Предыдущая часть:
В четверг, спустя несколько дней после того, как Вера вернулась от тёти, они с Марком вместе вернулись с пар. Девушка старалась вести себя как обычно, но внутри у неё всё дрожало от напряжения и предвкушения. Они мирно обедали на кухне, обсуждая планы на выходные, как вдруг в дверь громко и настойчиво позвонили.
— Кто это может быть в такое время? — удивился парень, откладывая вилку и нахмурившись. — Мы ведь никого сегодня не ждём, ты никого не звала?
— А, это... — загадочно, с таинственной улыбкой протянула девушка, вставая из-за стола. — В общем, я давно хотела тебе рассказать, но решила сделать небольшой сюрприз. Прости, что не предупредила заранее.
Она быстро скользнула в прихожую, глубоко вздохнула, чтобы успокоить бешено колотящееся сердце, и открыла дверь. На пороге стояла пожилая, но очень элегантная пара — женщина с короткой стрижкой и строгим пальто и мужчина в очках и с кожаным портфелем в руке.
— Знакомьтесь, — как можно более непринуждённо улыбнулась Вера, входя с гостями в кухню. — Это мой жених, Марк. А это Надежда Петровна и Андрей Викторович Орловы, новые владельцы этой квартиры.
— Что? — Марк побледнел и чуть не поперхнулся чаем, резко вскидываясь со стула и с грохотом бросая на стол вилку. — Какие ещё, к чёрту, владельцы? Вера, ты что, шутишь? Это что за розыгрыш?
— Марк, милый, я тебе просто не стала говорить раньше времени, чтобы не волновать. Мало ли, вдруг сделка сорвалась бы в последний момент. В общем, я приняла решение и продала эту квартиру этим замечательным людям, — Вера указала на гостей, которые с интересом разглядывали интерьер. — Они даже торговаться не стали, сразу согласились на мою цену. Так что у нас есть ровно две недели, чтобы собрать вещи и освободить жилплощадь.
— Ты что, с ума сошла? — взревел Марк, и его лицо побагровело от гнева. — Ты меня разыгрываешь? Что вообще здесь происходит? Объясни мне немедленно!
— Ой, простите, мы, кажется, не вовремя, — вежливо, но с лёгкой тревогой в голосе улыбнулась Надежда Петровна, делая шаг назад к выходу. — Может, нам лучше прийти в другой раз, когда вы всё обсудите?
— Нет-нет, что вы, проходите, всё в полном порядке, — поспешно успокоила её Вера. — Вы пока с Андреем Викторовичем пройдитесь по комнатам, посмотрите всё внимательно. А то в прошлый раз вы только мельком осмотрели и больше по фотографиям ориентировались.
— В прошлый раз? — Марк побледнел ещё сильнее, и его голос зазвучал глухо и угрожающе. — Вера, когда был этот «прошлый раз»? Что ты несёшь?
— А месяц назад, — спокойно, с вызовом глядя ему в глаза, ответила Вера. — Ты тогда задержался в «Пране» допоздна, а я как раз встречалась с риелтором. Если бы ты был дома, я бы, конечно, сразу тебе всё рассказала и мы бы всё обсудили. Но тебя не было, а я подумала: «Какая, собственно, разница, обсуждать это или нет? Квартира-то моя, родительская, и решать мне». Кроме того, я уже внесла задаток за очень милую двухкомнатную студию в районе Выхино. Скромно, конечно, но нам же с тобой главное — быть вместе, правда? Так что через две недели мы переезжаем туда. Конечно, это не те хоромы, и ремонт там требуется косметический, но ведь мы с тобой так счастливы, что и в шалаше рай. Ты же не из-за квартиры со мной, я надеюсь? — Вера прищурилась и внимательно, в упор посмотрела на Марка.
Он выглядел совершенно растерянным и раздавленным, его красивое лицо исказила злая гримаса, а в глазах зажглись недобрые, злые огоньки.
— Ты... ты вообще умом поехала? — процедил он сквозь зубы, стараясь сдерживаться, но голос его дрожал от ярости. — Да как можно было променять такую шикарную квартиру в центре на какую-то студию в Выхино? Ты хоть понимаешь, что это глушь, трущобы? Туда отсюда добираться полтора часа в час пик, и пробки там вечные. Как мы, скажи на милость, будем оттуда на учёбу ездить? А я на свои индивидуальные занятия? Это же просто нереально!
— Выхино — вполне нормальный, благоустроенный район, — пожала плечами Вера, стараясь выглядеть невозмутимой, хотя внутри у неё всё тряслось. — Кроме того, я уже договорилась с местной школой, что после защиты диплома пойду туда работать. Меня там уже ждут. А ты... ты ведь не вечно собираешься работать в своей «Пране», правда? Наверняка найдёшь что-то поближе к дому.
— Нет, так не пойдёт, — отрезал Марк, скрещивая руки на груди. — Немедленно отменяй эту сделку. Тебя просто обманули, впарили какую-то дрянь. Или, если тебе так приспичило продавать, покупай что-то приличное, ближе к центру. Я не собираюсь жить в чёртовом пригороде, как какой-нибудь пролетарий.
— Ну, раз тебе неудобно в пригороде, тогда, может быть, тебе стоит снять себе что-то отдельно? — хищно улыбнулась Вера, чувствуя, как азарт победы начинает захлёстывать её. — Конечно, я тебя прекрасно понимаю. Ты привык поражать своих друзей и учеников шикарной обстановкой моей квартиры, устраивать вечеринки и групповые медитации. Тут же так много места, всем хватит. И занятия свои индивидуальные ты здесь проводил. Кстати, я недавно случайно посмотрела одно из таких занятий. Оно оказалось весьма занимательным. Мы вот с тобой к таким практикам почему-то не прибегаем, хотя казалось бы, какие же мы близкие люди.
— О чём ты? — Марк покраснел, и на его лбу выступила испарина.
— А я тебе сейчас кое-что скинула на телефон, — усмехнулась Вера, доставая свой смартфон. — Посмотри и иди собирать свои вещи.
— Какие вещи? — дрожащими пальцами Марк открыл в мессенджере присланное видео.
— Обычные. Твои шмотки, всю эту эзотерическую требуху, благовония, специи, фигурки. У меня уже нет никаких сил есть твоё дурацкое карри и дышать этой вонью. Я, знаешь ли, мясо люблю. Настоящее, сочное мясо. Точно так же, как ты любишь проводить время со всеми этими бабами, пока меня нет дома. Думал, что сможешь бесконечно водить меня за нос? Удобно же устроился, да? Нашёл дурочку с квартирой в центре, по уши влюблённую, готовую на всё ради него. Только на этот раз, Марк, ты ошибся. Не на ту нарвался. Между нами всё кончено.
Вера резким движением стянула с пальца помолвочное кольцо и швырнула его в парня. Сапфир жалобно звякнул, ударившись о край стола, и кольцо укатилось под шкаф.
— Забирай своих баб и вези их на Гоа, а меня, пожалуйста, забудь. Даю тебе ровно один час, чтобы собрать свои вещи и убраться из моей квартиры.
— Вера, ты всё не так поняла! Это всё какой-то монтаж! Откуда у тебя эта гадость? Кто-то специально подставил меня, чтобы поссорить нас!
— Монтаж, говоришь? — зло рассмеялась девушка, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы, но она изо всех сил сдерживала их. — Да я сама, собственными руками, установила в квартире скрытые камеры, чтобы поймать тебя на измене. И я точно знаю, что этот случай далеко не единичный. Так что хватит заливать мне уши своей ложью. Твоя магия и твоя карма на меня больше не действуют.
— Простите, мы, наверное, пойдём? — робко заглянула в кухню Надежда Петровна. — Мы всё уже посмотрели, спасибо.
— Да, спасибо вам огромное за эту игру, — кивнула им Вера, вытирая непрошеную слезу.
— Игру? — непонимающе уставился на неё Марк. — Какую ещё игру?
— Ты что, реально поверил, что я продала бы родительскую квартиру, в которой выросло несколько поколений моей семьи? — Вера горько усмехнулась. — Эти замечательные люди просто согласились мне помочь. Помочь вывести на чистую воду такого меркантильного, лживого гада, как ты. Вот ты кто на самом деле. Лицемер. Иди и дальше заливай доверчивым девчонкам про пользу веганской кухни и про правильное дыхание. Я теперь знаю только одно: я начну правильно дышать только тогда, когда ты уберёшься из моей квартиры. Я считаю до трёх. Если ты сейчас же не пойдёшь собирать свои вещи, я разошлю это видео всем нашим общим знакомым, всем твоим ученикам и клиентам из «Праны», всем, кого я знаю. Пусть знают, с кем имеют дело, кому доверяют свои тела и души.
— Ты не посмеешь! — Марк сделал угрожающий шаг в её сторону, пытаясь вырвать телефон из рук Веры.
— Я, может быть, и не посмею, — спокойно, глядя ему прямо в глаза, ответила Вера. — Но вот Кира... Она сразу, с первого дня, увидела твоё гнилое нутро и всё пыталась открыть мне глаза. А я была слепа. А теперь — пошёл вон.
Вечером того же дня, когда Марк, наскоро побросав свои вещи в два больших чемодана и несколько мусорных пакетов, наконец покинул квартиру, хлопнув дверью так, что со стен посыпалась штукатурка, Вера сидела на кухне одна. Она тупо смотрела в одну точку на стене, не в силах ни о чём думать. В голове царила странная, пугающая пустота, а внутри — такое же опустошение. Она только что разрушила свою любовь, пусть и иллюзорную, но которая была для неё смыслом жизни целый год.
Вера вздрогнула от неожиданного звонка в дверь. На пороге стояла Кира, но не одна. Рядом с ней, переминаясь с ноги на ногу и выглядя слегка смущённым, стоял Борис Казанцев — тот самый парень с параллельного потока, которого Вера всё это время упорно считала просто хорошим другом и даже не рассматривала как потенциального парня.
— Мы пришли тебя поддержать, — тепло улыбнулась Кира, обнимая подругу. — У тебя были проблемы, вот я и позвала Борю на подмогу, чтобы если что — помочь, например, вещи этого гада вынести или ещё что.
— Да нет, всё уже в порядке, — устало, но с облегчением улыбнулась Вера. — Он сам ушёл. Только хочется побыстрее выбросить всю эту эзотерическую ерунду, которую он натащил в дом, чтобы и духу его здесь не осталось. Начать новую жизнь с чистого листа.
— Я помогу, — шагнул вперёд Борис, глядя на Веру своим спокойным, добрым взглядом. — С чего прикажете начинать?
— Да можно пока с занавесок этих дурацких начать, — ответила Вера, показывая на тяжёлые, расшитые восточными узорами портьеры, которые ей никогда не нравились. — И ковры скатать в рулоны, они тоже пропитались этим запахом благовоний.
Борис тут же, без лишних слов, взялся за дело. Он ловко сдёрнул карниз, снял занавески и принялся аккуратно складывать их в большой мешок для мусора.
— Гляди, как старается, — прошептала Кира, кивнув в сторону Бориса и хитро подмигнув подруге. — Я ему только сказала, что тебе нужна мужская помощь. Сказала, что ты одна, сил нет, а работы много. Он тут же вызвался, даже не спрашивая, что именно случилось. А когда узнал, что этот козёл Марк тебе изменял, — ты не поверишь! — подкараулил его у студии, куда тот, поджав хвост, после твоего скандала попёрся — больше-то ему пока идти некуда.
— И что? — с любопытством спросила Вера, чувствуя, как внутри разливается приятное тепло от того, что есть люди, которым она небезразлична.
— Поговорил с ним по-мужски, — многозначительно ответила Кира. — Сказал, чтобы тот даже не смел к тебе приближаться и языком трепать. А если он вздумает распускать какие-нибудь грязные слухи, чтобы очернить твоё имя перед общими знакомыми, то он недосчитается парочки своих белоснежных зубов. Борис, между прочим, раньше серьёзно боксом занимался, но кулаки в ход пускает крайне редко. Ему, говорит, достаточно одного взгляда, чтобы оппонент понял, что шутить с ним не стоит.
— Вот как, — удивилась Вера, по-новому взглянув на своего тихого, скромного приятеля. — А ведь с виду и не скажешь.
— Это потому, что на тебя он совершенно по-другому смотрит, — усмехнулась Кира. — С любовью, а не с угрозой. Дай парню шанс, Верка, он ради тебя горы свернёт. И квартира ему твоя не нужна, у его родителей, между прочим, свой бизнес, и живут они очень даже неплохо в собственном доме. Ладно, я, наверное, пойду. А вы тут вдвоём пока разбирайтесь, — сказала Кира, накидывая пальто.
— Что? — дёрнулась Вера, чувствуя, как паника снова подступает к горлу. — Ты куда? Ты же пришла помогать!
— Вот я и помогла, — улыбнулась Кира, кивнув в сторону Бориса. — Привела тебе самого лучшего помощника. Справитесь и без меня.
И Кира, не дожидаясь ответа, выскользнула за дверь, оставив Веру наедине со своим старым приятелем в пустой, разорённой квартире.
А Вера осталась в гостиной, где Борис продолжал наводить порядок. Глядя, как он ловко, без лишней суеты, срывает с карнизов ненавистные занавески, складывает в картонные коробки дурацкие фигурки божеств и ароматические палочки, передвигает тяжёлую мебель, чтобы удобнее было мыть полы, она вдруг подумала о том, что никогда прежде не видела в нём мужчину. Для неё он всегда был просто Борисом — надёжным, всегда готовым прийти на помощь, вечно улыбчивым и добрым, абсолютно бескорыстным и не требующим ничего взамен.
«В своей горячке и одержимости Марком я просто не замечала, какой этот парень на самом деле замечательный, — с горечью подумала Вера. — А ведь он всегда уважал меня, разделял кучу моих интересов, стремился куда-нибудь вытащить, развеселить, когда мне было грустно. Он просто был рядом, в отличие от Марка, который появлялся только тогда, когда ему что-то было нужно».
— Борис, — тихо позвала она, нарушая тишину.
— Да? — он обернулся, и в его спокойном, открытом взгляде Вера вдруг увидела то самое чувство, которое всегда хотела видеть в глазах Марка. Она убеждала себя, что оно там есть, но по факту в глазах Марка была только пустота и расчёт, которые она по наивности принимала за любовь.
— Слушай, да брось ты всё это, — неожиданно для самой себя сказала Вера. — Я сама потом уберусь. Или завтра доделаешь, если, конечно, ты не против. А сейчас... пойдём лучше погуляем.
— Погуляем? — удивился Борис, бросив взгляд на тёмное окно. — На ночь глядя? Уже поздно, Вера.
— А что в этом такого страшного? — улыбнулась девушка, чувствуя, как внутри просыпается какое-то давно забытое, щемящее чувство свободы и лёгкости. — Это же, наоборот, очень романтично. Просто побродим по улицам, подышим свежим воздухом без всякой химии. Может, зайдём куда-нибудь, посидим. Весна ведь на дворе, последний снег тает. Я так давно не дышала по-настоящему свежим воздухом. Одни сплошные благовония, которые затуманили мне мозг на целый год.
— Ладно, — покраснев, согласился Борис, аккуратно складывая свою рабочую ветровку в сумку. — Пойдём.
Когда Вера, собравшись с духом, взяла его за руку, в этом простом прикосновении было что-то новое, неожиданное, но очень правильное для них обоих. Рука у Бориса была широкой, тёплой и надёжной, совсем не похожей на прохладные, вялые пальцы Марка.
— Скажи, Борис, а что для тебя счастье? — вдруг спросила девушка, когда они вышли на залитую бледным светом фонарей весеннюю улицу.
— Счастье? — задумался парень, глядя на мокрый асфальт, отражающий огни проезжающих машин. — Знаешь, я не стремлюсь быть счастливым в том смысле, в котором это обычно понимают. Я просто предпочитаю жить и делать то, что мне нравится. А вообще, я хотел бы, чтобы счастлива была ты. Иногда мне бывает жаль, что ты счастлива не со мной, но, наверное, это ничего не меняет.
— Вот как! — удивилась и обрадовалась одновременно Вера, чувствуя, как сердце пропустило удар. Она остановилась и, привстав на цыпочки, поцеловала Бориса в щёку. — А что, если мы попробуем быть счастливы вместе? Я не знаю, получится у нас что-то или нет, но я знаю одно: иногда нужно прислушиваться к тем, кто тебя любит и желает тебе добра. Один раз я уже совершила огромную ошибку, не вняв совету самого близкого человека, и не хочу повторять её снова.
Борис просто стоял и растерянно, не веря своим ушам, смотрел на Веру, но не отпускал её руку. Он чувствовал, как бешено бьётся её сердце, и понимал, что в её словах нет ни капли лжи, ни тени жалости к себе, а есть только искренний интерес к нему и жажда того самого, настоящего счастья. А Вера — она просто чувствовала, как внутри неё бурлит жизнь, как ей сейчас хочется просто быть собой, а не играть чью-то чужую роль.
— Идём, — улыбнулся он, сжимая её ладонь чуть крепче. — Никто не знает, что может получиться, а что нет, но попробовать в любом случае стоит. Ведь лучше что-то сделать и пожалеть, чем не сделать и жалеть об этом всю оставшуюся жизнь.
Они пошли вперёд, в сгущающиеся весенние сумерки, не зная, что их ждёт впереди, но оба чувствуя, что этот вечер стал началом чего-то нового, светлого и настоящего.