Кассир в «М.Видео» провёл сертификат через сканер, посмотрел на экран и провёл ещё раз. Потом повернул монитор так, чтобы Алина видела.
— Баланс нулевой. Списание вчера, онлайн-заказ.
Алина перехватила Артёмку поудобнее — он сидел на руке и тянулся к витрине с чехлами — и уставилась на экран. Ноль рублей ноль копеек. Сертификат на пятьдесят тысяч. Тот самый, который она четыре года зарабатывала, если считать не деньгами, а терпением.
— Я ничего не заказывала.
— На горячую линию позвоните, — кассир уже смотрел на следующего в очереди. — Там детали дадут.
Она отошла от кассы, усадила Артёмку в коляску, застегнула ремень и только тогда достала телефон. Руки работали нормально, голова — нет. Пятьдесят тысяч. Она их не нашла на улице, не получила в подарок от родственника-миллионера. Она их заработала — в прямом, буквальном, унизительном смысле этого слова.
Четыре года в колл-центре «Ростелекома». Четыре года она надевала гарнитуру в восемь утра и снимала в шесть вечера. Тридцать одна тысяча на руки, если без больничных. С больничными — двадцать четыре. А больничные у неё были часто, потому что Артёмке каждые три недели давали курс промываний в поликлинике, и кто-то должен был его водить. Игорь работал на складе посменно, и смены, как назло, всегда совпадали с записью к лору.
Конкурс «Лучший оператор квартала» она выиграла в марте. Высший балл по клиентским оценкам, ноль пропущенных вызовов, ноль жалоб за три месяца. Ей вручили сертификат на собрании — пластиковая карточка в конверте, логотип «М.Видео», пятьдесят тысяч. Начальница Ирина Сергеевна пожала руку, коллеги похлопали. Вера с соседнего стола шепнула: «Алинка, ты заслужила, хоть себе чего-нибудь купи, а то вечно на семью всё».
Алина уже знала, что купит. Робот-пылесос Xiaomi — двадцать восемь тысяч. У неё третий год колени хрустели так, что на корточки она садилась с упором на стену. Мыть полы в однушке — каждый раз как наказание. И блендер Philips — восемнадцать тысяч, мощный, с чашей. Артёмка из-за аденоидов глотал только пюре, крупные куски не проходили, он давился и плакал. Старый блендер сдох в январе, и она два месяца перетирала всё через сито — бананы, картошку, курицу. Сорок минут на каждое кормление.
Сертификат она убрала в паспорт и носила с собой — в сумке, во внутреннем кармане на молнии. Дома оставить боялась. Не потому что кто-то украдёт — а потому что это была единственная вещь за последние годы, которая принадлежала только ей.
Игорь попросил посмотреть сертификат в пятницу вечером. Артёмка уже спал, Алина гладила рубашки на завтра — свою белую и Игорю серую.
— Слушай, дай глянуть карточку. Хочу понять, можно на неё PlayStation добрать с доплатой.
Алина остановила утюг.
— Какой PlayStation?
— Ну, прикинуть хочу. Не покупать, просто посмотреть.
Она достала сертификат. Игорь повертел карточку в руках, потом поднял телефон и сфотографировал штрихкод. Щёлк.
— Зачем фотографируешь?
— Да просто, чтоб номер был. На сайте проверю баланс, и всё.
Он вернул карточку. Алина убрала её обратно в паспорт. Что-то кольнуло, но она привычно задвинула это «что-то» подальше. Игорь часто так делал: просил «просто посмотреть», «просто прикинуть». Обычно этим и заканчивалось.
Обычно — но не в этот раз.
В воскресенье утром она собрала Артёмку, сложила коляску, спустилась с девятого этажа на своих двоих — лифт опять не работал, третью неделю — и поехала в «Гринвич». Два автобуса с пересадкой, сорок минут. Артёмка всю дорогу канючил, потому что хотел на площадку, а не в торговый центр. Она купила ему творожный сырок за двадцать пять рублей на остановке и пообещала, что в «Гринвиче» есть игровая зона. Игровая зона там была, за четыреста рублей в час. Четыреста рублей у Алины лишних не было. Она просто надеялась, что Артёмка не вспомнит.
Она прошла через весь торговый центр с коляской, отстояла очередь на кассе, и когда кассир сказал «баланс нулевой» — сначала не поняла.
Стояла у кассы с карточкой в руке и смотрела на монитор. А потом убрала карточку в паспорт, паспорт в сумку, застегнула молнию — и вывезла коляску в коридор торгового центра.
Артёмка сказал:
— Мама, а робот?
— Подожди, Тёма.
Она достала телефон. Хотела набрать Игоря — и увидела входящее от Тамары Ивановны. Свекровь.
Голосовое сообщение. Тридцать восемь секунд.
У Тамары Ивановны была привычка: голосовые она записывала так, будто вела утреннюю передачу на областном радио. Бодро, звонко, с интонациями именинницы. Алина нажала «play» и прислонила телефон к уху прямо посреди «Гринвича», между магазином обуви и детской каруселью.
«Алиночка, солнышко, спасибо тебе огромное и Игорёчку! Мы с девочками — ну, ты знаешь, Клавочка, Ниночка, Зоя — заказали на твой сертификатик караоке-систему! У Клавочки юбилей через неделю, шестьдесят пять лет, будем петь, гулять, красота! Игорёчек сказал, ты не против, ты всё равно себе ничего не выбрала, так что всё по-семейному! Спасибочки, целую!»
Алина прослушала сообщение дважды. Потом открыла браузер и набрала название, которое свекровь скинула ниже текстом — видимо, хвасталась: «Professional Karaoke Star K-800, два беспроводных микрофона, LED-подсветка, мощность 120 ватт». Цена на маркетплейсе — сорок восемь тысяч семьсот рублей. Она пролистала отзывы. Один запомнился: «Брали маме на юбилей, орёт как на стадионе, соседи вызвали полицию». Рядом — фото: две пожилые женщины на диване с микрофонами, рты раскрыты, на столе перед ними торт с розочками.
Алина засмеялась. Прямо посреди торгового центра, рядом с каруселью, из которой гремела песенка про кузнечика. Засмеялась — и тут же почувствовала, как по щекам потекло. Артёмка снизу, из коляски, смотрел настороженно.
— Мама, ты чего?
— Ничего, Тёма. Поехали домой.
Робот-пылесос, блендер для пюре, формочки-зверюшки за тысячу двести — всё, что она два месяца выбирала, пересчитывала, прикидывала. Вместо этого — караоке для юбилея Клавочки. Клавочки, которую Алина видела два раза в жизни.
Домой вернулась к обеду. Покормила Артёмку — протёрла варёную морковку через сито, добавила куриный бульон, размешала вилкой до кашицы. Артёмка ел медленно, ложку нужно было подносить маленькую, на самом кончике. Если кусочек попадался крупнее горошины — давился, кашлял, пугался и потом полчаса отказывался есть вообще. Врач говорил: пока аденоиды не удалят, так и будет. Операцию ждали на июнь, по квоте. Июнь казался далеко, а сито уже продавилось в центре — металлическая ячейка разошлась, и Алина прикладывала к дырке кусочек марли, чтобы всё не проваливалось.
Пока Артёмка ел, телефон загудел. Потом ещё раз. И ещё.
Тамара Ивановна выложила в группу, где была вся родня Игоря, скриншот заказа с сайта «М.Видео». Караоке-система, красно-золотая коробка на рекламной фотографии, «K-800 PRO». Подпись: «Спасибо нашей Алиночке за щедрый подарок для Клавочкиного юбилея! Доставка в среду! Вот что значит — своя невестка, не чужая!»
Сердечки посыпались сразу.
Тётя Женя: «Вот это невестка, золото!»
Дядя Борис: «Молодец, уважает старших, сейчас таких мало».
Двоюродный брат Игоря Лёха прислал огонёк и большой палец.
Алина читала это, сидя на табуретке в кухне, пока Артёмка ковырял морковку. Двенадцать человек в группе. Двенадцать человек увидели, как её наградой распорядились без неё, и всем понравилось. Все решили, что она сама отдала. Что ей не жалко. Что она так и хотела — подарить пятьдесят тысяч на караоке-машину для подруги свекрови.
Она набрала сообщение, перечитала, стёрла. Набрала снова, короче. Отправила:
«Я не дарила. Это мой рабочий сертификат. Я его не отдавала».
Группа замолчала. Ни сердечек, ни огоньков. Алина вытерла Артёмке подбородок, убрала тарелку и стала мыть посуду. Телефон лежал экраном вверх на столе. Двадцать минут ничего.
Потом написала Тамара Ивановна: «Алина, ну зачем при всех? Это же подарок семье. Ты что, жадная?»
Тётя Женя следом: «Ой, ну что такого, один раз для свекрови постаралась, чего сразу скандалить».
Лёха удалил свой огонёк. Дядя Борис молча вышел из группы.
И тут в личное — Игорь. Коротко: «Зачем ты в группу написала?? Мать теперь плачет. Удали сообщение».
Алина не стала отвечать текстом. Позвонила. Игорь снял не сразу — на пятый гудок.
— Алин, ну зачем ты так, — голос у него был не виноватый. Раздражённый. — Мать хотела как лучше. У Клавы юбилей, они давно эту штуку хотели.
— Игорь, это мой сертификат. Я его на работе получила. За четыре года без единой жалобы.
— Ну и что? Ну что тебе, пылесос дороже отношений с моей мамой? Она старый человек, ей радость нужна. А полы — руками помоешь, что тебе, тяжело? Молодая ещё.
Алина молчала. Артёмка в комнате включил мультик — через стенку было слышно заставку «Фиксиков».
— Я блендер хотела. Для Тёмки. Он через сито ест второй месяц. Сито уже дырявое.
— Купим потом блендер, на зарплату.
— На какую? На мои тридцать одну или на твои двадцать восемь?
— Вот ты всё о деньгах. Мать права — ты считаешь, считаешь, а о людях не думаешь.
Он положил трубку. Так и сказал — «о людях не думаешь» — и положил. Алина посмотрела на экран — «Вызов завершён. 1:42». Минута сорок две. Столько понадобилось, чтобы сказать ей, что она жадная, бессердечная и вообще молодая, помоет.
Она хотела перезвонить — и не стала. Домыла посуду, вытерла стол, уложила Артёмку. Он заснул быстро, в обнимку с плюшевым псом, у которого давно оторвалось ухо — и Алина всё забывала пришить.
Игорь был на вечерней смене. Вернётся после одиннадцати.
Алина достала ноутбук — старенький, служебный, ей давали на время удалёнки, потом забыли забрать. Открыла браузер. Игорь пользовался тем же ноутбуком, когда сидел вечерами на маркетплейсах — выбирал то удочки, то запчасти для машины, которой у них давно не было. Пароли он не запоминал, но браузер запоминал за него. Алина набрала «М.Видео», сайт открылся, и в правом верхнем углу стояло: «Игорь Р.» Вошёл и не вышел.
Она нажала «Мои заказы».
Заказ нашёлся сразу. Оформлен в субботу, 22:17, — когда она уже спала. Модель — «Professional Karaoke Star K-800». Сорок восемь тысяч семьсот. Оплата — подарочная карта. Адрес доставки — улица Черняховского, 48, квартира 15. Не их адрес. Свекрови, на Сортировку. Доставка назначена на среду. Статус — «Собирается на складе».
Он не просто сфотографировал код. Он дождался, пока она уснёт, зашёл на сайт, ввёл данные сертификата и оформил заказ. Выбрал модель, положил в корзину, вбил мамин адрес. Это не «прикинул». Это план.
Алина смотрела на экран. Рядом со статусом заказа была кнопка — серая, неприметная: «Отменить заказ». Пока товар не передан курьеру, покупатель может отменить. Она это знала, потому что сама однажды отменяла заказ — детский комбинезон, который оказался не того размера.
Она подвинула курсор к кнопке и остановилась. Это аккаунт Игоря. Это его заказ. Она сейчас зайдёт в его личный кабинет и отменит то, что он оформил. Он ей этого не разрешал. Точно так же, как она не разрешала ему тратить сертификат.
Мысль была короткая и ясная: он не спрашивал — она не будет.
Нажала «Отменить заказ». Всплыло окно: «Вы уверены? Средства вернутся на подарочную карту в течение нескольких минут». Нажала «Подтвердить». На экране появилось: «Заказ отменён. Возврат: 48 700 ₽ на подарочную карту».
Алина вышла из аккаунта Игоря. Зашла на страницу управления подарочными картами, ввела номер своего сертификата и старый пин-код — четыре цифры, год рождения Артёмки. Баланс: 50 000 рублей. Вернулись. Она тут же сменила пин-код на новый, который придумала из головы, и записала его на бумажку, которую убрала в карман зимней куртки в шкафу.
Потом положила в корзину робот-пылесос Xiaomi за двадцать восемь тысяч — белый, с влажной уборкой, в отзывах писали «тихий, не пугает детей и животных». Блендер Philips за восемнадцать тысяч — стационарный, с мельничкой и чашей на два литра. И силиконовые формочки для детского пюре — тысяча двести. Набор из шести штук, в виде зверей: медведь, заяц, лиса, ёжик, сова, кит.
Итого — сорок семь тысяч двести. На карте останется две тысячи восемьсот.
Нажала «Оплатить», ввела новый пин-код. Подтверждение пришло через минуту. Доставка — вторник, с десяти до четырнадцати.
Она закрыла ноутбук, убрала его на полку и достала блокнот, куда записывала Артёмкины приёмы лекарств и даты промываний. Среда — промывание, не забыть записаться.
Входная дверь щёлкнула в двадцать три десять. Игорь. С вечерней смены.
Он прошёл в коридор, разулся. Заглянул на кухню — Алина сидела за столом с блокнотом. Буркнул «привет», открыл холодильник, достал кефир. Сел напротив, отпил из пакета и полез в телефон — привычка, как зубы почистить.
Алина видела момент, когда он прочитал письмо. Палец перестал скользить по экрану, брови сдвинулись. Он поднял на неё глаза.
— Ты отменила заказ?
— Да.
— Как? Откуда ты — — он осёкся. Посмотрел на ноутбук на полке. Понял. — Ты залезла в мой аккаунт?
— Ты залез в мой сертификат.
Игорь поставил кефир на стол. Резко, так что плеснулось на клеёнку.
— Это другое, Алин. Я для семьи. А ты за моей спиной. В мой личный кабинет.
— А сертификат оформить на мамин адрес, пока я сплю, — это не за моей спиной?
Он не ответил. Вместо этого встал и пошёл в коридор — Алина слышала, как он набирает номер. Голос из коридора, приглушённый: «Мам, она отменила. Да, сама. Через мой аккаунт. Я не знаю. Я не знаю, мам».
Вернулся через три минуты с телефоном в руке.
— Мать хочет с тобой поговорить.
— Пусть позвонит мне на мой номер, — сказала Алина. — Я никуда не денусь.
Игорь передал это в трубку, послушал ответ и сел обратно. Телефон Алины зазвонил через полминуты.
— Алина, — голос Тамары Ивановны был без «солнышка» и без «целую». Сухой, обиженный. — Как ты могла? У Клавочки юбилей в субботу. Люди приглашены. Я ей обещала караоке. Что мне теперь сказать?
— Тамара Ивановна, для Клавочки скиньтесь сами. Вас в группе двенадцать человек. По четыре тысячи — и караоке ваше.
Тишина в трубке. Игорь сидел напротив, слышал всё — кухня маленькая, в однушке всё слышно.
— Ты серьёзно? Хочешь, чтобы пожилые люди на пенсии скидывались?
— А я — оператор колл-центра на тридцати одной тысяче — должна покупать караоке для чужого юбилея?
Игорь подался вперёд:
— Ну хватит, а? Мать старый человек, ей радость нужна. Клава всё время её подкалывает — то внук у Клавы за границей, то дочь Клавы ремонт сделала. Мать хотела один раз показать, что у неё тоже — семья крепкая, невестка подарок сделала. А ты это забрала.
Алина посмотрела на него. Он вроде бы даже не врал. Он правда так видел: мать хотела не караоке, а статус перед подругой. И он дал ей этот статус — расплатившись чужим сертификатом. Чужие колени, чужое дырявое сито, чужие сорок минут на каждое кормление — это в расчёт не вошло.
— Тамара Ивановна, — сказала Алина в трубку, — я вас уважаю. Но это мой сертификат, я его четыре года зарабатывала. Я купила на него блендер для вашего внука — чтобы он мог нормально есть. И пылесос — потому что мне полы мыть тяжело.
Свекровь помолчала. Потом сказала — и в голосе было не раздражение, а что-то глубже, застарелое, выношенное:
— Хорошая жена думает о семье, а не считает, кто сколько вложил.
И повесила трубку.
Игорь допил кефир, смял пакет, бросил в сторону ведра. Промахнулся, пакет лёг на пол. Поднимать не стал.
— Ладно. Как хочешь. Только потом не удивляйся, что с моей роднёй у тебя отношения не складываются.
— Они и до караоке не складывались. Только раньше это стоило мне нервов, а теперь чуть не стоило пятьдесят тысяч.
Он ушёл в комнату. Дверь закрыл тихо — не хлопнул, не ударил. Аккуратно прикрыл, как будто в комнате больной. Это было хуже, чем скандал. Скандал — это хотя бы разговор.
Алина вытерла кефир с клеёнки, подняла пакет с пола и выбросила в ведро. Подумала: может, свекровь и права. Может, хорошая жена не считает. Может, хорошая жена отдаёт пылесос, блендер и формочки-зверюшки — и улыбается, и говорит «конечно, для Клавочки ничего не жалко». И моет полы на больных коленях, и протирает сыну еду через дырявое сито, и не жалуется.
Может быть. Но она устала быть хорошей женой для всех, кроме себя.
Вторник. Артёмка с утра был весёлый — у воспитательницы в садике санитарный день, идти никуда не нужно. Он сидел на полу в коридоре и строил башню из конструктора «Лего», который ему передала двоюродная сестра — половины деталей не хватало, но Артёмке было всё равно, он строил из того, что есть.
Звонок в дверь — десять тридцать. Курьер. Две коробки, одна большая, одна поменьше. Расписалась, затащила в прихожую. Артёмка бросил башню и подбежал.
— Мама, это что?
— Сейчас посмотрим.
Вскрыла большую коробку кухонным ножом, достала белый диск пылесоса, поставила на пол. Нашла кнопку. Нажала. Он пискнул, загорелся голубой огонёк и поехал — тихо, ровно — прямо под диван, развернулся там, вышел обратно и пошёл вдоль плинтуса.
Артёмка застыл в дверях с деталью конструктора в кулаке.
— Мама. У нас теперь РОБОТ?
— Робот, — сказала Алина.
Она села на пол, прямо на линолеум, спиной к стене. Артёмка плюхнулся рядом, прижался плечом. Пылесос объезжал ножку стула, возвращался, нырял под кресло, выползал обратно. Артёмка следил за ним не отрываясь и шептал:
— Он думает, мам. Вот сейчас он думает, куда ему ехать.
В группе с роднёй Игоря с воскресенья не появилось ни одного нового сообщения. Ни одного. Никто не скинулся на караоке для Клавочки. Караоке оказалось нужно ровно до тех пор, пока за него платил кто-то другой.
С Игорем они разговаривали короткими фразами — «каша на плите», «Тёмку забери в три», «в среду промывание». Может, это пройдёт. Может, нет. Алина не знала. Знала только, что маленькая коробка с блендером стояла на кухне, ещё нераспакованная, и что сито можно наконец выбросить.
Она поднялась с пола, прошла на кухню, вытащила блендер из коробки, сполоснула чашу и поставила на базу. Достала из холодильника банан, нарезала кружочками, залила молоком, закрыла крышку и нажала кнопку.