Это теперь я понимаю: подумаешь, человек протопал на кухню в грязных ботинках по чистому полу. Тем более что мне продукты из магазина принес. А тогда я до слез обиделась. Из последних сил мыла! Вместо того, чтобы поспать между кормлениями. Лучше бы я тогда выспалась! Из таких взаимонепониманий и обид вырос огромный черный ком ненависти, который раздавил нашу любовь.
А мама, вместо того, чтобы сглаживать шероховатости и меня лишний раз успокоить, подзуживала:
— Вот какая его любовь. Не ценит тебя, в грош не ставит.
И папа поддакивал:
— Вот когда мы с мамой только что поженились…
А я их слушала!
Вот теперь и одна. Расплачиваюсь. И Васька расплачивается из-за моей глупости. Отца она, конечно, не помнит и из-за его отсутствия не особо страдает. Но когда-то это все равно на ней скажется.
— Мама, эта тема закрыта уже десять лет, — жестко отреагировала я на последний выпад.
— Закрывай не закрывай, а ребенок все равно наполовину сирота.
Вот вечно последнее слово останется за ней!
В пятницу на работе нас ждал сюрприз. То, что Юля как дамский мастер перебиралась в другой салон, никого особенно не удивило. А вот когда наша уборщица Катерина вдруг объявила, что увольняется, мы обалдели. Ей-то какая разница за кем убирать?
Но оказалось, разница есть, и большая. Катин муж как услышал про наши изменения, впал в истерику. И поставил жене ультиматум. Мол, либо я, либо этот салон. Потому что он не позволит своей жене там работать.
— Ну я и выбрала мужа, — гордо объявила наша Катя. — Буду увольняться. Да мне подруга уже новую работу нашла. Квартиры убирать. По деньгам намного выгоднее получается.
— Ох, как же муж ее любит, — не без зависти прошептала мне на ухо Римма.
— С чего ты взяла? — не дошло до меня.
— Только очень любящий мужчина может вообразить, будто на нашу Катю способен кто-то польститься, — усмехнулась она.
Вообще-то Римка излишней доброжелательностью не страдает, но в данном случае она совершенно права.
В субботу, стоило мне объявить, что вечером собираюсь в гости к Равилю, мама поджала губы:
— Могла бы и дома с ребенком посидеть, с уроками помочь. Я и так с ней целую неделю их учу.
— Бабушка, зачем ты говоришь неправду, — немедленно появилась на кухне моя дочь. — Я уроки делаю самостоятельно.
— А стихотворение? — не сдавалась бабушка.
— Ты у меня его только проверила.
— А задачку по геометрии?
— Я там всего одно действие и не поняла.
— Иди, защитница, — недовольно проговорила мама.
Василиса крепко меня обняла.
— Ты сегодня, конечно, иди в гости, а завтра вместе в зоопарк сходим.
— Обязательно, — заверила я.
Но мама и тут осталась недовольна.
— Вы же на прошлой неделе в зоопарк с дедом ходили.
— Но я хочу в террариум, а дедушка туда не любит. А к ним новых жаб завезли.
— Поступайте как знаете. — И мама демонстративно покинула кухню.
Ох, не любят они с отцом, когда я хожу в гости! Словно ревнуют. Но жизнь моя не кончилась. И в девяносто люди в гости ходят. Да и сами мои родители своих друзей навещают. И к себе их зовут. Нет, видимо, я, по их представлениям, делаю это как-то неправильно. А иногда мне кажется, они просто боятся: вот встречу я ненароком где-нибудь хорошего человека, заберет он меня и Василису, а они останутся без нас, и жизнь для них потеряет всякий смысл. А пока я и Васька с ними, и смысл есть.
Слава из Тюмени оказался полной противоположностью Равиля. Роста они, правда, были примерно одинакового. Оба довольно высокие, под метр восемьдесят. Но если Равиль поджар и упруго накачен, то Слава широк и весьма объемен. Коротко стриженные, неопределенного цвета волосы обрамляли красноватое и задубелое, как у бывалого морского волка, лицо. Слава вообще изрядно смахивал на моряка, ступившего в квартиру Равиля прямо с вернувшегося из дальнего плавания корабля.
На твердой почве Слава чувствовал себя неуверенно. Его все еще качало. Хотя в Тюмени, как мне было совершенно точно известно, никакого моря в помине нет. Да и Слава занимался отнюдь не судоходством, а, по выражению Равиля, нефтеводством.
Реакция на женский пол у Славы оказалась тоже совсем как у изголодавшегося в плавании моряка. Увидев меня, он засиял лицом, вскочил с дивана и принялся вокруг меня качаться. В квартире Равиля, довольно тесно заставленной всяческими горочками, кореточками, шкафчиками, этажерочками и столиками, Славе было явно тесно. Он постоянно что-нибудь задевал, сшибал, ловил, беспрестанно при этом извиняясь. Гуля страдала, но терпела. Слава привез ей в подарок шикарную волчью шубу, которую она тут же надела, чтобы продемонстрировать мне.
— Шикарная женщина! — немедленно восхитился Слава и, переведя взгляд на меня, добавил: — Эх, и чего я не сообразил две привезти!
Из этого я сделала вывод, что кандидатура моя вполне одобрена.
— Ребятам завтра звякну — перешлют, — обнадежил он.
— Что вы, Слава, не надо, — поторопилась я пресечь его щедрый порыв.
Еще не хватало! Что скажет мама, если я явлюсь с таким подарком!
— Да мне это не трудно! — Слава хлопнул рукой по серванту; тот угрожающе затрещал.
— Ты лучше сядь, — приобнял его за плечи Равиль.
— Ой, ребята! — проревел тот. — Не хочется мне наших прекрасных дам загружать сегодня хозяйством. Пойдем все в ресторан. Я угощаю! Какой у вас тут теперь самый лучший?
Передо мной выпендривается, подумала я.
— Какой самый лучший? — Равиль пожал плечами. — Это смотря чего хочешь.
Видно, на ходу пытался сообразить, куда уместно привести Славу.
— А я хочу самого лучшего, — заявил тот.
— Можно в итальянский. Очень неплохой, и тут Рядом, — предложил Равиль.
— Ой, макароны! Они мне и так надоели, — скорчил брезгливую мину Слава. — Хочу нормальной еды!
— Тогда в китайский пошли, — возник другой вариант у Равиля.
— А русского что, теперь нету? Или хотя бы татарского? — с тоской полюбопытствовал гость из Тюмени.
— Рядом замечательный — узбекский.
— Годится! Плов обожаю! Дамы, вы как?
— Да я вам столько тут всего наготовила, — начала было Гуля.
Ей явно и в ресторан хотелось, и собственных трудов стало жаль. С другой стороны, если мы в ресторан уйдем, квартира от Славы не пострадает.
— Твое, Гуля, завтра доедим, — пообещал Слава, из чего я могла заключить, что у него огромные планы на жизнь.
Больше всего меня интересовало, фигурирую ли в этой программе я? Хотелось надеяться, что нет. Друг Равиля производил впечатление человека, от которого нелегко отделаться.
Перед уходом Гуля с сожалением посмотрела на шубу. Уверена: будь хоть немного похолоднее, она бы ее обновила. Но как-никак стояла весна.
Рассказ "Салон красоты" 6 часть
А еще, в дзене появились донаты. Поддержать автора можно 👉ТУТ👈