Я стояла на широкой террасе нашего нового дома и вдыхала запах свежего дерева. Наконец-то! Свой дом в черте города — это была мечта, ставшая реальностью. Спасибо свёкрам, они - люди предприимчивые, бизнес у них процветает, вот и решили сделать нам такой царский подарок.
Мы уже всё распланировали: здесь будет мангальная зона, тут поставим большой белый шатёр, чтобы завтракать на свежем воздухе под пение птиц. Нашему сыну Артёму сейчас четырнадцать, через три года университет. Мы с Кириллом решили, что нашу старую двушку в центре продавать не будем — оставим её Тёмке на будущее. Пусть у парня будет старт в жизни, а мы на старость лет на земле поживем.
Но идиллию нарушил резкий звук подъехавшей машины. Приехала моя мама.
— Я же не просто так к тебе пришла, Настюша! — заявила она прямо с порога, даже не разувшись.
Я сразу почувствовала что-то неладное. Я знала этот тон. Мама приехала что-то просить, но я и представить не могла, насколько далеко она готова зайти в этот раз.
— Да, хоромы, ничего не скажешь, — кивала она, медленно прогуливаясь по гостиной и трогая пальцем дорогие шторы. По её лицу было трудно понять: то ли она искренне за нас рада, то ли её душит зависть.
— Да, мам, здесь очень просторно. Не то, что в нашей городской квартире.
— Ха, в двушке им тесно! — мама резко обернулась и посмотрела на меня в упор. — Ты бы в однокомнатной пожила, милочка. Не зря говорят — всё познаётся в сравнении.
По спине пробежал холодок. Мама любила прибедняться. Пять лет назад они с папой развелись, и их общую квартиру разменяли на две однушки. С тех пор мама только и делала, что жаловалась на свои «тридцать квадратов ада», хотя квартира у неё была в хорошем районе и с ремонтом.
— А ту квартиру, говоришь, куда? — вдруг спросила она, подозрительно прищурив глаза.
Я, как последняя дура, сама ей всё выложила по телефону вчера. Рассказала и про Артёмку, и про то, что продавать не будем.
— А та квартира Артёмке достанется, — тихо напомнила я.
— Так он же ещё мал совсем. Какая ему квартира? — мама всплеснула руками.
— Мам, так через три года в университет поступит. Совсем взрослый будет.
— Ой, да поживёт в общаге юнец! — отмахнулась она. — Сейчас все так делают. Слишком жирно ему будет в отдельной квартире в таком возрасте. Испортите парня.
— Мама, я не поняла? Ты сейчас к чему клонишь? — я сложила руки на груди. Настроение стремительно портилось.
— А я к тому, что вы со своим Кириллом совсем зажрались, голубчики… Ребёнку они квартиру дарить собрались. Он же потом вообще ничего делать не захочет. Какое у парня стремление будет, когда квартира под боком? Халява губит молодежь!
— Мама, если ты не в курсе, этот дом Кириллу тоже его родители подарили. То есть, мама, это нормально, когда родители заботятся о своих детях. Мы хотим, чтобы Артёму было легче, чем нам в своё время.
— Это сейчас камень в мой огород? Я правильно поняла?! — голос мамы стал ещё более обиженным. — Мы же с отцом твоим, непутевым, вам с сестрой ничего не оставили, вот ты и попрекаешь теперь мать родную!
— Нет, неправильно. Я сейчас не обидеть тебя хочу, а объяснить, что в некоторых семьях вот так. И это норма.
— Норма, говоришь! — мама задрала голову к потолку, словно обращаясь к небесам. — А то, что мать её в тридцати квадратах задыхается, пока дочь в замке живет — это тоже норма?
— Ты сейчас намекаешь, что мы должны тебя впустить в нашу двушку? Ты сейчас расшириться хочешь за наш счёт?
— Неужели догадалась? Я уж думала, сама не дойдешь!
— Нет, извини, но я так не могу. Во-первых, это Кирилла квартира, я к ней юридически никакого отношения не имею. Он сам её покупал, ипотеку тянул…
— Вот простота святая! — перебила она меня. — Вы же муж и жена, у вас всё общее.
— Нет, мам, я сказала нет, и давай больше не будем к этому вопросу возвращаться.
— И что, у вас квартира пустовать будет три года, пока сыночка не вырастет? — не унималась она.
— Слушай, там Кирилл решает. Он, наверное, сдавать её будет эти годы. Ему же за неё до сих пор ипотеку закрывать надо.
Мама скривилась.
— Воспитала дочь-амёбу, которая в семье ничего не решает. Тряпка! Неужели ты до сих пор не поняла, что без нашего пинка мужики ничего нормального сделать не могут?!
Тут я не выдержала.
— Может, папа поэтому от тебя и ушёл? Потому что заездила ты его своими «пинками»?
Мама замерла.
— Ты что сейчас сказала? — прошипела она.
— А что слышала, то и сказала! — я уже не могла остановиться. — Хватит распоряжаться чужой жизнью и чужим имуществом. Мы тебе ничего не должны.
Мы поссорились так сильно, как ещё никогда в жизни. Мама, уходя, напоследок вылила на меня еще ушат помоев. Вспомнила, как сколько-то лет назад помогла нам небольшой суммой — мы тогда всё вернули до копейки, но в её памяти это превратилось в «неоплатный долг». Она кричала, что мы обязаны ей по гроб жизни, а теперь, когда она пришла за «своим», мы захлопнули дверь перед её носом.
С одной стороны, на душе было паршиво. А с другой — даже какое-то облегчение появилось. Думала: ну всё, теперь точно отстанет.
Но радость моя была преждевременной. На следующий вечер, когда я только-только начала успокаиваться, в дверь позвонили. На пороге стояла моя сестра Анжела.
— Ого, Настюха, ну и замок! — сразу начала она, проходя в дом без приглашения. — Я полчаса по поселку кружила, пока нашла.
— А адрес тебе кто дал? — спросила её я. — Я вроде не скидывала.
— Мамка дала, кто же ещё! Она мне вчера такое порассказала, что я решила сразу же к тебе заскочить.
Я поняла: начался второй акт мерлезонского балета. Мама прислала тяжелую артиллерию.
— Так, рассказывай, зачем мамку обидела? — Анжела по-хозяйски уселась на диван и закинула ногу на ногу.
— Ничего я её не обижала, Анжел. Мы просто не сошлись во взглядах на нашу собственность. Она хочет нашу квартиру, а я её не отдаю. Вот и вся обида.
— Слушай, я вот не пойму, тебе что, трудно впустить маму в вашу двушку? Вам-то она зачем теперь? Тут вон сколько комнат, хоть в прятки играй.
— Анжела, ты слышишь себя? Эта квартира вообще не моя! Это собственность Кирилла, он её заработал, он за неё платит. Как я могу ею распоряжаться?
— Но ты же можешь поговорить с Кириллом. Это же так просто: мама заезжает в вашу квартиру в центре, а мы с Филиппом переезжаем к ней в однушку. Всё честно, всем хорошо!
Я на несколько секунд просто лишилась дара речи. В голове наконец-то сложился пазл. Так вот почему Анжела так рьяно защищает интересы матери! Это у них, оказывается, целый бизнес-план созрел: мама к нам, а Анжела со своим сожителем Филиппом — в мамину освободившуюся квартиру. Филипп этот её, вечно безработный, перебивается случайными заработками, и жили они до этого в съемной комнате, где всё время скандалили с соседями.
— Вот оно что-о-о… — протянула я. — Значит, вы хотите свои жилищные проблемы за мой счёт решить?
— А что такого? — огрызнулась Анжела. — У вас вон — и дом, и машина, и родители Кирилла подкидывают. А нам как выживать? Ты родная сестра или кто?
Я пообещала ей, что «обязательно поговорю с мужем», лишь бы она поскорее ушла. Видеть её больше не было сил.
Тем же вечером я всё рассказала Кириллу.
— Проходу мне не дают, Кирюш, — вздохнула я, прижавшись к его плечу. — Сначала мама с претензиями, теперь Анжела. Дай, говорят, ключи — и точка.
Кирилл у меня человек спокойный, рассудительный, его сложно вывести из себя.
— Угу… — сказал он и задумался. — А пойти им навстречу ты, я вижу, не хочешь?
— Я не могу, Кирилл. Потому что я знаю — это навсегда. Если они туда въедут, мы их оттуда не выселим. Я лучше сейчас один раз скажу «нет» и буду плохой, чем потом всю жизнь расхлебывать и окончательно рассориться, когда придется их выгонять. Сейчас пообижаются и забудут. А если пустим, а потом попросим на выход — это будет кровная вражда до конца дней.
— Ну, не буду спорить, — согласился Кирилл. — Своих родных ты лучше знаешь.
— И что же делать? Они ведь не отстанут.
Кирилл усмехнулся и хитро посмотрел на меня.
— А ты скажи им, что мы её продали.
— Как продали? — я аж подпрыгнула. — Они же не поверят!
— А тебе-то что? — пожал плечами муж. — Скажи, что подвернулся отличный вариант, деньги нужны были, вот и продали.
Я подумала: а ведь это выход. Ложь во спасение, иначе они меня просто съедят.
Когда Анжела позвонила мне на следующее утро, чтобы узнать, «созрел» ли Кирилл, я ответила ей деловым тоном.
— В общем, так, Анжел. Планы изменились. Кирилл всё обдумал и решил, что квартиру мы продаём. Сказал, что ему срочно нужны деньги. Договор уже на стадии оформления.
— Вот как? — выдавила сестра недоверчиво. — Так быстро? Что-то не верится. А фотку договора купли-продажи ты мне потом скинешь?
Я даже растерялась от такой наглости.
— Анжела, ты серьезно? У нас все документы у Кирилла в сейфе хранятся. Я туда не полезу.
— Ну-ну… — пробормотала сестра. — Пока фотку договора не увидим, будем считать, что ты брешешь.
Анжела бросила трубку.
После этого начался настоящий ад. Они звонили по очереди — сначала мама, потом Анжела, потом снова мама. Я перестала брать трубку. Тогда посыпались сообщения в мессенджерах. Там было всё — от ругательств до угроз.
Я просто заблокировала их обеих. Впервые в жизни я почувствовала такую пустоту внутри по отношению к людям, с которыми у меня одна кровь.
Неприятно, конечно, получилось. Но иногда, чтобы сохранить свою семью и спокойствие, нужно вовремя отсечь тех, кто пытается тянуть тебя на дно, даже если это твои самые близкие люди. Я слышала, что из-за квартир рушатся семьи, но никогда не думала, что это коснётся меня лично. Никто не застрахован. Увы. Но теперь я знаю точно: мой дом открыт для тех, кто умеет любить, а не только требовать.