Эстетский китайский фильм за $120 миллионов В этом году удалось закончить уже второй выпуск Monday Karma — в нем обсуждаем с Лерой Куприной нашумевшее «Воскрешение». Сюжет разворачивается в мире будущего, где большинство людей выбрали бессмертие в обмен на возможность видеть сны, оставшиеся прерогативой редких «мечтателей». Грезы одного из них, охватывающие события XX века, мы и наблюдаем. Послушать можно ниже или в Телеграме, iTunes, Яндекс Музыке и ВК, а если лень/не получается — вот несколько тезисов. Хотите больше обзоров, необычных и разных? Подписывайтесь на Бусти (или телеграм-канал). Интересные картины также ищите в рубрике «Фильм на выходные: vol.2».
Эстетский китайский фильм за $120 миллионов
В этом году удалось закончить уже второй выпуск Monday Karma — в нем обсуждаем с Лерой Куприной нашумевшее «Воскрешение». Сюжет разворачивается в мире будущего, где большинство людей выбрали бессмертие в обмен на возможность видеть сны, оставшиеся прерогативой редких «мечтателей». Грезы одного из них, охватывающие события XX века, мы и наблюдаем. Послушать можно ниже или в Телеграме, iTunes, Яндекс Музыке и ВК, а если лень/не получается — вот несколько тезисов.
Контекст и связи с китайским кино
- В первой новелле Би Гань использует приемы китайского немого кино, которое было раскрашенным и строилось на традициях Пекинской оперы (оно не сохранилось).
- В фильме много отсылок к истории КНР: от опиумных лихорадок и войн до Культурной революции и зарождения капитализма.
- Среди китайских* режиссеров, к которым Би Гань отсылает прямом или косвенно, — Стэнли Кван («Румяна»), Хоу Сяосянь («Миллениум Мамбо», «Цветы Шанхая») и Цзя Чжанкэ («Карманник», «Неизведанные радости», «Пепел — самый чистый белый»). *Кван и Сяосянь чаще снимали в Гонконге или Тайване.
Концепции и деление на главы
- Нередко можно услышать или прочитать, что Би Гань выбрал для каждой части одну из буддистских дхарм (органы или силы восприятия). Сюда же можно добавить умышленное деление на эстетики/жанры в соответствии с запросом момента (от немецкого экспрессионизма до нуара etc).
- Би Гань намеренно остается в рамках XX века — эпохи «больших теорий» и расцвета кино как ключевого искусства. Каждая глава связана с одной из кинематографических теорий: например, «кино как окно, дверь, порог».
- Также мы можем рассматривать фигура Мечтателя как непосредственно кинематограф: в начале он уподобляется кинопроектору, а дальше — одновременно видит сон и воспроизводит его. Получается, что кино — это сон, который можно видеть вдвоем (отсылка к загадке «Что может один, но нельзя сделать вдвоем»).
Символизм и детали
- В китайском кино дети нередко выступают проводниками истины, будучи одновременно невинными и мудрыми (плюс, возможно, как и в иранском кино, их появление позволяет обоходить цензуру).
- Стоит обратить внимание на цитрусовые в кадре: их поедание — частый мотив у многих китайских режиссеров (Карвай, Чжанкэ).
- Довольно широкая аналогия, но тоже может пригодиться: фильмы Би Ганя напоминают «живую платоновскую пещеру», где герои перемещаются по замкнутым или линейным пространствам, сталкиваясь с неожиданными переживаниями или фантазиями.
Автономность и смерть кинематографа
- Механика фильма будто приглашает ответить на вопрос, возможен ли кинематограф без зрителей. Кажется, ответ отрицательный: он будет существовать ровно до тех пор, пока кто-нибудь может воспроизвести фильм на некоем устройстве (киноэкран, телевизор, ноутбук, новая технология).
- Популярный тезис о смерти кино прозвучал впервые больше 100 лет назад — и с тех пор нередко возникает в публичном поле, когда люди сталкиваются с переменами в индустрии, киноязыке или вообще визуальных медиумах. Смысла в этих воззваниях как будто нет: когда кино умрет, мы все заметим.
Хотите больше обзоров, необычных и разных? Подписывайтесь на Бусти (или телеграм-канал). Интересные картины также ищите в рубрике «Фильм на выходные: vol.2».