НАЧАЛО:
ПРЕДЫДУЩАЯ:
Утро было морозным. Тихон глубоко вздохнул свежий воздух, а после снял сапоги, голыми ступнями касаясь льда, что старицу сковал. Каждую трещинку он голой кожей чувствовал, да и воду тёмную тоже. Так удобнее будет обряд проводить. Хорошо было, невзирая на тени, что шныряли по самой окраине. Да и Бурливей почти сразу объявился – фигура его на краю старицы возникла и почувствовал водяной, как сразу дышать трудно стало. Вот он какой – гроза моря синего. А ведь действительно – остался где-то кусок порядочный, иначе бы он здесь уже устроил такое, что от старицы бы ничего не осталось! А так только угрожает, да пытается девчонку выманить.
- Значит, ты есть хранитель? – прошелестел ветром ледяным Бурливей. – Не жалко тебе старицу твою, ради какой-то девки отдавать?
- Ну, для тебя она какая-то девка, а вот для меня – дочь названная. И за дочерей своих я всегда горой встану, да ответ держать буду, - твёрдо ответил водяной, взгляда не отводя. Было ли ему страшно? Наверное, вот только страх этот он контролировал, да отгораживался от него. Своя судьба у Василисы, не служить Бурливею этому ей никогда! А что до Тихона – так пора ему правде в глаза взглянуть, да последнее дело своё выполнить.
Топнул босой пяткой по льду старицы Тихон, не стал больше на слова пустые растрачиваться. Тишина в ответ зазвенела, а Бурливей замер, приглядываясь к тому, что водяной делал. Постоял немного Тихон, да второй раз топнул, уже другой ногой. Едва слышимый гул раздался снизу – начала просыпаться старица. Подобная медведице в уютной берлоге, нехотя заворочалась она, заплескала водой, застучалась в лёд, что её сковал. А водяной ещё раз топнул, бормоча себе под нос слова нужные. Извинялся он перед старицей, да просил её проснуться поскорее – пришло время им расставаться.
Омут и Василиса услыхали, как заскрипел дом вокруг них, и змей речной взял девушку за руку:
- Крепче держись, да будь готова – когда запою я – тебе тоже нужно будет запеть. Поможем Тихону отсюда пакость эту прогнать! – Василиса в ответ кивнула, а сама почувствовала, как сердце в груди быстро-быстро бьётся. А что же Тихон? Что с ним станет? Можно ли ему как-то по-другому помочь? Одолевали эти мысли девушку, да ещё вновь начал её тянуть зов Бурливея. Но она только упрямо голову склонила, да крепче в тёплую мужскую ладонь вцепилась.
- Ты что задумал?! – взревел между тем Бурливей. Нутром чуял тот, кто раньше владыкой штормов был, что водяной задумал что-то.
- Обратно тебя отправить туда, откуда вылез. Нечего тебе сюда шастать! Моя это земля, моя вода, и я здесь хозяин.
- Слабый… - прошелестела одна из теней, что пыталась вползти на лёд старицы. Дрогнул Тихон, но быстро себя в руки взял, да сжал кулаки покрепче. А потом снова топнул, бормоча себе под нос слова нужные. Старица разволновалась, затревожилась родненькая. Чуяла, что тот, кто хранил её столько лет, обрывает их связь крепкую – ниточку за ниточкой рвёт. А сама старица – словно живая – этого отчаянно не хотела. Злиться начинала, заплескала волна сильнее, а у водяного в груди горячо становилось. Старице-то что будет? Позлится, да успокоится, а вот он… но деваться некуда. От Царя ни слуху, ни духу — видно, не дождаться помощи. Значит, самому надобно
В последний раз ступает он на лёд босыми стопами, даже ногами ощущает родную воду, с которой знаком очень давно. Осталась тут частичка Сосны, пока время совсем не высушит старицу. А после поднимает Тихон голову к небу – серому, осень ведь поздняя. Скоро придут тяжёлые снежные тучи, засыплет всё снежком. И топает водяной в последний раз:
- Прости и прощай, - говорит ласково, обращаясь к воде, что под ним через мгновение взревела, да метнулась вверх, ломая лёд.
Омут, сжав пальцы Василисы запел. Девушка в изумлении посмотрела на мужчину, чувствуя, как стихия сверху расходится. Голос у речного змея был монотонный, успокаивающий. Можно было различить даже плеск воды о камень и шорох листьев, что касались воды! Но чувствовалась в этом голосе скрытая мощь – когда весной превращается спокойная лесная речка в бурную и неудержимую стихию, что мчится по своему руслу. Василиса тоже запела – серебром утренней росы, что сверкает на зелёных листьях. Мелодией летнего дождя, что налетает внезапно, и щедро умывает пропитанную зноем землю. Сплелись голоса Омута и Василисы, словно так и нужно было, и пусть иногда сбивалась девушка, но змей речной подхватывал её и вёл дальше.
А старица ревела им в ответ своим собственным голосом, в котором слышалась стоячая вода и кривые коряги. Спокойные рыбки и густые водорослевые заросли. А ещё чувствовала Василиса, как освобождается старица от пригляда хранителя своего, и почему-то ей было больно от этого. Уж неизвестно, как выглядело это в Яви – не было никого из людей рядом, чтобы увидеть, как смогли направить Омут с Василисой взбунтовавшуюся старицу в тень, что была Бурливеем. Сопротивляться тот пытался, уцепиться за что-нибудь – дёрнул за кровную ниточку, что связывала его с Василисой. Девушка на мгновение сбилась, стихло серебро голоса берегини, да Омут взревел, сжимая её пальцы сильнее.
Ударила старица точнёхонько в Бурливея, а водяной улыбнуться успел. Осталась сила речная в его тихой заводи! Только рыбок малость было жалко – кто за ними теперь приглядит?
Девушка снова запела, зажмуриваясь – не понимала она, что вокруг происходит. Вот только внутри было больно, а ещё дышать было очень трудно. Василиса открыла глаза и словно наяву, сквозь трещины во льду, увидела тень Бурливея. И в этот момент её песня из серебряной стала острой, как лёд. А потом, кажется, она вовсе сознание потеряла, потому как пришла в себя в объятиях Омута. Сидели они на полу в домике водяного, который словно просел. Свечи почти все потухли, в воздухе чувствовалась сырость.
- Ты пришла в себя? – хрипло спросил змей, помогая девушке подняться на ноги. – Вещи собери, что нужно, да уходить надо. Не простоит долго здесь дом, - не стал говорить Омут о том, что дом раньше держался только благодаря водяному. Да вот только Василиса и сама всё прекрасно понимала. Сжала губы, плечи её вздрогнули, и собрала она вещи, после чего вывел её Омут на берег старицы.
Обломки льда виднелись на тёмном зеркале воды, торчали белыми клыками, словно норовили дотянуться до серых туч, что мчались по небу. Змей речной головой повертел, а после подошёл, да склонился над водой у самого берега:
- Вот! Нашёл, - сунул он руку в ледяную воду, да вытащил гладкий речной камешек, который легко в его ладони умещался. После чего повернулся он к Василисе, и протянул камешек ей:
- Это последний тебе подарок от Тихона. Храни его бережно, а потом кинь в ручеёк какой-нибудь, где не будет хранителя. Коль свезёт, то превратится камешек в нового водяного.
- Как это? – вскинула Василиса печальные глаза на Омута.
- Ну вот так. Не могу тебе сказать точнее. Как именно происходит, но у всех, кто относится к водяному народу такие камушки есть. Бросишь в ручеёк без хозяина — и, коли повезёт, камешек превратится в нового водяного. А как точно — того никто не ведает. Может Царь, али вовсе Князь про это больше знают.
Василиса аккуратно взяла камушек, и бережно сжала его в кулаке. Обязательно найдёт самый лучший ручеёк! И пусть грустно ей было, и тоскливо, особенно сейчас – когда не было рядом Тихона и старица словно осиротела, но думала она о том, что дальше жить нужно. Как бы ни было тягостно её душе, но не зря же Тихон всё это сделал!
- Я только не знаю, что делать дальше. Что с Бурливеем будет? А вдруг вновь вернуться пожелает? Или что похуже придумает? Да и Тихон говорил, что дочери у него… сообщить им надобно.
- Сообщим. Пойдёшь со мной? Обещал я Тихону за тобой приглядывать, да и учить тебя надобно, а это время займёт, - спросил Омут, спокойно глядя на девушку. – Ты не тревожься, дома у меня матушка обитает, приглядит за тобой. Она тоже из рода речного, хотя и немного другим занимается – порожница она. Пороги в реках делает, чтобы звучали они совсем по-другому.
Василиса, немного помедлив, кивнула головой. И увёл её Омут от старицы, что затихла, да мимо деревни человеческой, на которую Василиса даже не глянула. И про Степана с матерью его она старалась не думать — пусть остаётся в прошлом, там, где деревня и старая жизнь.
Теперь у неё совсем другие мысли были. Нужно было оправдать надежды названного отца и всамделишной берегиней стать! Да ещё и Бурливей – он ведь никуда не делся, прогнали его обратно к морю синему. А ну вдруг задумает что-то ещё?
Но это будет совсем другая сказка.
КОНЕЦ
Вот и подошла к концу сказка про хранителя старицы, ведь была она именно о нём, а не о Василисе. Пусть не печалит вас уход Тихона - поступил он как следовало поступить отцу и мужчине. Может возродится он из камушка, или останется при юной берегине - то только время покажет.
И будут ещё приключения Василисы - ведь не побеждён Бурливей! Да и Омут рядом с нею остался - выйдет ли у них что-нибудь, али кто другой предназначен девушке?
Но сиё потом узнаем. А вот завтра ждёт вас сказка про загадочного золотого змея, про царевну норовистую, да кикимору болотную.
Я на АвторТудей - Я на Литрес - Я в Маx
