Слова мамаши больно резанули по сердцу. Таня глубоко вздохнула, голова закружилась, она с трудом удержалась на ногах и присела на пуфик рядом с телефоном.
- А тебе какая разница, выйду я замуж или нет?
- Как какая? За тебя, дуру, переживаю. С таким мужем каталась бы как сыр в масле, работать бы не пришлось. Я вот за копейки так горбачусь с девяти до восьми, что ноги еле домой приношу.
- Разница в том, что я не горбачусь, а работаю в своё удовольствие, и сидеть дома не планирую. Мне намного интереснее состояться как личности, построить карьеру, добиться хорошего результата, чем стать домработницей и просить у мужа деньги на колготки и помаду.
- Понимала бы чего! Сколько ты получаешь, что банкир тебе не по нраву?
- Сколько получаю, все мои и я умею на них жить.
- Ну, а если честно, почему свадьба расстроилась? - не унималась Наталья, будучи не в состоянии принять эту новость.
- Нашёл другую... Тебя устроит такой ответ? - дерзко ответила Таня, понимая, что мать не успокоится, пока не докопается до истины.
- Это больше похоже на правду. Мозгов тебе всегда не хватало. В этом ты вся... Пошла в недоумка отца и его блаженную матушку...
- Не смей про них плохо говорить! Лучше на себя посмотри...
- А что на себя смотреть? Мужика нужно уметь в постели ублажить, а не лежать бревном... Этим я владею в совершенстве. Да что с тобой об этом говорить... - говорила мать с презрительными и, какими-то высокомерными, можно сказать, циничными нотками в голосе.
- Точно, у меня как раз времени на разговоры нет. Ты лучше мне не звони больше... - сказала Татьяна и положила трубку.
Удивительным было то, что Татьяна после разговора с мамашей не расплакалась, а спокойно отправилась на кухню перекусить, будто её за руку кто-то увёл...
"Какие познания мужской психологии и сколько цинизма в её словах... И это говорит женщина, которая убила собственного мужа. Хотя, скорее всего, в использовании людей в собственных интересах и заключается её настоящая сущность. Нет, мне сейчас не стоит думать о мамаше, лучше приберечь силы на борьбу..." - размышляла Татьяна, разогревая ужин. "Хотя Лена считает, что с болезнью не нужно бороться, её нужно принять, потому что не всегда получается полностью вылечиться. Болезнь засыпает, наступает ремиссия, но ни один врач не даст гарантии, что она не вернётся. Всю оставшуюся жизнь придётся жить с риском за пазухой. Это сложно осмыслить, но стоит попробовать научиться с болезнью жить и суметь с ней спокойно договориться. Холодная голова помогает иначе посмотреть на онкологию и найти верный путь...
Чтобы меньше думать о болезни и предстоящем курсе химиотерапии, Таня решила заняться рукоделием. Бабушка всегда говорила: "Самый верный способ избавиться от тревог - это занять руки какой-нибудь работой..." Правильность её слов Татьяна замечала, когда брала в руки спицы. Это была своего рода спицетерапия, потому что невозможно злиться, сетовать и одновременно делать своими руками что-то стоящее. Это очень удобно, не нужно посвящать посторонних людей в свои мысли, не нужно пить успокоительные. Просто сидишь, вяжешь и слушаешь постукивание спиц друг о друга.
Таня для себя решила, что если вдруг случится худшее, то хотя бы останется о ней память. Озадаченная этой идеей, она сначала связала для своей группы поддержки по паре однотонных варежек, а сейчас надумала связать ещё по паре, но уже с узором. В больнице ей соседка по палате показала несложный рисунок.
Каждая следующая химия переносилась Татьяной всё тяжелее. В перерывах между курсами к ней приезжала пожить Надюха, но приезжала не одна, а с одноглазым котом. Днём Надя уходила на работу, а ухаживать за Таней приходила Марина или, как сегодня, крёстная, которая всё-таки узнала о болезни.
- Милая, я куриный бульон домашней лапшой заправила. Нужно покушать, чтобы силы были. Дойдёшь до кухни или в комнату принести? - поинтересовалась Нина Ивановна.
- Дойду, нельзя же постоянно лежать... - согласилась Таня больше из уважения к крёстной, чем от желания поесть.
Татьяна пошла на кухню, Пират побежал следом и обогнал её. Вдруг кот высоко подпрыгнул на месте, выгнулся трубой, шерсть поставил дыбом и как зашипит..., а сам уставился куда-то вбок и вверх. Как будто перед ним, посреди кухни кто-то стоял, кто-то его испугал. Обычно такую картину можно увидеть на улице, когда к кошке подходила большая собака.
- Пиратик, что случилось? - удивилась Таня такому поведению шерстяного воспитанника.
- Это он видит кого-то... Кошки видят то, что не в состоянии увидеть человеческий глаз.
- И кого же он видит?
- Думаю, твою бабушку. Пока не поправишься, Галина будет рядом, - уверенно сказала Нина Ивановна. - Она же обещала присматривать за тобой...
- Часто о бабуле думаю. Как же я ей благодарна! Она в меня вложила столько любви... На кладбище сходить очень хочется... - призналась Таня, задумчиво всматриваясь сквозь окно куда-то вдаль.
- Грязь подсохнет, обязательно съездим...
- И всем вам я тоже очень благодарна. Одной мне было бы не справиться. Нет ничего хуже физической беспомощности. Раньше я жила как обычный человек, всё могла сама, а теперь иногда так плохо, что даже без помощи одеться не всегда получается. Поддержка родных и Надюхи - это тоже часть лечения. И бабушкину поддержку всегда ощущаю. Иной раз чувствую, что я на грани срыва, перестаю понимать, зачем лечусь, если всё равно скоро умру... Молодому человеку сложно принять, что сначала выпадают волосы, а потом ресницы с бровями, и что самой нарядной одеждой становится больничный халат. Не понимаешь, почему нет сил дойти даже до больницы, а не то что до парикмахерской. И каждый раз меня бабуля терпеливо достаёт с этого эмоционального днища и уговаривает лечиться. Я прямо слышу её ласковый голос...
- Ничего, милая, волосы отрастут и станут ещё красивее. Помню, раньше малышей в год налысо стригли, зато потом какие шевелюры отрастали. Вот увидишь, и твои отрастут, и болезнь отступит... - сказав эти слова, крёстная подошла к Танюше и, как когда-то Галина Николаевна, прижала её к себе, поглаживая колючий ёжик на голове. - Молодые должны жить и хоронить нас стариков. Так что очередь сейчас не твоя. Тебе ещё любовь настоящую встретить надо, детей нарожать и внуков дождаться...
Таня словно почувствовала через прикосновения крёстной бабушкину энергию и заплакала.
- Поплачь маленько, милая! Пусть через слёзы из тебя вся зараза выйдет... Верь в себя! - нараспев произнесла Нина Ивановна, дав Танюше такую поддержку, какую она не чувствовала никогда до этого...
Возвращаясь вечером домой, во дворе дома крестницы Нина Ивановна встретила старую знакомую.
- Здравствуй, Жанна!
- Здравствуй, Нина! Что-то ты в последнее время зачастила к нам. На прошлой неделе видела тебя пару раз, сегодня опять от Татьяны идёшь. Случилось чего?
- Случилось, к несчастью...
- Видела я скорую пару раз. Подумала, что Татьяна заболела. Замуж вроде бы собиралась, а жениха больше не видно. Машина-то у него приметная была. Сейчас такая не приезжает...
- Одного не видно, другой появится... - спокойно заверила её Нина Ивановна.
- С Татьяной-то что?
- Заболела она... Сейчас проходит лечение...
- Серьёзная болезнь?
- Серьёзная, но она справится...
- Дай-то бог, ведь молоденькая совсем... Неужто рак? - продолжила допытываться Жанна Фёдоровна.
- Тебе-то что за дело? - спохватилась Нина Ивановна, что зря поддержала разговор с Галининой соседкой, и сухо попрощалась: - Пойду домой... Время уже позднее...
- Пойди, пойди... - ответила Жанна и, провожая взглядом старую знакомую, про себя подумала: "Значит, точно рак...".
***
Наталья постоянно была занята мыслями, где раздобыть денег. Мало того, что ей самой нужно было одеваться, ведь она рассчитывала найти стоящего мужика, но и Толик с неё непомерно много тянул.
- Толик! - усталым голосом произнесла она в трубку, позвонив вечером домой из кабинета заведующей. - Как ты, сынок? Знаешь же, что я заканчиваю в восемь... - и она громко вздохнула. - Поел или меня будешь ждать? Будет лучше, если ты погреешь ужин сам. Я очень устала, да... Нет никаких сил, - многозначительно сообщила Наталья, ожидая от Евгении Степановны определённой реакции. - Хорошо, Анатолий, тогда жди меня... Приду и буду тебя кормить... - решительно заявила она и уже без драматизма в голосе, понимая, что опять придётся всё самой делать, пока сынок будет играть в приставку.
Положив трубку, так и не дождавшись нужной реакции от заведующей, Наталья сообщила: - Сынок сказал, что без меня есть не станет. Любит ужинать со мной...
Евгения Степановна, не отрываясь от подсчётов, молча кивнула. Сотруднице ничего не оставалось, как отправиться на рабочее место.
"Сидит до поздна старая корга, явно свой доход считает. Вон на все пальцы кольца напялила..." - возмущалась она про себя. Эти рассуждения не были беспочвенными. Во всех махинациях с весами Наталья уже разобралась и прекрасно понимала, в чей кошелёк идёт весь приработок с обвеса. Именно в этот момент она приняла для себя достаточно смелое решение начать работать на свой кошелёк, тем более что вечером в зале оставалось всего два продавца и следить друг за другом возможности не было.
Первой "жертвой" Натальи стал милый старикан, которого жена послала купить картошки. Только ушёл он из овощного магазина довольный культурным обслуживанием, и не только с картошкой, но и с морковкой, с килограммом груш, а также с пакетом крупной и чистой кураги впридачу. Взяв деньги с покупателя, пробивать чек Наталья не стала, а сумму запомнила. Следующую покупательницу, которая приносила к весам выбранный товар и уходила дальше смотреть витрину, продавец любезно обсчитала на небольшую сумму, а ещё забыла отбить чек. К концу смены у Натальи образовалась приятная сумма приработка, которую она ловко извлекла из кассы, когда коллега вышла в туалет. В этот момент она даже почувствовала приятное волнение.
"Завтра у меня выходной, можно будет прогуляться по магазинам..." - подумала Наталья и с высокоподнятой головой вышла на улицу...