Подключать к делу бабку Агапу Дуня наотрез отказалась.
- Я ей больше не верю! Обойдусь своими силами!
- Да что ты, хозяюшка! - всполошились помощники. - Разве можно так про Агапу-то!
- Можно. - упрямо вздернула подбородок Дуня. - Она меня обманула!
- Так не со зла же! Огородить тебя хотела, от мизгиря уберечь!
- Может и так. Но обращаться к ней за помощью я все-равно не стану! Поищу развалины сама. Я уже бывала на мельнице в прошлом. Как-нибудь сориентируюсь.
Дуня сразу поняла, что речь идет про то самое озеро, в котором Монах нашел паутинное полотно. Возможно, оно находилось недалеко того места, где обнаружились скатерка и стеклышко-бомка.
Разложив на столе чистую и отглаженную самобранку, Дуня попросила её повторить, что случилось с Монахом.
- И думать про него не желаю! Оставил нас с бомкой сиротинушками! Под куст подбросил и ушел!
- Ты же говорила, что он пропал?
- Я в ажитации еще не то сказать могу! - фыркнула скатерка и предложила неожиданно. - Хочешь конпоту?
- Сдается мне, что Монах их специально оставил, хозяюшка. Перед тем, как к развалинам уйти. Уберечь хотел... - вздохнула Марыська, и скатерка расстроенно зашмыгала.
- Может и хотел, велел бомке меня обратно отнесть. Да мы подождать решили, а потом - бряк! Бомка в стеклышко обратился, и отзываться перестал. Натерпелася я там, сиротинушкааа... - в голосе самобранки промелькнули истерические нотки. - Сгинул навсегда хозяин! Пропааал!
- Мы его обязательно вернем! Я обещаю! - Дуня и сама была готова расплакаться.
- Эх, хозяюшка... Так просто ты эти развалины не найдешь. Скрыты они. Потому как лес вокруг Замошья исхожен, наши много раз на болотине бывали, а о развалинах ни-ни.
- Может, боялись рассказать?
- Что ты! У деревенских языки длинные, никакие тайны за ними не держатся. Тут иное. Может все же к Агапе обратишься?
- Нет!!
- Можно о развалинах бабушку-задворенку поспрашать... - задумчиво поворошил бороду Хавроний, и Марыська сердито полыхнула глазами: «Не слушай его, хозяюшка! Болтает сам не ведает чего!»
Но слово не воробей - и Дуня потребовала подробностей: что за бабушка такая, где живет, чем знаменита?
- Да как бы точнее сказать-то... - хлевник опасливо покосился на недовольную козу. - Бабушка-задворенка тайными тропками ведает, скрытое ото всех отворяет. В избушке сидит, нитки сучит, веретено крутит... а из ниток тех волшебный клубочек смотать можно. И будто бы он куда хочешь выведет!
- Проводишь меня к ней?
- Проводил бы с радостью, да только нету туда дороги.
- Нету дороги! - продребезжала Марыська. - Зачем тогда про задворенку речь повел? Только расстроил хозяюшку! Видишь, побледнела наша красавица... Уж лучше к Агапе...
- Не начинай заново, Марыся! - Дуня поморщилась. - Я уже все решила. А Хавроний молодец, что сказал. Буду теперь искать бабкину избушку.
- Её просто так не найти. Она вроде как между мирами зависла...
- В междумирье через зеркала не попадешь, опаснее это, чем в прошлом оказаться! - заторопилась Марыська, упреждая следующий Дунин вопрос.
- И все же туда можно попасть, верно?
- Туда с росстани тропка открывается. - подсказал Поликарп Иваныч.
- Молчи! - прикрикнула Марыська, но домовой упрямо засопел.
- Не стану молчать! Не заткнешь! Все-равно хозяюшка прознает!
- Отлично! - Дуня кивком поблагодарила домового. - И где та росстань находится?
- Эх, хозяюшка... - Марыська заметно расстроилась. - Опять ведь в историю влезешь! А выручать некому. Нам туда дорожка заказана.
- Сама влезу - сама выпутаюсь. Ты знаешь, где росстань, Марыся?
- Недалеко от болотины росстань. От того места, где самобранку с бомкой отыскали. Только добраться до нее - лишь половина дела. Нужно обряд провести. И откуп выставить.
- Хлеб? Сахар? Настойку Поликарпа Иваныча?
- Тут посытнее что-то нужно. Скажем борща кастрюлю. Или щей.
- Тогда самобранку с собой прихвачу. Она борщ раздобудет.
- Еще чего! - скатерка истерически взвизгнула. - Не хочу обратно! Не дождесси!
- Хочешь Монаха спасти - значит придется мне помочь.
- Сама спасай. Мне он хто, жених?
- Мне он тоже не жених. - Дуня слегка покраснела. - Просто хороший человек, который много раз выручал.
- Всем хорошим помогать - помогалка сломается! - буркнула самобранка. - И вообще - неприемный день у меня. Переучет!
- Я щи сварю, хозяюшка. Как раз собиралась. Мышуха щавеля нарвала. Бульон куриный уже поспел. Будут тебе щи, не сомневайся.
- Спасибо! - поблагодарила Дуня Звездочку и щелкнула ногтем по самобранке. - С переучетом не затягивай. Отправишься со мной.
- Значит, решила идти на росстань, хозяюшка? - Марыська потерлась о Дунины колени.
- Решила, Марыся. И чем скорее - тем лучше.
- Тогда нынче в ночь и отправимся. Ворота в полночь открываются. Эх, жаль, меня через них не пропустит. Боязно тебя одну отпускать.
- Со мной будет самобранка.
- Тююю...
- А ты не тюкай, не тюкай! Ишь! - немедленно взвилась скатерка. - Думаешь, кроме тебя некому о хозяйке позаботиться?
За Марыську вступились хлевник с домовым, мышуха неожиданно поддержала самобранку. И пока все пререкались - Звездочка наварила щей, да таких ароматных, что было решено немедленно их попробовать.
Потом были недолгие сборы - кикимора укутала кастрюлю со щами в старую вязаную кофту, Хавроний положил рядом с ней в корзинку небольшую уздечку из сухих стеблей чертополоха, обмолвившись, что "она бисей хорошо сдерживает". Последней туда отправилась недовольно ворчащая самобранка.
- Береги себя, хозяюшка! Как дорогу узнаешь - не торопись туда. Возвращайся в Замошье. Вместе план составим, придумаем, как тебе от мизгиря оберечься. А то ведь косы половина осталась! Маловато силы идти против мизгиря! - помощники по очереди обнялись с Дуней, и она пообещала, что будет действовать осмотрительно и не станет самовольничать.
Посетовав, что у прежней хозяйки нет ни джинсов, ни брюк, Дуня натянула очередное платье, набросила поверх платок, последними нацепила галоши.
- Ничего, хозяюшка! На ярманке все купим! Ты мази продавать станешь, настойки да отвары! Денежек хватит! - Марыська уже ждала с корзинкой возле дверей и первой выскочила в ночь.
Она проводила Дуню до болота:
- Дальше нельзя мне, хозяюшка. По светлякам к росстани выйдешь. Здесь недалеко.
- Спасибо, Марыся!
- Ну, храни тебя лес!
- Я справлюсь! Не переживай! - Дуня чмокнула козу во влажное рыльце и, подхватив корзинку, пошла вперед.
Огоньки светляков словно крохотные кометы прочерчивали темноту, и торопясь за ними, Дуня быстро добралась до затерянной в лесу росстани. Ориентиром послужили три огромные сосны - две росли прямо на пересечении тропинок, третья возвышалась поодаль.
Без любимой помощницы Дуня чувствовала себя не совсем уверенно. За деревьями шевелились размытые тени, затылок покалывало от чьих-то жадных взглядов, позади шуршало и вздыхало, но оборачиваться было нельзя и приходилось утешать себя тем, что на ведьму вряд ли решатся напасть. На всякий случай от лешего у Дуни была припасена лутовка, от прочих недухов - полынный пучок и действенная заклятка.
Остановившись под соснами, Дуня опустила на землю корзину, и, решившись, начала раздеваться: стащила платье, встряхнула его как следует, потом разулась, повернулась вокруг себя сначала по часовой стрелке, после - наоборот.
- Ты вроде как с нашим миром попрощаешься, хозяюшка, стряхнешь его с себя, чтобы в междумирье не пронести лишнего. - объяснила ей это действие по дороге сюда Марыська. - Иначе ритуал не сработает.
Кожа сразу же покрылась пупырышками от прохладного ночного ветерка, под босыми ступнями неприятной помехой ощутились опавшие иголки и мелкие камешки.
Завершив ритуал, Дуня поспешно натянула платье, огляделась по сторонам, но никаких перемен не заметила. Вытащив из корзинки свернутую в рулончик самобранку, запихнула ее в карман, туда же отправилась и сплетенная Хавронием уздечка, и прихваченный на всякий случай кусочек горбушки. Последней Дуня выпутала из старой вязаной кофты горячую еще кастрюлю с зелеными щами, воткнула ложку в густое разваристое месиво, позвала громко, стараясь, чтобы голос не дрожал:
- Придите сорок чертей с чертенятами! Из-под пеньев, из-под кореньев и из других мест моими щами угощаться!
- Фффууууххх... - какая-то крупная птица пронеслась над головой, едва не задев Дуню по волосам.
Треснула ветка, кто-то всхрапнул и хрипло рассмеялся.
И завизжало! И запрыгало вокруг!
Вихляющиеся фигуры шмыгали вытянутыми вперед пятачками, принюхиваясь к исходящему от щей духовитому пару, рвали друг у друга ложку, норовили запустить лапы в кастрюлю, подцепляя куски мяса и половинки яиц. Завязалась даже небольшая драчка, по воздуху полетели клоки жесткой шерсти.
Воспользовавшись суматохой, Дуня поманила к себе горбушкой самого маленького, однорогого и кривобокого бесененка, а когда он приблизился - набросила ему на шею уздечку и велела отправляться к бабке-задворенке.
Однорогий всхрюкнул, дернулся, но вырваться не смог. Недовольно повизгивая, похромал прямиком на третью сосну. Дуня лишь успела подумать, что сейчас врежется в нее - и с размаху влетела во влажный, неприятно причавкнувший студень! Плотные слои всколыхнулись, спружинили, пытаясь вытолкнуть ее назад, но Дуня лишь сильнее вцепилась в уздечку и не сразу смогла разжать сведенные судорогой пальцы, когда бесененок выволок ее на черный пятачок поляны.
Бабушка-задворенка проживала в маленькой избенке, поднимающейся из земли на мощной, поросшей поганками куриной лапе.
В стене из крепко подогнанных друг к другу бревен не было ни окошек, ни двери. Дуня собралась обойти избушку вокруг, но та дернулась и начала медленно разворачиваться под негромкое побрякивание и стрекоток. От неожиданности Дуня выпустила уздечку, и бесененок тут же метнулся прочь. Дуня даже не попыталась его удержать - засмотрелась на начавшую приоткрываться дверь.
Из темноты свесилась плетенная лесенка, приглашая подняться. Дуня неловко взобралась по ней и, пригнувшись, ступила в плохо освещенную низкую комнатушку.
Возле печки на деревянной скамье сидела бабушка-задворенка. Одной рукой она вращала веретено, пальцами другой ссучивала длинную серебристую нить, и, пристроенная на деревянную прялку, кудель слегка шевелилась.
Лицо задворенки скрывалось в тени, Дуня смогла рассмотреть лишь серый, надвинутый на лоб платок, серую же рубаху и спускающуюся до пола клетчатую паневу.
Поздоровавшись и на всякий случай поклонившись, Дуня попросила указать ей дорогу до заброшенной мельницы.
- Знаю туда дорогу. Могу и указать. Только прежде скуку мою развей да загадку отгадай. - голос бабки прозвучал густо, словно из колодца.
- А... если не отгадаю?
- Уйдешь откуда пришла... если сможешь. - зловеще похмыкала бабка.
- Я не хочу обратно! Мне нужно спасти одного человека!
- Разгадаешь загадку - и спасай. Ну что, готова слушать?
- Готова! - Дуня выпрямилась, сосредоточив все внимание на затемненном бабкином лице.
- Тогда вот: стоит дом в двенадцать окон, в каждом окне по четыре девицы, у каждой девицы по семь веретен, у каждого веретена разное имя. Что это такое?
- Это... ммм... - Дуня принялась сбивчиво повторять про себя слова загадки. - Дом... двенадцать окон... четыре девицы в каждом... Дом-окна-девицы-веретено... Что же это может означать? Что тут главнее - предметы-люди или всё-таки числа?
- Числа, числа! Ты правильно подумала... - всплыла в голове подсказка. - Двенадцать-четыре-семь... Двенадцать-четыре-семь!
- Стоит дом в двенадцать окон, в каждом окне по четыре девицы, у каждой девицы по семь веретен, у каждого веретена разное имя. - снова пропела бабка, ни на секунду не прекращая прясть. - Не по зубам тебе пришлась моя загадка?
- Двенадцать-четыре-семь... - пробормотала Дуня в ответ. - Двенадцать -это... это месяцы! Они состоят из четырех недель и в каждой неделе - по семь дней!
- Догадалась, а жаль... - разочаровалась задворенка. - Видать сильно нужно тебе попасть к тем развалинам.
- Очень нужно! Помогите, пожалуйста!
- Что ж, подскажу. Только сама до них не доберешься. Проводник понадобится. Куда покатится - туда за ним и пойдешь.
- Покатится? - не поняла Дуня.
- Из крапивного волокна клубочек смотаешь. Он тебя к месту и приведет.
- Хорошо! Спасибо! Где лежит волокно?
- Лежит? - бабка заклокотала смехом. - Ишь, шустрая какая! Сама его добыть должна! Крапиву сперва нарви, потом просуши да обомни, потрепи да выколоти, да вычеши хорошень. Вот тебе будет и кудель. Что смотришь? За крапивой иди. Возле дома ее много.
Дуня хотела возразить, что дом стоит на черной голой земле, но ноги понесли её к двери. Бабка оказалась права - внизу широкой полосой простирались зеленые заросли крапивы. Дуня не стала задумываться о том, откуда они взялись - морщась от жалящих укусов, нарвала охапку сочных крепких стеблей и потащила их наверх.
Бабка велела разложить стебли на печке, а руки опустить в лохань с водой, чтобы «отошли». Холодная вода принесла облегчение, а от печи потянуло свежим травяным духом.
- Жжжжиу-жжжжу... жжжжиууу-жжжууу... жжжжиии... жжжууу...
Веретено все так же продолжало крутиться, нить плавно скользила между бабкиных пальцев, и Дуня невольно залюбовалась неспешным процессом прядения.
- Пора стебли ломать. Изомни их как следует. Да выколоти лишнее. - вскоре последовало новое указание от бабки.
- Прямо здесь ломать? - Дуня показала на пыльный пол.
- Ломай, кожу снимай, растирай... - к Дуне подкатилась деревянная скалка, а следом такой же гребешок.
- Можно мне еще и веник, здесь слишком пыльно... - попросила Дуня, но задворенка проигнорировала ее просьбу.
Ладно. Обойдемся подручными средствами.
Дуня сложила из стеблей пучок, принялась сметать ими мусор к дверям. Собрав его в кучку, вернулась к очистившемуся прямоугольнику и взялась за работу. Было непросто, но постепенно она приноровилась. Когда ошмыгивала крапиву - раскашлялась от зависшей в воздухе взвеси из мелких частичек и подумала, что можно было не подметать. Крапивные ошметки усеяли пол, от них саднила кожа на лице и щекотало в носу.
Неожиданно приятной процедурой оказалось чесание - Дуня аккуратно водила гребешком от концов пучка к середине и почти засыпала. Голова клонилась все ниже, перед глазами расползалась пелена. Хотелось свернуться калачиком прямо на полу и спать, спать, спать.
- Не спи, не проснешься, - гулкий бабкин голос вернул Дуню в действительность. - Справилась, значит. Выбери теперь самые длинные волокна. Собери их в пучок. Это и будет кудель.
- А как же клубок?
- Клубок смотаешь из пряжи. Лови веретено!
С легким постукиванием к Дуне подскочила деревянная точеная палочка, украшенная узором из незнакомых символов. На ней уже было намотано немного пряжи, которую, как сообразила Дуня, нужно было каким-то образом соединить с волокном из кудели.
Следом за веретеном из угла припрыгала крепкая ветка с развилкой-сучком, упирающаяся нижним концом в плоское донце.
- Кудель на рогульку насади, - бабка-задворенка прокомментировала ее появление новым указанием. - И начинай постепенно вытягивать волокна.
Закрепить кудель удалось с третьей попытки, но как вытягивать волокна Дуня не представляла - ждала очередной подсказки от бабки, а та словно позабыла о ее существовании - затянула под мерное жужжание веретена протяжно и чуть насмешливо:
- Жила была Дуня,
Дуня тонкопряха, пряха, пряха,
Дуня ль моя, Дуняха, Дуня-тонкопряха!
Купили Дуняхе три пуда кудели, дели, дели.
Дуня ль моя, Дуняха, Дуня-тонкопряха!
Как из той кудели пряла Дуня три недели, дели, дели,
Эх, Дуня ль моя, Дуняха, Дуня-тонкопряха!
Слова сбивали, мешали сосредоточиться на процессе, и Дуня затвердила про себя наперекор им:
- Я не Дуня! Я Вейя! Я Вейя! Я ничего не боюсь. Я со всем справлюсь! У меня получится!
Чуть раньше она уже сообразила, что нужно соединить намотанную на веретено пряжу с волокном из кудели. Но как это сделать? Завязать узелком? Перекрутить их друг с другом??
Взявшись за свободный конец нити, Дуня поболтала веретено в воздухе, покачала из стороны в сторону и, оставив неудачные попытки, позволила ему свободно свисать. Пальцами другой руки схватилась за кончик веретена и попыталась его раскрутить. Получилось далеко не сразу, веретено вращалось то в одну сторону, то в другую, Дуня позволяла ему раскрутиться и снова запускала вращение. Она вспотела от напряжения, но сдаваться не собиралась.
- Срасти нить с волокном! - всплыла подсказка из памяти. - Наложи нить поверх волокна, придержи пальцем. Не бойся, пробуй. Руки вспомнят...
Дуня подергала кудель, нашла место, где волокно отделяется легче всего. Осторожно потянула, наложила поверх него нить, поддержала пальцами...
В этих действиях и правда было что-то узнаваемое, давно забытое - так пробуждалась родовая память. И вот, наконец, настал момент истины - легкими движениями пальцев Дуня начала раскручивать веретено. Оно послушно вращалось, нить постепенно скручивалась, тянула за собой волокно. Крепко удерживая нить, Дуня старалась не сбиться с ритма, не обращая внимания ни на саднящую с непривычки кожу, ни на порозовевшую от капелек крови пряжу.
- Кровь к крови притянется! - удовлетворенно произнесла бабка-задворенка. - Теперь точно не заблукаешь!
- Кровь к крови, кровь к крови, кровь к крови! - стучало в висках, и веретено отзывалось тихим жужжанием. Если бы Дуню попросили описать порядок прядения - она не смогла этого сделать, голова полностью отключилась от процесса, вся работа и все знание сосредоточились в руках.
Постепенно веретено потяжелело из-за накопившейся на нем нити, и бабка велела Дуне остановиться.
- Хватит с тебя и этого! Теперь можешь смотать клубок!
Продолжение следует...
................
Друзья, спасибо за вашу поддержку!
Огромное спасибо за донаты! 💖
Новым обложкам быть! :)