Два месяца назад.
— К сожалению, наши опасения подтвердились. Астроцитома третьей стадии.
Слова врача все еще звучали в голове, словно кто-то поставил пленку с записью на повтор. Крылова шла по коридору больницы и не до конца осознавала, что у нее рак. Незнакомое слово «астроцитома» для нее ничего не значило. Но судя по выражению лица доктора, ничего хорошего этот диагноз Крыловой не сулил.
Врач — седовласый пожилой мужчина с четкой речью и серьезными глазами — долго хмурил брови, смотря на результаты МРТ. Было видно, что он сразу понял, что для Олеси закончилась прежняя жизнь, просто оттягивал момент и старался подобрать слова, чтобы озвучить диагноз.
— Это лечится? — на автомате спросила Олеся, все ещё не понимая серьезность ситуации.
— Будем делать все возможное, чтобы выйти в ремиссию, но приготовьтесь к тому, что придётся пройти долгий и непростой путь, — было понятно, что врач старался смягчить «приговор», который Крыловой уже вынесла судьба.
Олеся догадывалась, что с ее здоровьем происходит что-то неладное, но банальный страх не позволял ей дойти до больницы. Все началось с головных болей, которые Крылова купировала таблеткой цитрамона. У нее и раньше периодически болела голова, особенно при смене погоды, поэтому ее не особо встревожили участившиеся головные боли.
Со временем цитрамон помогать перестал и в ход пошли более сильные обезболивающие. Однако и они вскоре перестали действовать. К головной боли добавилась тошнота, иногда переходящая в рвоту. В такие дни Крылова с трудом таскала себя на работу. Приступы, к счастью, были нерегулярными, и большую часть времени Олеся Дмитриевна вела привычный образ жизни.
На очередном медицинском осмотре врач поставил Крыловой диагноз «мигрень». Олеся на некоторое время успокоилась, точнее постаралась убедить себя в том, что все в порядке. Но лишь до тех пор, пока у нее не начались проблемы со зрением. К уже привычным головным болям, тошноте и рвоте присоединилась неприятность с правым глазом, который стал видеть хуже. В том числе начала сужаться граница периферического зрения.
Прятать голову в песок больше не было возможности, и Олеся начала свой забег по врачам. Учитывая, что ее состояние не улучшалось, а наоборот, ухудшалось, Крылова морально настроилась, что с организмом не происходит ничего хорошего. И все же диагноз «рак» выбил ее из колеи. Она словно потерялась в пространстве и не ощущала пол больницы под ногами, по которому не спеша шла к выходу.
— Операцию делать поздно, будем действовать другим методом, — спокойно произнес врач, но Крылова чувствовала, что он не верит в ее излечение. Доктор должен следовать протоколу, и он ему следует. Но с высоты своего опыта этот приятный седовласый мужчина знает, что шансы у сидящей перед ним пациентки ничтожно малы.
— Сколько мне осталось? — спросила Олеся и вздрогнула от неожиданности. Сама постановка вопроса указывала на то, что она не надеялась на исцеление. Даже выйти в ремиссию не входило в планы ее подсознания.
— Давайте ставить вопрос по-другому, — поправил ее врач. — Что мы можем сделать для того, чтобы продлить вам жизнь?
— И все же я хочу знать, сколько живут люди с моим диагнозом?
Врач вздохнул, откинулся на спинку кресла, внимательно посмотрел на Олесю и ответил:
— До пяти лет. Но каждый случай индивидуален, давайте не будем забывать об этом. Вы должны настроиться на выздоровление.
Кажется, сейчас он не врал. Доктор произнес «до пяти лет» с такой обреченностью, будто это ему поставили диагноз «астроцитома». В глазах врача Олеся видела сожаление, но и безнадега там тоже присутствовала, смешанная с сочувствием. Какая же адская смесь, от такого можно на месте скончаться.
Олеся сразу вспомнила своего отца, как только врач расписал ей план лечения.
Крылов Дмитрий Валентинович скончался от рака головного мозга семь лет назад. Та же третья стадия, те же уверения врачей, что все будет хорошо, главное — не сдаваться и следовать рекомендациям. Но, видимо, во всем этом не хватило какого-то пункта, потому что отец Олеси скончался спустя полгода лечения и веры в собственное выздоровление.
Дмитрий Валентинович умирал в муках не только оттого, что рак пожирал его изнутри, распространяя свои щупальца в кровеносную систему, лимфу и кости. Но и потому, что внутренние органы были съедены огнем химиотерапии.
Олеся верила, что отцу станет лучше, но после постановки диагноза и в процессе лечения его состояние только ухудшалось.
После смерти папы Олеся долго размышляла о том, как бы она поступила на его месте, зная, что лечение не поможет, а лишь усугубит состояние. И в какой-то момент призналась себе, что не стала бы бороться. Пусть рак съест ее, но она не будет усугублять свое состояние больницами, врачами, капельницами, операциями. Лучше постараться насыщенно прожить отведенный ей остаток жизни.
И вот, идя по коридору больницы, Олеся осознала, что не хочет бороться. На ум тут же пришел умирающий отец, который метался по кровати, стонал, а порой и кричал. Умер он в ужасных муках. Эта картина только укрепила ее уверенность, что порог больницы она больше не переступит.
Жизнь для нее уже давно потеряла смысл. Если она умрет, страдать по ней будет некому, да и вряд ли ее смерть кому-то навредит. Мир потеряет одного человека, отсутствие которого ни на что не повлияет.
Мама умерла, когда Олесе было три года. Мужа и детей у Крыловой не было, близких родственников тоже. Точнее, последние были, но отношений с ними она не поддерживала. Эти люди были для нее чужими.
Конечно, у нее было несколько преданных подруг, но ради них она не готова идти по той же адской тропинке, которую когда-то прошел ее отец.
Олеся забрала из гардероба куртку, надела ее и вышла из больницы на улицу. Отойдя чуть в сторону от главного входа, Крылова несколько раз вдохнула прохладный мартовский воздух.
«В этом году весна явно запаздывает», — подумала Олеся и вдруг осознала, что, возможно, это ее последняя весна.
Мимо быстро прошла девушка, с кем-то ругаясь по сотовому телефону. Судя по тому, что услышала Крылова, кто-то на работе не передал какие-то важные бумаги шефу, и теперь все получат по шее и не получат премии.
«Надо же, живешь в ежедневной рутине и не замечаешь пробегающей мимо жизни, смены времен года, красоты вокруг. И только серьезное заболевание способно остановить нас и показать все то, что мы не замечали до рокового дня. Только находясь на грани смерти, человек задумывается о главном. А что же главное в итоге?» — Олеся призадумалась, засунув руки в карманы куртки и осматривая вдруг заново открывшийся ей мир вокруг.
Людей на улице было не слишком много, погода не располагала к прогулкам. Да и само лечебное учреждение располагалось в тупике, поблизости не было жилых домов. Олеся проводила взглядом пациентов, зашедших в больницу, и повернула голову в противоположную сторону. Справа от больницы находился небольшой сквер. Летом он разрастался пышной зеленью, сейчас же ветки деревьев стояли голые, ожидая, когда установится теплая погода и наступит настоящая весна. Солнышка ждали не только люди, но и природа.
Правый глаз Олеси по-прежнему плохо видел, да и левый начинал постепенно сдавать позиции. Хотя пока сохранял периферическое зрение. Но девушка четко увидела мужчину, который стоял в сквере рядом с деревом. Его одежда соответствовала погоде: длинный черный плащ и капюшон на голове. Из-за провисающего капюшона создавалось впечатление, что вместо головы у человека черный треугольник. Олеся прищурилась, чтобы рассмотреть лицо, но от капюшона падала тень и не было видно ни одной черты лица.
И хоть мужчина находился достаточно далеко, Крылова поняла, что этот человек смотрит четко в ее сторону. Олесе стало не по себе, несмотря на день и возможность укрыться от сомнительного типа в больнице. Девушка почувствовала страх и полную безнадегу. Чувство безнадежности не было связано с ее диагнозом, оно появилось из ниоткуда. Крылова понимала, что смерть — лишь вопрос времени, которого у нее осталось очень мало. Но не чувствовала безысходности и уныния до той самой секунды, пока не увидела человека в плаще. Из нее в момент словно высосали все силы, и не осталось никаких желаний. Ничего. Лишь огромная пустота внутри.
Мужчина, достаточно высокий и плечистый, стоял неподвижно, руки висели вдоль тела. Олеся тоже замерла, внимательно рассматривая его. Вокруг не было ни души. Внезапно приступ безнадеги сменился чувством сожаления. Олеся не понимала, почему так резко меняется ее настроение. Только что она падала в огромную черную дыру, а теперь жалеет сама себя. Это чувство было похоже на чувство родителя к своему ребенку. У Олеси не было своих детей, но она вдруг четко поняла, что именно это испытывает любящий родитель, когда понимает, что его чадо свернуло не туда. Но уже не может ничем помочь, лишь бессильно наблюдать, как собственный ребенок летит в бездну.
Несколько секунд Крылова стояла поглощенная нахлынувшими на нее чувствами и эмоциями, как вдруг осознала: все что она испытывает — не ее нестабильный эмоциональный фон. Все это испытывает тот самый мужчина в плаще, и его чувства связаны с ней. Было ощущение, что он глубоко огорчен, но уже не в силах чем-либо помочь девушке.
Как только эта мысль промелькнула в голове, Олеся услышала звук шороха и помех. За несколько секунд звук стал столь невыносимым, что Крылова закрыла уши руками, присела на корточки и заплакала, тихо скуля:
— Хватит, хватит.
Помимо проблем со зрением, начали возникать проблемы со слухом. Олеся решила, что еще несколько секунд и она оглохнет от этого ужасного шума. Но внезапно звук стих. Крылова убрала ладони от ушей и огляделась. Ни души. Ветер усиливался, начинал накрапывать дождь. Олеся резко встала и посмотрела в сторону сквера — мужчины в плаще там уже не было.
Первая часть здесь https://dzen.ru/a/abpx6uNY70Q3aHlp
Следующая часть здесь https://dzen.ru/a/aeIYoDBYNUJTyQuf
Приобрести книгу «Пропасть» вы можете в следующих магазинах:
Ридеро https://ridero.ru/books/propast_1/
ЛитРеc https://www.litres.ru/book/darya-osipova/propast-71868973/
Wildberries https://www.wildberries.ru/catalog/385152701/detail.aspx?size=558376161
Ozon https://www.ozon.ru/product/propast-osipova-darya-2006936012/
Amazon https://www.amazon.com/dp/B0F48JPTZD