— Тише, Таня, ты мне всю карму собьешь, — шепнул Костя, не снимая огромных наушников с мигающим синим огоньком.
Шепнул он это так, будто я не жена, а назойливая муха, помешавшая великому мыслителю созерцать вечность. Вечность у него сегодня заключалась в мониторе и кольцевой лампе, которая делала его лицо одухотворенным, как у паломника, если бы они бороды из барбершопа и шелковые футболки за восемь тысяч.
А наш сын в это время заходился в крике в соседней комнате. Надрывно так, до икоты.
Я стояла в дверях гостиной. В одной руке — половник, с которого на ламинат шлепали жирные круги бульона. В другой — пустая детская бутылочка с засохшим ободком смеси. В кармане фартука коротко вибрировал телефон: уведомление от банковского приложения. «Списание 650 р. Провайдер...».
Опять с моей карты.
В квартире пахло дорогим кофе, который Костя заказывал в зернах по полторы тысячи за пачку, и «высокими вибрациями». Но сегодня к ним примешался запах подгоревшей гречки и моего лопнувшего терпения.
Поток в мятых трениках
— Кость, у Ванечки зубы. Десны распухли, он весь горит, — сказала я. Голос был сухим, как старый сухарь.
— Мне надо отчет для фирмы доделать, иначе нам завтра есть будет нечего. Подержи его полчаса, пока я цифры сведу.
Костя даже голову не повернул. Только палец вверх поднял — мол, молчи, женщина, я в астрале, я готовлюсь к эфиру.
— Танюш, ну какое «подержи»? — отозвался он через минуту, соизволив сдвинуть один наушник.
— У меня сейчас поток пойдет. Ты же знаешь, я неделю этот курс по семейной гармонии готовил. Это же для нас, для нашего будущего.
Поток у него. Поток.
А то, что я вчера до трех ночи сводила ведомости для строительной конторы, пока он «медитировал» под сериал, — это так, бытовая суета. Заземление.
— Костя, спустись на землю. Ребенок кричит. Ему нужен отец, а не гуру.
— Ему нужна спокойная мать, — парировал он, глядя на меня с такой жалостью, будто я неграмотная кукла на чайник.
— Ты вибрируешь на низких частотах, Таня. Ваня это чувствует. Успокойся, прими ситуацию, и он уснет.
И тут он, не меняя тона, добавил:
— И принеси мне смузи. Зеленый. Мне нужно подпитаться перед трансляцией, а то энергия на нуле. Рекламный контракт на пятьдесят тысяч горит, понимаешь? Я должен быть в ресурсе.
Я посмотрела на половник. Была мысль приложить его к этой светлой голове, но жалко стало ламинат — жирные пятна плохо отмываются.
Мальчик с тонкой натурой
Конечно, я пошла на кухню. По привычке.
Там на плите выкипал суп, а на подоконнике лежал мой телефон. Звонила свекровь, Елена Валерьевна.
— Танюша, деточка, — пропела она своим шепотом.
— Как там наш мальчик? Как Костенька? Сил набрался?
«Мальчику» тридцать пять. У «мальчика» три тысячи слушательниц в соцсетях, которые ловят каждое его слово про то, как важно мужчине найти свое предназначение.
— Костенька ждет смузи, — ответила я, вытирая липкое пятно со столешницы.
— А Ванечка папу.
— Ох, береги его, Танюш, — вздохнула свекровь.
— Он у нас такая тонкая натура. Ему же пространство нужно, тишина. Он ведь единственный мужчина в доме, на нем вся ответственность. Ты уж потерпи, будь мудрее. Заземляй его, но не приземляй.
Я чуть не поперхнулась.
Ответственность.
Я быстро прикинула: мои декретные — восемнадцать тысяч. Мой фриланс еще сорок пять. Общий счет за квартиру, интернет, продукты и те самые зерна кофе — пятьдесят две тысячи в месяц. Костин вклад за последние полгода две тысячи рублей, которые он «выиграл на инсайте» и тут же потратил на новые наушники.
— Конечно, — сказала я.
— Берегу. Как антиквариат.
Я сбросила вызов и посмотрела на черную коробочку на стене. Передатчик. Маленькие огоньки мигали так бодро, будто радовались, что в этом доме хоть что-то работает без перебоев.
Гармония через микрофон
Ваня в спальне затих. Наверное, выплакал все силы. Тишина.
Я заглянула к нему — лежит, сжал кулачки, майка мокрая от слез. А из гостиной уже доносился бархатный, поставленный голос мужа.
— Добрый день, мои прекрасные соратницы! Сейчас мы поговорим, как построить семью, где женщина — это тихая гавань, а мужчина творец.
Я прислонилась к косяку.
Костя сидел в луче лампы. Лицо одухотворенное, глаза сияют.
— Важно, - вещал мой гуру, — чтобы быт не убивал в мужчине лидера. Если женщина требует от мужа мытья посуды, она лишает его энергии. Она сбивает его карму. Семья — это не про грязные памперсы, это про сотворчество душ.
Я смотрела на его мятые треники, которые не попадали в объектив. На смузи, который я все-таки сделала.
Вдруг Ваня проснулся. Снова. Резкий крик — десны не давали покоя.
Костя на секунду запнулся, но тут же лучезарно улыбнулся в камеру.
— Вы слышите? Это голос жизни. Но истинный мастер умеет абстрагироваться от внешнего шума, чтобы слышать внутренний голос...
Абстрагироваться он умеет.
Ваня кричал уже так, что стены вибрировали. Я зашла в гостиную.
— Костя, подойди к сыну, — сказала я негромко.
— У него гель закончился, надо десну помазать. Я не могу, у меня руки в тесте.
Костя выключил микрофон. Лицо его в секунду превратилось из «просветленного» в лицо обычного злого мужика.
— Ты что, совсем? — прошипел он, забыв про вибрации.
— У меня трансляция! Пятьдесят тысяч контракт, я сказал! Уйди отсюда! Сделай так, чтобы он замолчал!
Он снова щелкнул микрофоном и запел:
— Простите, дорогие, домашние радости... Быть берегиней это большой труд.
Тишина за шестьсот пятьдесят рублей
Я медленно подошла к розетке.
Внутри будто пружину отпустили. Знаете, как бывает? Долго терпишь неудобную обувь, а потом просто снимаешь ее и идешь босиком. Плевать на камни.
— Таня, отойди оттуда! — глаза Кости расширились.
Он все понял.
Я посмотрела на черный кабель. На этот шнур, который позволял ему быть «гением» за мой счет.
— Тише, Кость, — сказала я, глядя ему в зрачки.
— Ты мне карму собьешь.
И выдернула.
Щелчок.
Синий огонек на наушниках погас. Монитор мигнул и выдал «Нет подключения». Трансляция оборвалась на самом интересном месте — там, где женщина должна была смиренно молчать.
В комнате стало слышно, как на кухне остывает плита.
Костя вскочил, наушники с грохотом полетели на пол. Один амбушюр отвалился.
— Ты что сделала?! — кричал он, уже не скрываясь.
— Ты понимаешь, что ты натворила?! Это же деньги! Мой имидж! Моя карьера!
— Проект покакал, Костя, — ответила я.
— Иди, меняй. Настоящий мастер должен уметь работать с любыми энергиями.
Он стоял, тяжело дыша. Растерянный мужчина в несвежей футболке.
— Интернет закончился вместе с моим терпением, — добавила я.
— Кстати, чек за связь на микроволновке. С тебя половина до вечера, иначе пароль я изменю. Твори в тишине, дорогой.
Реальность на кухонном столе
Костя что-то пытался кричать про «женское предназначение», но я уже его не слышала.
Я зашла в спальню, взяла Ваню. Он затих, уткнувшись мне в плечо.
Я вышла на кухню и положила на стол лист бумаги.
- Сварить кашу (без комочков!).
- Помыть горшок.
- Записать Ваню к врачу (номер в мессенджере).
- Купить хлеб.
— Я ухожу гулять, — бросила я через плечо.
— Буду через три часа. Если к моему приходу каша не будет готова, карма пострадает окончательно.
Костя сидел на диване, обхватив голову руками.
На лестничной клетке пахло пылью и свободой.
Я спускалась по лестнице и чувствовала, как с плеч сползает липкий груз. Справедливость — она ведь не в курсах по гармонии. Она в том, чтобы вовремя выключить из розетки то, что сосет из тебя жизнь.
Всё.
А вы бы смогли жить с человеком, который считает свой комфорт важнее нужд собственного ребенка? Или я зря сорвала ему "заработок"?
Когда я вышла из подъезда, на улице была та самая гармония. Тишина. Свежий воздух. И никакой лжи.
---
Либо терпи, либо делай. Она сделала. Я тут каждый день новые истории приношу, заходите — обсудим, как с такими кадрами бороться. Мне правда интересно, что вы скажете.
Подпишитесь. Завтра разберем новую ситуацию, которая могла случиться в любом соседнем доме.