первая часть
Она густо краснела, когда участники группы один за другим говорили ей слова поддержки: им казалось, что Юля прошла через настоящий ад, а всё было совсем не так, как она рассказала. По крайней мере, до той степени отчаяния, чтобы действительно прощаться с жизнью, она не доходила.
– Но вы всё равно можете рассчитывать на мою помощь, звоните в любое время, — сказал Егор, и она искренне порадовалась, что обрела новых знакомых и хоть какое‑то сочувствие.
С этим психиатр, пожалуй, был прав: ей действительно не хватало человеческого участия.
— Знаешь, мне кажется, эта твоя Изабелла прекрасно по‑русски понимает, — сказала свекровь, очень довольная возвращением Юлии домой.
— А почему вы так думаете? — насторожилась Юля.
Галина Анатольевна объяснила, что однажды вернулась домой раньше обычного — забыла кошелёк. И как раз услышала, как Андрей говорил с Изабеллой по‑русски, а та отвечала ему на том же языке, причём совершенно без акцента.
— И о чём же они говорили? — спросила Юля.
— Что‑то про искусство, про какую‑то картину. Я не вникала, но одно поняла точно: эта твоя Изабелла всё понимает по‑нашему и говорит свободно, — подвела итог свекровь.
— Так, похоже, надо вывести её на чистую воду, — задумчиво произнесла Юля и решила, что пора всё разузнать.
Мотивы мужа оставались для неё туманными. То ли речь шла о сопернице, то ли Андрей и правда был завязан в каком‑то мутном бизнесе. В любом случае, поступил он с ней мерзко, и Юля считала своим долгом понять, почему муж позволил себе такое обращение. В голову лезли самые мрачные варианты — вплоть до того, что Андрей сам в страшной опасности и вынужден играть роль.
Вернувшись на работу, она надеялась, что хотя бы там всё улеглось и её непричастность к пропаже картины уже доказана. Но Михаил Иванович буквально набросился на неё с порога:
— Думаете, я поверю в вашу сказочку про больничный? Всё это для отвода глаз. Не надейтесь, я не такой простак.
Теперь начальник фактически прямо обвинял её в краже.
— Эксперты установили, что дверь в тот зал, где висела работа, открыли вашей карточкой. Так что не отвертитесь, — отрезал он.
— Михаил Иванович, я же много лет здесь работаю. С чего бы мне вдруг становиться воровкой? — возмутилась Юля.
— А в ваших психологических мотивах я разбираться не собираюсь. Может, деньги срочно понадобились или ещё что. На жалость не рассчитывайте, поблажек не будет, — холодно сообщил директор.
Юля попыталась посоветоваться с подругой, но та явно уходила от разговора, давая понять, что чужие проблемы ей ни к чему. Тогда она вспомнила про Егора и решила обратиться к нему.
— Всё так странно, — пожаловалась Юля в столовой, куда пригласила его пообедать. — Картина исчезла сразу после того, как муж приволок к нам домой эту фальшивую, если верить свекрови, «итальянку».
— Наверное, надо проследить за этой Изабеллой. Да и за твоим мужем тоже, — предложил Егор.
— Да у меня же нет денег на детектива! — чуть не расплакалась Юля.
— А я на что? — усмехнулся он. — Ты вот обед оплатила, а я помогу тебе.
— Ну, это же несравнимо. Давай я ещё хоть немного доплачу, правда, не очень много, но всё‑таки... — растерялась она.
— Возьму только на проезд, — отмахнулся Егор.
Он наотрез отказался брать с неё деньги за роль импровизированного сыщика. Уже в первую неделю ему удалось выяснить, что Изабелла действительно итальянка, но у неё целая компания русскоязычных друзей, с которыми она свободно болтала на чистом русском. Егор подтвердил: свекровь была абсолютно права — Изабелла понимала всё и говорила без труда.
Надо сказать, круг общения у Изабеллы оказался довольно специфическим. Егор выяснил, что среди её приятелей есть несколько бывших заключённых, а сама она, судя по разговорам, прекрасно разбирается в кражах, охотно выспрашивает детали и ничуть не осуждает их прошлые «подвиги».
— Получается, она мошенница... Но что тогда связывает Изабеллу с Андреем? — мучилась Юля.
С тех пор, как иностранка поселилась у них, Юля так и не решилась поговорить с мужем по-человечески. Андрей уходил рано, возвращался поздно, тщательно избегал любых серьёзных разговоров. При этом объяснялся тем, что «не хочет снова доводить её до нервного срыва».
— Пока рано делать выводы. Теперь надо посмотреть, чем занимается ваш муж, — решил Егор.
Он записал адрес работы Андрея. Подкарауливать его у дома было бы слишком подозрительно — Егор и так уже намозолил глаза соседям, пока следил за Изабеллой. У бродяги было нехорошее предчувствие, и оно оправдалось: когда с парковки вылез знакомый тип, Егор сразу узнал его. Это был тот самый ухарь, который сбил его пса на пешеходном переходе, нарушив все мыслимые правила, да ещё и сделал это, как казалось Егору, нарочно.
Кровь у него вскипела.
— Эй, живодёр! Ты за Джека ответишь! Это был мой единственный друг! — заорал он, кидаясь к Андрею.
Ему было плевать, что на стоянке полно народа и что он всего лишь оборванец, а тот — лощёный бизнесмен в костюме, подъехавший к солидному бизнес-центру. Не успел Егор опомниться, как уже яростно колотил Андрея по лицу, втаптывая в асфальт его наглую физиономию.
— Охрана! Вызовите полицию, тут какой‑то сумасшедший! — заорал Андрей.
Он сумел оттолкнуть Егора — бизнесмен оказался не таким уж слабаком. Но если бы не подоспевшая охрана, ему бы здорово досталось: слишком много ярости накопилось у Егора.
— Ну что ж, посидите, подумайте как следует. Вам светит серьёзное наказание, — сказал полицейский, когда всё закончилось. — Честно скажу, ваше недавнее участие в программе психологической реабилитации играет против вас. Не знаю, что там с собакой случилось, но на вашем месте я бы попытался извиниться перед уважаемым бизнесменом.
Полицейскому было по‑человечески жаль этого бродягу, но помочь он ничем не мог: общество предпочитает избавляться от таких, как Егор, и слову такого человека мало кто поверит.
— Можно позвонить? — тихо спросил Егор.
Единственный звонок он использовал, чтобы предупредить Юлю, что подвёл её.
— Прости, я же не знал, что тот подлец и есть твой муж, — глухо сказал он.
— Да, Андрей никогда не любил животных, — ответила Юля. — Но не верится, что он мог специально давить собаку... Я постараюсь помочь, хотя пока не представляю как.
Юля сама уже не понимала, чему верить. Может, Егор не совсем адекватен и просто перепутал? Слились в его голове два образа: «того, кто сбил пса», и её мужа, который тоже причинил боль. Психиатр как раз рассказывал Юле, что такое случается: воображение сплетает фигуры в одну, и вот уже Изабелла — любовница мужа и опасная женщина, а не просто гостья.
Егор хотел ещё раз извиниться, убедить её, что не нужно его выручать и что он сам сорвался, не сумев ей помочь, но... Время на звонок истекло. Он остался один со своими тяжёлыми мыслями.
«Вряд ли я отсюда выберусь. И Юлю подвёл. Но это ведь правда он... Тот самый, из-за которого погиб мой друг», — думал бродяга.
Юля тем временем решила выждать и не делать резких движений. Через несколько дней она почувствовала, как поднимается температура, и отпросилась с работы пораньше.
— Надеюсь, в этот раз ничего не пропадёт, — ухмыльнулся директор.
Он уже написал на неё заявление в полицию и только и ждал, когда «эту воришку загребут», но пока доказательств, кроме злосчастной карточки, не было.
Кто‑то стёр записи с камер, и всё же ненависть начальника к Юле росла не по дням, а по часам.
— Михаил Иванович, ну почему вы так, а? Есть же презумпция невиновности! — обиделась Юля.
Она чувствовала, что даже подруга уже сомневается в её честности: Катя почти не разговаривала с ней, сторонилась, как от преступницы, вину которой вот‑вот докажут. Зато очень старательно демонстрировала Михаилу Ивановичу, что целиком на его стороне и вообще «за справедливость».
— Иди, иди! Кому ты здесь нужна? — с этими словами директор выпроводил Юлю.
Она решила не звонить мужу — всё равно он ещё не вернулся с работы. Но, к её удивлению, дверь в квартиру была приоткрыта. Галина Анатольевна так никогда бы не оставила, значит, дома была Изабелла.
Переступив порог, Юля сразу услышала голос соперницы — та говорила на идеальном русском:
— Милый, пора вывозить эту «зиму», — лениво протянула иностранка.
«Какую ещё зиму?» — не поняла сначала Юля. Но тут раздался голос её мужа.
— Я всё-таки считаю, что мне нужно дать ещё десять процентов сверху. Я рисковал, когда брал карточку жены. Хорошо, что на меня никто не подумал. А если бы расследование вёл кто‑нибудь поумнее?.. — сказал Андрей.
— Да глупости, — отмахнулась Изабелла. — Мои парни не в первый раз такое делают. Это же всего лишь провинциальный музей, не Лувр, — засмеялась она.
Она пояснила, что без записей с камеры всё равно никого не смогли бы толком обвинить.
— Так что при всей моей симпатии к тебе больше денег ты не получишь. Да и дать столько я не могу, моим ребятам тоже платить надо. Украсть — это ещё половина дела, картину надо вывезти за границу, продать, — добавила Изабелла и, судя по звуку, громко чмокнула Андрея.
— Но если бы я не навёл вас на мою тётю, вы бы вообще ничего не узнали об этой картине, — упрямо возразил он.
— Это правда. Ты очень помог и получишь приличное вознаграждение. Но ровно столько, сколько договаривались, ни копейкой больше, — отрезала она.
Изабелла сказала, что через пару дней картина уйдёт за границу, и уже в течение месяца Андрей может ждать денег.
— Только деньги отправляй мне как доход фирмы, чтобы не было лишних вопросов, — уточнил он деловым тоном.
— Разумеется, обижаешь, — хмыкнула она. — Кстати, а зачем ты тогда сбил ту собаку?
— Да просто настроение было паршивое. И бомжей не люблю. У него такая унылая рожа была, захотелось сделать какую‑нибудь пакость, — спокойно объяснил Андрей.
— Ты жестокий, — сказала Изабелла. — Между прочим, он мог там быть не случайно. Мои люди выяснили, что этот Егор лечился в одной группе с твоей женой. Надо быть осторожнее, на таких мелочах и попадаются. Ты не думал, что она не так проста?
— Хочешь сказать, моя курица послала этого бомжа следить за мной? Да брось! Юлька на такое не способна, — рассмеялся Андрей.
При упоминании её имени сердце Юли бешено заколотилось. Она будто очнулась: главное — не выдать себя. Нужно немедленно бежать в полицию, тянуть опасно. Хорошо, что она так и не разулась — можно было уйти бесшумно и быстро.
заключительная
Рекомендую 👇👇👇