькое чудо, если смотреть на неё правильно.
А в это время в Лесу Ёжик Колюнчик слушал, как дождь стучит по листьям малины, и думал: «Как хорошо, что есть на свете дождь, и малина, и Заяц, и то Озеро, и этот новый Ёжик, и вообще всё».
И Розы на набережной тоже слушали дождь. И Матвей во сне улыбнулся. И Заяц Длинноух высунул нос из осоки и чихнул от удовольствия.
А Звезда над ними – та самая, на которую смотрела Улитка – горела себе потихоньку и думала: «До чего же приятно быть звездой, когда на тебя смотрят такие хорошие, хоть и маленькие, существа».
И все они были дома. Каждый – в своём. И это было правильно.