— Ты потеряла силу? — спросил Трофим, не обращая внимания на слова Макса, — Как это возможно? Неужели, ребенок? Я думал, что огонь в крови…
Алина запрокинула голову и быстро вытерла лицо.
— Я тоже думала, — она криво улыбнулась, потом подошла к прикроватной тумбочке, взяла полотенце и кинула Максу, — Но я не жалуюсь. У меня теперь есть Катя.
— Подожди, — Трофим поднялся и принялся ходить из стороны в сторону, — Ты хочешь сказать, что…
— Я ничего не хочу сказать, — зло перебила она, — Я вообще не хочу поднимать эту тему. Но да, после рождения дочери мои силы стали убывать. Я попыталась максимально нас обезопасить, пока могла, но теперь, похоже, все просто перестало работать.
— Наш контур твой колдун тоже взломал, можешь не переживать за свои плетения, — гундосо сообщил Макс, прижав полотенце к носу и останавливая кровь.
Алина бросила на него такой несчастный взгляд, что он на время даже устыдился, и тут же одернул себя: ведьмы всегда врут. Эта — особенно.
— Если ты думаешь, что от этой информации мне должно стать легче, то нет, не стало, — сказала она.
— Так хватит юлить! — подался вперед Макс, снова выходя из себя, — Кто здесь был? Почему забрал Ясю и ребенка? Почему ничего с нами не сделал, хотя мог?
Алина втянула в себя воздух и посмотрела на Трофима. Тот, к Максовому облегчению, не стал вмешиваться.
А ведьма вытерла слезы, подошла к кровати, села на край и повернулась к колдуну.
— Помнишь, как мы познакомились?
Макс от возмущения даже полотенце выронил. Он дернулся, но напоролся на тяжелый взгляд учителя и застыл на месте.
А Алина продолжила:
— Ты мне тогда немного помог.
Трофим еле заметно улыбнулся и кивнул.
— Я не убила этих людей, хотя, ты, по-моему, сразу решил иначе.
Она опустила глаза:
— Но и отказываться от компенсации я не стала. А потому связалась напрямик с их хозяином.
— Хозяином? — удивился Макс.
— С Загитовым, — кивнула ведьма, а Трофим еле слышно цокнул языком. — Он неплохо платил, ничего сверх моих возможностей не просил, да и вообще почти ничего не просил. В основном информацию, за которую щедро расплачивался.
— Информацию? О ком? О нас? — подобрался учитель.
— В том числе, — пожала плечами Алина. — Я не одна ему все тайны раскрыла, можешь не смотреть на меня волком. Когда его люди к тебе приехали, он уже довольно много знал о нашем мире.
— И что ему нужно? — удивился Макс, — Он же человек, не? Мы ведь про одного и того же Загитова? Владелец заводов, пароходов и всего такого? У отца с ним какие-то общие дела были несколько лет назад.
Алина кивнула и прикусила губу.
— И зачем ему Яся? — непонимающе поинтересовался Макс. — И твой ребенок?
— Ему не нужна Яся, — ведьма снова начала плакать, — Яся поехала, чтобы Катя сильно не боялась.
Макс резко зло выдохнул. Так и знал, что ведьма всему виной!
— Алин, куда ты снова влезла? — Трофим растер ладонью лицо.
Она всхлипнула, на мгновение сжала пальцами покрывало и быстро-быстро затараторила, глядя только на Трофима:
— Он собирал информацию о детях с даром. Ты знаешь, что у нас он проявляется уже после полового созревания, а ранние всплески опасны. Вот он и работал над тем, чтобы обезопасить одаренных детей от самих себя, но при этом пытался пробудить их силы раньше срока. Говорил, что хочет создать место, где таким детям будет хорошо. Где их дар будет под контролем.
— Какой благодетель, — скривился Макс, — А так прям и не скажешь.
— Он собирал их по всей стране. Сначала только тех, в ком уже проснулась сила, потом и остальных, для исследований. Я… помогала с информацией.
— То есть давала ему наводку на беременных с даром, чтобы он потом забирал у них детей? — спокойно поинтересовался Трофим.
Алина опустила голову.
— Дрянь. Какая же ты дрянь, — почти прошептал Макс и отошел к окну.
— И что потом? — Трофим не сводил с ведьмы взгляда.
— Потом была вся эта история с Чуром и Иркой, наши отношения. Я изменилась, правда. И я… я сожалею, — Алина затряслась, закрывая лицо ладонями, — Я бы никогда… Сейчас, когда узнала, каково это быть матерью. Но он не вредил детям! Они просто жили… живут в его интернате. Никому из них не был причинен вред. Он клялся! Некоторые сами отдавали ему своих детей. Там условия, учеба! Там действительно помогают. Ребенок выходит в мир полноценным колдуном или ведьмой, со знаниями, навыками…
— И сколько детей ты ему сдала? — зло поинтересовался Макс, — О! О! И дай догадаюсь, а потом Загитов узнал, что ребенок появился и у тебя, да? А ты, удивительное дело, своего ребенка в такие шикарные условия отдавать не пожелала?
Алина еще ниже склонилась, и Трофим подытожил:
— Теперь у них твоя дочь. И моя ученица.
Алина промолчала.
Макс подошел ближе:
— Почему ты не сказала? Почему не пришла и не рассказала, раз ты втихаря общалась с Ясей? Или она знала?
— А как бы я рассказала? — огрызнулась ведьма, вскинувшись. — Надо было прийти и сказать: здравствуйте, я помогала одному богатому психу собирать детей с даром, а когда отказалась с ним сотрудничать, он пришел за моей дочерью? Ты бы меня послал и все.
— Конечно, послал. Подальше от нашего дома! Нет, нужно было обязательно явиться сюда и подставлять .
— Она сама меня позвала, когда ты чуть коньки не отбросил! Я не собиралась…
— Ага, рассказывай!
— Хватит, — оборвал их перепалку Трофим.
Он стоял посреди комнаты, задумчиво глядя в окно.
— Где это место?
Ведьма судорожно выдохнула.
— Я не знаю… — она запнулась, — Это был какой-то старый санаторий в Подмосковье. Далеко от трассы, в лесу. Но просто так туда не войти. Он хвастался, что смог найти отличных учителей и заодно охрану, которые замкнули защитный контур на детях… И если его попытаются взломать, то первыми пострадают они.
— Смотри, как замечательно он с бедными детишками обращается, да, Алин? — Максу казалось, что ненавидеть кого-то так сильно уже невозможно, — И как твоя совесть? Хотя, о чем я? У тебя ее отродясь не было.
— Ты была там? — сухо спросил Трофим. Его закаменевшее лицо тоже вполне себе говорило о чувствах. Но в отличие от Макса, он держал себя в руках.
— Была. Только один раз. И везли меня с завязанными глазами. Пожалуйста, Трофим, помоги мне спасти дочь. Ранние всплески сил могут ее убить!
— Да ты что? — картинно удивился Макс, — То есть всех остальных, кого ты ему на блюдечке принесла, не могут, а за своего ты испугалась?
— Заткнись! — закричала Алина, некрасиво покрываясь пятнами, — Не смей, слышишь! Ты не знаешь, что мне пришлось пережить…
Макс не стал дослушивать, он просто с силой ударил по дверному косяку и вышел на улицу остыть. Иначе он за себя не ручался.
К вечеру подморозило, и он с наслаждением вдыхал холодный воздух, чувствуя, как отпускает внутри тугая тетива. Макс спустился с крыльца, дошёл до бани и остановился у сваленных в кучу дров, возле которых совсем недавно лежала Алина. Снег вокруг был истоптан, перемешан с грязью и темными пятнами крови. У крыльца по-прежнему торчали Яськины лыжи.
Глупо чувствовать вину.
Макс дернулся, дверь за спиной скрипнула, и на крыльцо вышел Трофим.
— Я не чувствую вину, все, что я ощущаю — это дикую злость и ярость, — сообщил он учителю.
— Я тоже, — усмехнулся Трофим, подходя ближе, — Не хочешь обуться и куртку накинуть? Не май месяц.
От него тянуло травами, дымом и чем-то крепким, горьким. Макс зажмурился — так для него пахло спокойствие и уверенность, что все еще можно поправить, и сообщил:
— Я не поеду с ней в одной машине.
— Поедешь, — хмыкнул Трофим.
— Не поеду.
— Тогда останешься дома. Ты сейчас слишком зол, чтобы принимать решения.
— А ты, значит, в полном порядке? — удивился Макс.
— Конечно, нет, — Трофим засунул руки в карманы и запрокинул голову, — Но кто-то из нас должен соображать. Мы поедем утром. Как только рассветет. Алина с нами. Не хочу оставлять за спиной того, кто может предать.
