В декабре 2019-го я вышел из аэропорта «Мурманск», и мне стало смешно.
Час дня. Воздух минус пятнадцать. Темно, как в Воронеже в семь вечера.
Таксист включил фары, как будто это ночь, и спокойно сказал: «Ну что, добро пожаловать в вечер».
Он шутил. А мне было не до шуток — полярная ночь пошла семь дней как, а я уже перестал различать, в каком я времени суток.
Прошло семь лет. Я знаю этот город лучше, чем улицу, на которой рос. И всё равно пять вещей меня каждую зиму ловят врасплох — одни и те же.
1. Полярная ночь бьёт не темнотой, а тем, что ты перестаёшь есть вовремя
В первый год я думал: ну, темно. Поморгать, привыкнуть. Потом понял: дело не в темноте.
Организм работает по солнцу. Когда оно не встаёт с 2 декабря по 11 января — сорок суток — внутренние часы теряют ритм.
Ты не знаешь, обед сейчас или ужин. Забываешь поесть. Не хочешь спать в 23:00, потому мозг и не понимает, что это «позже вечера».
К седьмому году я купил себе лампу-имитатор солнца за 7 800 рублей. Стоит на кухне.
Включаю утром, пью кофе под ней. Помогает процентов на сорок.
Местные смеются. Говорят: «Ты так и будешь приезжим».
2. Рыба в Мурманске дороже, чем в Воронеже
Это тот факт, в который я не поверил первые полгода и заплатил за треску 620 рублей килограмм.
Мурманск — главный рыбный порт северо-запада. Тут база тралового флота, тут причал, куда суда приходят со свежим уловом. По всей логике — рыба должна быть дешевле, чем где-либо.
На деле треска на центральном рынке стоит 580–700 рублей за килограмм. Мойва — 240. Горбуша — 450.
А в том же Воронеже замороженная треска у меня шла по 380, горбуша — 320.
А всё потому, что рыбу на берег почти не отпускают. Весь улов закупают переработчики, грузят на фуры, везут в Москву и Петербург, и оттуда она возвращается в Мурманск уже с наценкой. Местные рыбаки держат лицо и берут у знакомых с траулеров — по 250 за ту же треску.
Я за семь лет так и не завёл знакомого с траулера. А мог бы.
3. Льдинки в порту шумят как стиральная машина
Это звук, который я не слышал раньше нигде.
Кольский залив не замерзает — Гольфстрим греет. Но льдины приходят сверху, с Баренцева моря, и толкутся в горловине порта. Ночью, когда ветер с севера, ты слышишь, как они трутся друг о друга — низкий, тяжёлый гул, похожий на стиральную машину в соседней квартире.
Первые две зимы я звонил в ЖЭК: «У соседей что-то гудит». В ЖЭКе смеялись.
На третью зиму я понял, что это море. На четвёртую уже засыпал под этот звук, как под колыбельную.
Сейчас переехал бы в тёплый город — мне бы не хватало именно этого шума.
4. Северное сияние — не праздник, а обычный вторник
Первый раз я увидел сияние на четвёртый день после переезда. Выскочил на балкон в майке и тапках, снимал на телефон, орал жене «иди сюда немедленно».
Жена вышла, посмотрела три секунды, сказала: «Заходи уже, простудишься». И ушла на кухню.
Через год я понял, почему. Сияние в Мурманске в активный сезон бывает 15–20 раз в месяц. Оно как дождь в Питере: иногда красиво, иногда раздражает, раз уж вышел без капюшона.
Туристы приезжают, ждут его неделями, платят 12 000 за «тур с охотой за сиянием». А местный в это время выносит мусор и думает, что бак снова не вывезли.
5. Северная надбавка не делает тебя богаче
Самая болезненная цифра. Когда меня звали в Мурманск, я считал: «оклад плюс районный коэффициент 1,4, плюс северная надбавка до 80% — да я тут через три года миллионером стану».
Через три года миллионером я не стал.
Районный коэффициент и надбавка считаются от голого оклада. На бумаге выглядит красиво.
На деле работодатели, зная эту схему, просто назначают оклад ниже рынка. На руки набегает ровно столько же, сколько в Воронеже на аналогичной должности, может плюс 15%.
А стоимость жизни в Мурманске — выше. Тёплая одежда, еда, бензин, ЖКХ зимой.
Электричество на обогрев квартиры в январе у меня доходит до 6 800 рублей в месяц. Кто-нибудь в Воронеже видел счёт за свет на семь тысяч?
Люди едут сюда за «северными», уезжают через два года без накоплений и с хронической усталостью.
Я до сих пор не знаю, стоило ли
Честно — не знаю.
С одной — семь лет, квартира, друзья, работа, которую я нигде больше не найду. Каждое утро я пью кофе на кухне, смотрю на Кольский залив через окно, и у меня есть ощущение «я в редком месте».
С другой — я устал. Физически устал.
И когда кто-то меня спрашивает «стоит ли переехать в Мурманск ради северных», я впервые за эти годы начал отвечать: «Сначала приезжай на январь. Не на неделю, а на месяц. Потом решай».
Многие, приехав на месяц, билет обратно берут раньше срока.
Вы бы поехали? Не в отпуск — поехали бы жить.
На семь лет. Зная, что сияние — это просто обычный вторник, а рыба стоит как в Воронеже.
Канал остаётся — если хочется ещё таких честных разборов «города изнутри», можно подписаться.
А чтобы не пропускать — анонсы в телеграм-канале и ВКонтакте.