Солнечное утро, солнечный денёк. Совершенно не удивляет меня сей внезапный дар весны капризной. Садовод же рассаду убрал с подоконника? Убрал!
Пыхтел и тягал на стеллаж стаканчики неустойчивые, в тазике, чтобы меньше крейсировать между домом и кухней? Тягал и пыхтел!
Путаясь в проводочках, подключал волшебный розовый свет, аж глаза на лоб? На лбу!
Потому и солнце выкатилось, ему тоже интересно глянуть, как садовод время проводит.
Но я же не только садовод. Я садовод-ветврач.
И меня преследуют козы. Точнее, козлиная тема. В последнее время. Наводит на размышления, да.
Рассказывала вам как-то о заборе имени соседского козла, недавно повествовала о Ладе, козлиной победительнице, а вчера звонит подруга дорогая и докладывает, делясь радостью:
- Степанида окотилась вчерась! Королевский выбор опять, прикинь? Козочка и козленок, милахи! Здоровенькие, тьфу на них!
А Степанида эта, коза, как понимаете, дама до того нравная и выкомуристая, что со старухой - владычицей морской, поспорить может. И хозяева для неё - золотые рыбки. Потому что на посылках.
Уж посылает, так посылает Степанидушка всех изрядно.
Олька вчера об очередном квесте поведала.
Козлята, как и полагается младенцам, инстинктивно-туповаты и ленивы.
Вцепились в один сосок, высосали, толкаясь и мекая, а другой налился, соответственно, до размеров тыквы, в крынку не лезет, не то что в ротики новорождённого хулиганья, алкающего живительной влаги. Уж они тужились, никак не разевается пастишка на потребную ширину. Это как футбольный мяч пососать попробовать.
Надо раздаивать, размягчать и вытягивать сосок-соску.
Хозяин, ответственный за вымя, момент проморгал благополучно, злорадная Степанида молоко теперь людским рукам не отдаёт, кочевряжится и глумится. Животные, они каждый со своим характером, не стой как люди.
- Так она же ещё и падает плашмя, нарочно, сиськи прячет, а здоровая скотиняка, чисто олень! - Олька возмущается в трубку. - Хозяина как мотырнула, только у него сбрякало! Я об одной ноге, как Сильвер, тут же помогаю, тяну за шкуру, а сын торжественно козленка подносит и подсовывает кормилице. Миром сосок ему - козленку, не сыну, - пихали-пихали, бестолку! И всё это в темноте, потому что хозяин свет никак не проведёт в баз!
В результате пострадали все, кроме Степаниды, которая с удовольствием время провела, огнево и задорно.
Всем ноги оттоптала, на всех повалялась, разметала под конец и, главное, так до сиськи добраться и не дала посягателям. Ювелирно провела операцию "врагу не сдаётся наш гордый Варяг!", прям поневоле восхитишься.
Ржала я, как Конёк-Горбунок, ребята, слушая подругу и представляя спектакль во тьме густой, подсвеченный вместо огней рампы энергическими словесами, что аж искры высекали в ночи.
Оттоптанное семейство убыло отмываться и раны считать, а Степанида осталась при своих раздутых сиськах и злорадно-торжествующая.
Вот жду, сегодня продолжение должно быть, позвонит дорогая подруга и повеселит опять от души.
А куда деваться, раздаивать козу нужно, кровь из носу и прочих мест, иначе мастит поганый грозит самодуре безрогой.
Она-то дура, да хозяйка ветврач, знает, чем всё окончится может. Секир-башкой. Хочешь молока, спасай бесшабашную и шалавую скотину, не взирая.
Вот оттого никогда и на на какое хозяйства, кроме кота, не соглашалась я, товарищи.
Это послушать весело, а в натуре с ним бодаться - ну уж нет, увольте.
Ремесло моё и так предоставило все возможности прелесть взращивания и кохания скотины оценить и опробовать. И ведь до сей поры предоставляет.
Сосед, хозяин Альмы незатыкаемой, говорит намедни:
- Мы тут уточек завести решили. Если что, вы ж проконсультируете, теть Наташ?
Теть Наташ как представила этот гай и кряк за забором, оттененный руладами собачьими, так и приуныла. Хана тихим утрам росистым, птичьему перепеву и тиньканью да созерцательности лениво-мечтательной.
Никуда от ремесла не деться, даже если дома сидишь уж третий год.
Ветврач - это навсегда, ребята.
Вот не верю в приметы, а всё равно любопытно стало. Надо глянуть, к чему козы так настойчиво обозначаются в жизни. Должно, к дождю.
Ставрополье. Ногайские степи.