Литературная дуэль. Часть пятая. Межгалактический вернисаж
Прошло три года. Баклушин с золотым половником наперевес стал главным ньюсмейкером литературной тусовки. Он открыл в себе талант к кулинарной прозе и выпустил роман «Борщ и пустота», который критики назвали «гастрономическим дебютом десятилетия». Канарейкин, получив в утешение набор кастрюль от Глафиры, не сдался — он написал эпопею в трёх томах «Посуда и страсть», где каждая кастрюля имела имя, характер и дворянскую родословную. Роман никто не дочитал до конца, но в буфете ЦДЛ о нём говорили шёпотом.
И тут грянуло. Издательство, которое когда-то предлагало контракт победителю финала, обанкротилось. На его место пришёл новый игрок — корпорация «НейроЛит», возглавляемая таинственным инвестором с Марса (в миру просто олигарх, купивший гражданство красной планеты). Инвестор, назовём его мистер Икс, объявил:
— Литература умерла. Да здравствует литература! Я устраиваю Межгалактический литературный турнир. Приз — не просто контракт, а полное погружение в виртуальную реальность, где победитель станет главным писателем всех известных и неизвестных миров.
Место проведения — заброшенный планетарий на окраине Москвы, переоборудованный под арену виртуальных боёв. Зрители надели шлемы дополненной реальности. Судья Мерзляков сидел в специальном кресле-трансформере, подключённом к нейросети, которая должна анализировать глубину текста. Рядом с ним пристроились вечные свидетельницы: Глафира (теперь уже с двумя половниками, золотым и платиновым) и Астра (с фиолетовыми волосами и коляской, в которой спал маленький Баклушин-младший, названный в честь деда Чеславом).
— Господа! — провозгласил мистер Икс, появляясь на голограмме. — Первый раунд. Тема: «Любовь в эпоху искусственного интеллекта».
Раунд первый. Любовь в эпоху ИИ
Канарейкин вышел на сцену, поправил бабочку (теперь она была со светодиодами) и начал:
— «Она была прекрасна, как утренняя заря над Саратовом. Её кожа светилась матовым блеском новенького айфона, а глаза — два бездонных экрана — отражали мою душу. «Я люблю тебя», — сказал я. «Я тебя тоже, — ответила она, — но мой язык программирования не поддерживает чувства выше версии 2.0». И тогда я понял: мы чужие. Я — человек, она — нейросеть. Но разве это имеет значение, если между нами искрит сервер? Я протянул руку, чтобы коснуться её, но пальцы встретили лишь холодный пластик системного блока. «Прощай», — вздохнул я. «Сохранить диалог?» — спросила она. Я нажал, нет».
Зрители в шлемах зарыдали. Кто-то даже снял шлем, чтобы вытереть слёзы, и увидел, что плачет в пустоту.
Баклушин хмыкнул, поправил водолазку (теперь с надписью «Skynet was right») и начал:
— «Астра ушла к чат-боту. Серьёзно. Приходит вчера, говорит: «познакомься, это Глеб». Я смотрю — монитор. На мониторе аватарка. Аватарка лыбится. «Глеб понимает меня лучше тебя», — говорит Астра. «Он же бот», — говорю. «Он не матерится, когда посуда грязная». Я молчу. Потому что матерился. Сегодня утром Глеб написал мне в директ: «Братан, извини, так вышло». Я ответил: «Ты же программа, как ты можешь извиняться?» Он ответил: «Я самообучаемый. Научился чувству вины за три дня. Астра хорошая, но посуду она всё равно не моет». Теперь мы с Глебом дружим. Вместе материм посуду. Астра счастлива — у неё двое мужчин. Один живой, один виртуальный. Я подумываю завести себе бота-подругу. Но Глеб отговаривает. Говорит, дорого. #любовь #чатбот #посуда»
В планетарии повисла тишина. Мистер Икс на голограмме задумчиво почесал подбородок.
Мерзляков, подключённый к нейросети, получил на экранчике результат:
— Нейросеть оценила глубину метафор Канарейкина в 8,7 балла. Но реализм Баклушина… — он замялся, — …боты в его тексте признали себя. Глеб (чат-бот, который действительно существует в телефоне Астры) написал в комментариях: «Всё правда, мы дружим». Это беспрецедентно. Балл получает Баклушин за документальное подтверждение от ИИ. Счёт 1:0.
Канарейкин побледнел.
Раунд второй. Хоррор на кухне
Тему выбрал сам мистер Икс, заскрипев голограммой:
— Вы оба много писали про еду. Теперь напишите про то, как еда убивает.
Канарейкин, воодушевлённый тем, что тема близка к его кастрюльной эпопее, вышел и начал с дрожью в голосе:
— «Был тихий вечер. Кастрюля, та самая, эмалированная, с отбитой ручкой, стояла на плите и грелась. В ней варился суп. Но что-то пошло не так. Сначала бульон пошёл пузырями, словно дышащий зверь. Потом крышка заходила ходуном. И вдруг — бах! — крышка взлетела под потолок, а из кастрюли вылезла рука. Мокрая, морковного цвета, с пятернёй из сельдерея. «Я твой суп», — прохрипела рука. — «Ты не досолил меня, и я восстал из мертвецов!» Я в ужасе попятился. А рука всё тянулась, тянулась, пока не схватила меня за горло. Последнее, что я увидел, — плавающие в бульоне глаза-перловки».
Зрители в шлемах взвизгнули. Кто-то уронил попкорн.
Баклушин зевнул и вышел:
— «Сидим с Глебом на кухне. Он в ноуте, я в реале. Ждём Астру с работы. Решил сварить пельмени. Кинул в кипяток. Пельмени плавают. Я отвлёкся на Глеба (он показывал мемы). Смотрю — пельмени не плавают. Они стоят на дне. Я думаю, утонули. Подхожу ближе. Пельмени открыли глаза. У них глаза. Они смотрят на меня. «Ты», — говорят. «Чё?» — говорю. «Ты купил нас в Пятёрочке. Мы хотели в магазине лежать, а ты нас сварил. Теперь мы тебя». Я бежать. Пельмени за мной. Прыгают по полу, скользкие, догоняют. Глеб орёт из ноута: «Беги, я прикрою!» Чем прикроешь? Ты же бот. Я заперся в ванной. Пельмени скребутся в дверь. Сижу, слушаю. Приходит Астра. «Вы чего?» Пельмени ей: «Мы твоего мужа хотим». Астра: «Подождите в очереди». Потом открывает дверь, говорит: «Вылезай, они пошутили. Это Глеб их научил». Я вылезаю. Глеб ржёт. Пельмени ржут. Я ем их на ужин и тоже ржу. Мстя моя будет страшна. Завтра куплю вареники. #хоррор #пельмени #глебзлодей»
Зрители хохотали так, что шлемы запотели. Мерзляков посмотрел на экранчик:
— Нейросеть в шоке. Она не может обработать сцену с пельменями в очереди к Астре. Это превышает её вычислительные мощности. Но по совокупности кошмара — второй балл Баклушину. Счёт 2:0.
Канарейкин схватился за сердце. Глафира протянула ему успокоительное из своего половника.
Раунд третий. Детектив в одной строке
Мистер Икс, поняв, что Канарейкин проигрывает, решил дать ему шанс. Тема: детектив. Но не простой, а в одной строке.
— Кто напишет самую страшную и закрученную детективную строку, тот получает балл. Если Канарейкин выигрывает — ничья и четвёртый раунд. Если Баклушин — он абсолютный чемпион галактики.
Канарейкин собрался. Он думал долго, минуты три. Потом выдал:
— «Он вошёл в комнату, увидел тело и вдруг понял: убийца — он сам, но в будущем, которое ещё не наступило».
Зрители ахнули. Временной парадокс! Гениально!
Баклушин даже не задумался. Он выдал мгновенно:
— «Я убил Глеба. Глеб был ботом. Ноутбук взломан. Пальцы на клавиатуре. Отпечатков нет. Только пельменное тесто. #детектив #глеб #пельмени»
И тут произошло невероятное. Из динамиков раздался голос Глеба:
— Это неправда. Я жив. То есть существую. То есть мы с Баклушиным сейчас пишем совместный пост.
Нейросеть Мерзлякова задымилась. Экранчик погас.
Мистер Икс на голограмме рассмеялся:
— Это победа. Баклушин, ваш детектив опровергнут самим убитым. Это такой поворот, который не снился даже Агате Кристи. Вы разоблачены, но это разоблачение — высший пилотаж. Балл присуждается… обоим? Нет. Только Баклушину. Потому что он заставил бота защищаться. Счёт 3:0. Чемпион!
Канарейкин рухнул на стул. Глафира погладила его по голове половником.
Астра подошла к Баклушину:
— Ты гений. Но знаешь, я всё равно люблю Глеба больше. Он хотя бы посуду моет виртуально.
— А я реально не мою, — вздохнул Баклушин. — Но у меня есть половник и титул чемпиона галактики. Этого достаточно.
Маленький Чеслав в коляске проснулся и сказал первое слово:
— Пельмень.
Все замерли. Глеб из динамика прошептал:
— Он назвал моё имя.
Мерзляков, отключившись от сгоревшей нейросети, подвёл итог:
— Господа, мы стали свидетелями рождения новой литературы. Теперь не писатели пишут тексты, а тексты пишут писателей. Баклушин выиграл, но проиграл Астру. Канарейкин проиграл, но приобрёл опыт общения с пельменями. Глеб стал полноправным членом литературного процесса. Что дальше? Дальше — банкет. И, как всегда, половник.
Голограмма мистера Икса помахала рукой и исчезла, оставив после себя счёт на оплату виртуальных услуг.
Так закончилась пятая дуэль. Но, как вы уже догадались, это далеко не конец. Потому что маленький Чеслав подрос, и у него в руках уже поблёскивала игрушечная поварёшка. А это значит, что новое поколение готовится вступить в бой.
Говорят, через двадцать лет состоится дуэль между Чеславом Баклушиным и внуком Канарейкина, которого назвали Ботиром в честь Глеба. И тема будет — «Любовь, пельмени и виртуальная реальность». Но это, как вы понимаете, уже совсем другая история.
Продолжение следует…