* НАЧАЛО ПЕРВОЙ ЧАСТИ ЗДЕСЬ
* НАЧАЛО ВТОРОЙ ЧАСТИ ЗДЕСЬ
Глава 74.
Ермил сидел в Лавке, с беспокойством глядя на стоящие в углу часы. Истекали последние минуты срока, когда Анна должна была вернуться обратно, и если она не успеет до срока… замерший маятник снова начнёт своё движение, отмеряя время в этом мире. Путь закроется, и тогда Анне нужно будет искать иную возможность вернуться сюда, а сколько это займёт времени… никому неведомо.
- Да сядь ты уже, голова от тебя болит, - поморщившись, сказал Ермил Лариону, который ходил из одного угла Лавки в другой, не находя себе места.
- Зря мы ей позволили одной идти, - проговорил Ларион, тоже поглядывая на часы, - Нужно было мне с ней! Сколько там осталось?
- Четверть часа, - Ермил сжал руки и тоже встал, с беспокойством глядя в ночное небо за витринным окном.
Оба замолчали, понимая, что думают об одном и том же. Часы молчали, они сейчас отсчитывали минуты не для них, Ермил подумал, что боится того момента, когда маятник щёлкнет, и возобновит свой ход.
- Всё! Дольше ждать нельзя! – резко бросил Ларион, - Оставайся здесь, а я иду за ней! Открывай Путь!
Блеснула серебристая вспышка, Ермил и моргнуть не успел, возле книжных полок стоял Белый Волк, нетерпеливо крутивший головой.
- Как ты пойдёшь, часы я не могу подкрутить, - хмуро сказал Ермил, - Оборочайся обратно, а то вот сейчас заглянет ненароком Акулина Петровна, она поди такой диковины ни разу не видала, чтобы волк за книжками в Лавку явился.
- Без часов пойду, - рыкнул Волк, - Чай не сгину! Не в первый раз придётся бродить! Открывай Путь!
Ермил поднял было руки, решив, что и Лариона он не пустит одного к Агафье, сам с ним отправится, а за Лавкой Феоктист с Сидором Ильичом присмотрят! Вот он стоит, Белый Волк, лапами нетерпеливо перебирает. А бабка Агафья не любит дерзких, рассердится… Помнил Ермил Агафьину науку, как он сам котом в её дворе ходил.
А Лариону хоть и не привыкать в зверином обличье бегать, да только и Агафья может его не в волка оборотить… а определить червяком каким! Ермил ухватил со скамьи свою перевязь с клинками, суму на плечо, чтоб с Ларионом идти Анну выручать, как вдруг затрещало по углам.
Широко рассыпались искры, синие, красные, часы в углу будто даже вздрогнули, маятник качнулся, и в тот же миг между полок открылся проём, искры сыпались сильнее, Ермил даже отскочил назад, а Ларион зажмурился.
Вздрогнула Лавка, закрылся Путь, из него выскочила Анюта и упала на пол. Часы пробили полночь, стрелки сами собой повернулись на нужное время и начали отсчитывать минуты так долго длившейся для Ермила с Ларионом ночи.
- Аннушка! – воскликнул Ларион, в единый миг снова принявший облик человека, - Ты цела?!
Анюта поднялась на ноги, отряхнула одежду и провела рукой по волосам. Поглядела на часы и тронула рукой висевший на поясе кошель.
- Ох, как же я рада вас видеть! – Анюта устало опустилась на скамью, - Сколько здесь дней прошло?
- Ты успела, - сказал Ермил, наливая девушке воды, - А что, дала Агафья Нить для Куприяна?
- Дала, -кивнула Анюта, - Не пожалела, когда узнала всё. Ничего взамен не просила, только вот… Мрак, который позвал Ивар, по Мирам прошёлся, словно круги на воде. Тяжко Агафье, сдала она, и помощник её Фома, словно даже меньше ростом теперь стал. Потому и Путь едва смогла открыть, я было думала, что опоздаю… Но ничего, сейчас всё наладится, и как только Куприян вернётся в Лавку…
- Ты права, отсюда, от нас, пойдут другие «круги по воде», - кивнул Ермил, пристально глядя на Анюту, - А нешто ты теперь на Топь отправишься? Устала поди сама-то, отдохнула бы хоть часок.
- Ничего, после отдохну, - заплетая растрепавшуюся косу, ответила Анна, - Открой Путь. Хотя… постой, я для Ольши подарок приготовила, хочу ей отдать. И Дедушке тоже подношение надо, как положено.
Пока в Лавке происходили таковые события, по ту сторону Пути, в избе Болотного Деда тихо плакала Ольша. Она видела, как гаснет Куприян, тает его Дух, словно улетают силы его вместе с лучами заходящего солнца.
Девушка то и дело подходила к окну и глядела на простёршуюся далеко до горизонта Топь, губы её шептали что-то, она страшилась увидеть на Великой Топи открывшийся Путь для Куприяна…
Куприян спал, пребывая в тихом беспамятстве, он угасал на глазах, но как Ольша не силилась, она не могла увидеть его Долю, хотя всегда видела всех, кто приходил сюда. А вот судьба Куприяна была для неё сокрыта, как не старалась она приоткрыть эту завесу.
- Что, и до сей поры не явилась Анна? – спросил Дед Баготь, вошедший в избу.
- Нет, не явилась, - тихо ответила Ольша, утирая слёзы.
- А ты что слёзы льёшь? – прищурился Дед, - Али своей радости не понимаешь? Как не поспеет Анна, так и не уйти отсюда Куприяну, навсегда останется с нами. С тобой останется, Ольша! Нешто ты этого не желаешь?
- Нет, Дедушка, не желаю, - Ольша опустила вниз заплаканные глаза, - Я хочу, чтобы он жил, а не в сумраке ходил.
- Отпустишь его? С Анной отпустишь? А ведь если он здесь останется, навсегда будет твой. Али не желаешь себе счастья?
- Не желаю я такого ни Куприяну, ни себе, - Тихо прошептала Ольша, - Какое же это счастье, когда он будет на меня глядеть, а о другой думать! Другая у него в сердце, я всей душой желаю, чтобы испил он счастья с нею.
- Ведь любишь ты его, я вижу, - вздохнул Дед Баготь, - А отпускаешь… Как же ты сама, о себе подумай! Хочешь, я помогу тебе, навсегда он с тобой останется, а её позабудет.
- Потому и отпускаю, что люблю. Не нужно мне, дедушка, таковой помощи. Хорошей доли ему хочу, отпусти и ты его, не открывай ему Последнюю Дорогу через Топь. Обожди до заката, я верю, Анна добудет Нить.
- Отпустишь… а как же ты сама?
- А я стану ждать его. Может быть, в иной жизни… Отпусти его, Дедо, и её отпусти!
Глаза Ольши сверкали решимостью, она уже не плакала, только сжимала в кулачки свои нежные руки. Повздыхал Дед Баготь, Хранитель Вечной Топи и последний Проводник, да и вышел за дверь. Улыбнулась Ольша, села снова заплетать кружево чьей-то судьбы, и в этот раз больше солнечных нитей вплетала, чем серых.
Уже самый краешек солнца тонкой нитью золотел над горизонтом, отпуская на Вечную Топь последние свои лучи и высвечивая блики на чёрной её глади. Вздохнул Куприян, открыл глаза, очнулся от сна, и в этот миг отворилась дверь в избу.
Ольша встала, встречая гостью, которую Дед Баготь привёл. В руках у Анны был маленький моток белой шерсти, она бросилась к Куприяну, приникла к его груди.
- Ну, что ты, Анюта, всё хорошо, - Ольша обняла девушку, взяла из её рук Белую Нить и снова ушла к своему кружеву.
Улыбаясь, с тихой песней на прекрасных своих устах, плела Ольша узор, ровный и красивый. Вплетала Белую нить тонкими пальчиками, и розовело Куприяново лицо, глаза стали смотреть ясно, он словно очнулся от самого глубокого сна.
Куприян почуял, как силы возвращаются к нему, горячая волна покатилась по всему телу, стало жарко и захотелось есть. Он взял Анютину ладонь в свою руку, сжал, думая, что это её возвращение так на него подействовало.
- Ну, вот и ладно, - сказал Дед Баготь, хлопнув себя по колену, он поглядел, как Ольша завершает узор, - Давайте-ка и вечорять станем. Всем подкрепиться надо, а у Ольши в печи щи давно поспели.
Усталая Анюта благодарно поглядела на Ольшу, всё она понимала, кто просил за них с Куприяном. Достала из кармана тонкую нитку бус, красные, гранатовые. Когда-то бабушка Марья ей подарила шкатулку, там было несколько ниток с красивыми бусинами- сперва синие, как Анютины глаза, вторые зеленоватые, как молодые листочки, и эти, красные, словно кровь.
- Голубенькие тебе, Аннушка, красоту души твоей они хранить станут, - говорила бабушка Марья Анюте, - Другие, зелёные, дорогу твою охранят, а красная нить… красную ты подари той, кто по сердцу тебе придётся за доброту свою. Она сестрой тебе станет названой и никогда не предаст.
Вот эту нитку, красную, и подарила Анюта Ольше в благодарность за доброту. Дед Баготь тоже принял дар от Анюты - рубаху вышитую, благодарно кивнул и рукой узор погладил.
После вечорять сели, уже разливалась ночь над Вечной топью, и тихая Ольшина песня неслась над тёмной гладью. Прощальная песня, утром провожать гостей доведётся, о том и пела прекрасная Ольша, только теперь она не плакала, светла была её улыбка.
Утро только занялось, когда синим заиграло в Книжной Лавке, подскочил задремавший Ермил, сонный Ларион поднял голову. Открылся Путь, разнёсся по Лавке горьковатый запах ивовой коры и болотной травы. Вернулся Куприян в Лавку, долг свой исполнять, хранить Пути и Перекрёстки, вернулся не один, а вместе с той, которая его любила и спасала, и кого сам он любил больше жизни.
Окончание здесь.
Дорогие Друзья, рассказ публикуется по будним дням, в субботу и воскресенье главы не выходят.
Все текстовые материалы канала "Сказы старого мельника" являются объектом авторского права. Запрещено копирование, распространение (в том числе путем копирования на другие ресурсы и сайты в сети Интернет), а также любое использование материалов данного канала без предварительного согласования с правообладателем. Коммерческое использование запрещено.
© Алёна Берндт. 2026