— Кому ты звонишь в два часа ночи, прячась на балконе? — Алина резко включила свет в коридоре, скрестив руки на груди.
Костя заметно вздрогнул. Он быстро сунул телефон в карман домашних брюк, но его бегающий взгляд говорил сам за себя. Последние несколько месяцев их брак трещал по швам. Алина тянула на себе все бытовые расходы, оплачивала коммунальные услуги и покупала продукты, пока муж постоянно жаловался на задержки зарплаты и прятал экран смартфона.
— Никому я не звоню, по работе срочный вопрос решал, — попытался выкрутиться Костя, но его голос предательски дрогнул.
— По работе? Шепотом? Глухой ночью? — Алина сделала шаг вперед, чувствуя, как внутри закипает глухое раздражение. — Собирай вещи. Прямо сейчас. Мне надоело это постоянное вранье в моем собственном доме. Я устала быть твоим бесплатным приложением для комфортной жизни.
— Ты не можешь меня выгнать! — возмутился муж, пытаясь перейти в наступление. — Мы семья! Я здесь прописан, между прочим!
— Временно прописан, — холодно уточнила Алина. — И срок заканчивается через месяц. Семья не прячется по углам с телефоном. У тебя ровно десять минут, чтобы собрать самое необходимое. Остальное заберешь завтра.
Костя пытался спорить, давил на жалость, вспоминал прошлые годы, но Алина была непреклонна. Она просто стояла у двери и ждала. Вскоре муж, громко ругаясь себе под нос, закинул вещи в спортивную сумку, и за ним захлопнулась входная дверь.
Утром раздался настойчивый, долгий звонок. Алина открыла дверь и замерла от неожиданности. На пороге стояла молодая, ярко накрашенная девушка с младенцем на руках. Рядом высилась объемная дорожная сумка.
— Вы Алина? — с вызовом спросила незнакомка, разглядывая хозяйку квартиры с ног до головы. — Я Вика. Костя пропал. Он вчера ушел от меня вечером и не вернулся. На звонки не отвечает.
Девушка уверенным жестом вытащила из сумки папку и развернула документы. Она сунула Алине под нос свидетельство о рождении малыша: в графе «Отец» стоял прочерк, но сама Вика, судя по ее паспорту, предусмотрительно носила фамилию Костина. Алина почувствовала сильное головокружение, но заставила себя сохранить самообладание. Она не собиралась устраивать сцен перед чужим человеком, тем более прямо на лестничной клетке.
— И что вы от меня хотите? — ровным голосом спросила Алина, не пуская гостью дальше порога.
— Жить я здесь буду, — нагло заявила Вика, пытаясь протиснуться в коридор. — Костя обещал, что мы переедем в эту квартиру. Он сказал, что вы скоро съедете к своим родственникам. У Кости есть сын, ему три месяца, и на улицу вы нас не выставите.
Не успела Алина ответить на эту невероятную наглость, как зазвонил ее мобильный телефон. Номер был совершенно незнакомым. Звонил дежурный врач из городской больницы.
— Ваш муж поступил к нам ночью с высоким давлением, — сообщил уставший мужской голос на том конце провода. — Сейчас его состояние стабильно, угрозы здоровью нет. Он просил передать вам одну фразу: «Ключ в стене на кухне».
Алина сбросила вызов. Она молча прошла на кухню, оставив Вику топтаться в коридоре. Отодвинула небольшую картину с пейзажем, которая висела над обеденным столом, и нащупала в скрытой нише старой вентиляции свернутый лист бумаги.
Это было подробное письмо от Кости. Размашистым, неровным почерком он признавался, что набрал огромных долгов у очень серьезных людей. А в самом конце красовалась приписка: «Терпи мою вторую семью! Позаботься о Вике и малыше, пока я не решу свои проблемы. Мне нужно залечь на дно в больнице».
Алина вернулась в коридор. Вика уже по-хозяйски осматривала просторную однокомнатную квартиру, деловито оценивая свежий ремонт и добротную мебель.
— Значит так, — твердо произнесла Алина, убирая скомканное письмо в карман кардигана. — Костя в больнице, прячется от своих назойливых кредиторов. Я разрешаю тебе остаться на пару дней, пока мы окончательно не разберемся с его долгами. Но правила здесь устанавливаю я. Никакого шума и претензий.
Вика недовольно фыркнула, но спорить не стала. Весь день она вела себя крайне вызывающе: требовала приготовить ей особенный завтрак, громко жаловалась на жесткий диван и постоянно переписывалась с кем-то в телефоне, не скрывая раздражения. Алина наблюдала за ней молча, внимательно анализируя ситуацию. Что-то в поведении этой так называемой «второй жены» казалось фальшивым и неестественным.
Вечером Вика укладывала ребенка в комнате. Алина проходила мимо приоткрытой двери и совершенно случайно услышала обрывок тихого телефонного разговора.
— Зинаида Николаевна, всё идет строго по плану, — шептала Вика в трубку, нервно накручивая прядь осветленных волос на палец. — Она письмо нашла. Ходит мрачная, слова лишнего не скажет. Скоро сама вещи соберет и съедет, она же у нас гордая. Да, всё в точности, как вы и говорили. Потерплю еще пару дней эту тесноту.
Алина замерла на месте. Зинаида Николаевна. Так звали ее «любимую» свекровь. Пазл мгновенно сложился в единую, кристально ясную картину.
Никакой второй семьи в реальности не было. Никаких огромных долгов тоже. Это был дешевый, подлый спектакль, мастерски разыгранный матерью Кости. Свекровь всегда люто недолюбливала невестку и мечтала выжить ее из квартиры, чтобы вернуть великовозрастного сыночка под свое теплое крыло и заодно завладеть чужим жильем. Они наивно рассчитывали, что гордая жена не выдержит постоянного присутствия любовницы с чужим младенцем и просто уйдет, громко хлопнув дверью.
Алина решительно распахнула дверь комнаты.
— Собирай свои вещи, актриса, — чеканя каждое слово, произнесла она, глядя прямо в глаза растерявшейся Вике.
— Вы не имеете права! Костя просил меня беречь! — начала лепетать девушка, поспешно и неуклюже пряча телефон за спину.
— Костя сейчас в больнице старательно изображает больного, — холодно отрезала Алина. — Я выгнала мужа среди ночи… А утром у моей двери стояла женщина, которая разрушила всю нашу жизнь. Только главной злодейкой в этом сценарии была не ты. Это была его родная мать.
С лица Вики разом сошли все краски. Ее былая напускная уверенность испарилась без единого следа. Девушка осознала, что их хитрая игра полностью и безоговорочно провалена.
— Мне просто щедро заплатили за эту роль, — сдалась девушка, торопливо и суетливо скидывая детские вещи в свою объемную сумку. — Ребенок вообще моей старшей сестры. Зинаида Николаевна уверенно сказала, что вы слишком правильная и принципиальная. Увидите чужого младенца в доме и сами уйдете, оставив квартиру Косте. Я просто хотела немного заработать.
— У тебя есть ровно десять минут, чтобы покинуть мою территорию, — спокойно, но с металлом в голосе добавила Алина. — И обязательно передай Зинаиде Николаевне, что ее гениальный план с треском провалился.
Алина внимательно проследила, чтобы незваная гостья вышла на лестничную клетку, и надежно заперла за ней дверь. Затем она достала телефон и набрала знакомый номер свекрови. Гудки шли невероятно долго, но в итоге трубку все-таки сняли.
— Ваш дешевый спектакль окончен, Зинаида Николаевна, — произнесла Алина, не давая опешившей свекрови сказать ни единого слова. — Ваша наемная актриса только что покинула помещение. Забирайте своего ненаглядного сына из больницы и селите его у себя. В мою квартиру он больше никогда в жизни не вернется.
— Да как ты смеешь так нагло разговаривать со старшими! — предсказуемо возмутилась свекровь, мгновенно переходя на визг. — Мой мальчик имеет полное, законное право на эту жилплощадь! Вы в официальном браке!
— Эта квартира куплена мной задолго до похода в ЗАГС, — осадила ее Алина. — А все чеки на ремонт и мебель оформлены исключительно на мое имя. Документы на развод я подам завтра же утром. И если вы или ваш обожаемый сын еще хоть раз приблизитесь к моей двери, я немедленно напишу в полицию заявление о попытке мошенничества. Прощайте.
Она сбросила вызов и навсегда заблокировала номер свекрови. Затем с таким же удовольствием проделала то же самое с номером мужа. Впервые за долгое время в квартире стало по-настоящему тихо и спокойно.
Алина неспешно прошла на кухню, достала из холодильника картонный пакет с яблочным соком и налила себе полный стакан. Она сделала большой глоток, наслаждаясь приятным, бодрящим прохладным вкусом.
Впереди предстояла нудная бумажная волокита, официальное расторжение брака и принудительная выписка бывшего мужа через суд. Но внутри не было ни единой капли сожаления или тревоги. Наоборот, она чувствовала невероятную, окрыляющую легкость. Она навсегда избавилась от токсичных людей, которые годами строили козни за ее спиной и нагло пытались манипулировать ее чувствами ради драгоценных квадратных метров.
Она подошла к окну и задумчиво посмотрела на спящий вечерний город. Улицы мягко освещались яркими желтыми фонарями, мимо торопливо спешили редкие прохожие, возвращаясь в свои настоящие, уютные дома.
Алина искренне и открыто улыбнулась своему отражению в темном стекле. Она жестко отстояла свои личные границы, сохранила свое законное имущество и обрела самое ценное в жизни — абсолютную свободу от чужой лицемерной лжи и предательства. Завтра начнется совершенно новый день, и в нем будут действовать только ее собственные, честные правила.