Глава 37
Рита чувствовала себя отвратительно, она сама не знала почему. Было как‑то неспокойно на душе, что‑то её напрягало, словно невидимая тяжесть давила на плечи, мешая дышать полной грудью. Мысли крутились в голове разные, некоторые её пугали, не давая сосредоточиться. Она попробовала позвонить Глебу. Гудки тянулись бесконечно, будто время решило над ней поиздеваться. Он долго не брал трубку, а когда, наконец, ответил, в голосе звучала неприкрытая досада:
— Я на работе, мне некогда, — бросил он коротко и без лишних объяснений.
Рита опустила руку с телефоном, ощутив, как внутри всё сжалось от обиды. Экран смартфона тускло мерцал в полумраке комнаты, напоминая о её одиночестве. Она долго сидела неподвижно, уставившись в одну точку, пока внутри не закипела смесь боли и гнева — жгучая, съедающая изнутри.
Решительно выпрямившись, она села за ноутбук. Пальцы быстро забегали по клавиатуре, создавая аккаунт под чужим именем — будто это могло защитить её от собственных эмоций. Затем она начала писать. Строка за строкой, абзац за абзацем — слова лились потоком, освобождая душу от груза невысказанных чувств. В статье она честно и без прикрас описала всё, что с ней произошло и происходит сейчас. Рассказала, как любит его — до потери сознания, до дрожи в руках, до слёз, которые она прячет по ночам в подушку. И как он, казалось, просто плюёт на эти чувства — равнодушно, буднично, будто они ничего не значат. В конце она поставила вопрос, который мучил её больше всего
- Как мне поступить?
На неё обрушился шквал комментариев — будто прорвало плотину. Экран заполнился сообщениями, одно за другим:
- Ты дура? Как можно так унижаться перед мужиком? Если ты сама себя не любишь и не уважаешь, чего тогда от него требуешь.
— Бросай его, он тебя недостоин!
— Может, он просто занят? Не делай поспешных выводов.
— Ты слишком эмоциональна, успокойся.
— Знакомая ситуация, я бы на твоём месте уже всё выяснила в лицо.
— Любовь должна быть взаимной, иначе это не любовь.
Рита читала их, и эмоции сменяли друг друга: сначала надежда, потом сомнение, затем — ещё большая растерянность. Одни слова подталкивали к решительным действиям, другие призывали к осторожности. Она закрыла ноутбук, обхватила голову руками и прошептала в пустоту комнаты:
— Что же мне делать?
.Тишина не дала ответа. За окном шумел город, где тысячи людей решали свои проблемы, строили планы, любили и расставались. А Рита всё сидела, пытаясь найти в себе силы, сделать выбор — тот самый, который, возможно, изменит её жизнь.
Она поправила прядь волос, упавшую налицо, и в очередной раз посмотрела на часы. Стрелки неумолимо ползли к семи часам вечера, Глеб должен был вернуться с работы ещё час назад. В комнате царила тишина, нарушаемая лишь смехом детворы и голосами мам за окном.
Она специально освободила вечер для этого разговора — важного, решающего. Рита долго собиралась с мыслями, продумывала каждое слово. Ей нужно было понять: хочет ли Глеб строить с ней будущее? Его настроение, реакция, взгляд — всё это должно было дать ей ответ, которого она так боялась и одновременно жаждала.
За окном стемнело. Город окутала вечерняя дымка, огни фонарей чуть покачивались от ветра, освещая на асфальте небольшой круг. Рита подошла к окну, прижалась лбом к прохладному стеклу. В голове крутились вопросы - Почему опять задерживается? Что случилось? Она пыталась найти оправдания его опозданию, цеплялась за любую мысль, лишь бы не думать о самом плохом.
Телефон молчал. Ни сообщения, ни звонка. Рита нервно ходила из комнаты в комнату, снова и снова проверяя экран телефона. Время тянулось бесконечно. Она заварила чай, но он так и остался нетронутым. Она села на диван, обхватила колени руками. В памяти всплывали моменты их совместной жизни: первые свидания. Уже тогда он не пылал к ней любовью, а сейчас между ними выросла стена, которую она не могла преодолеть в одиночку.
Полночь. Рита всё ещё сидела у окна, вглядываясь в темноту улицы. Фонари отбрасывали тусклый свет на асфальт, редкие машины проносились мимо, оставляя за собой брызги. Она уже не пыталась придумать оправдания — тревога сменилась тяжёлой пустотой.
Наконец, решив, что ждать дальше бессмысленно, Рита легла в постель. Сон не шёл. Мысли крутились в голове, как заезженная пластинка. Она то засыпала на несколько минут, то резко просыпалась, проверяя время.
Глеб так и не появился.
********
А в это время Глеб, далёкий от её тревог и ожиданий, прекрасно проводил время в постели Ульяны. Он смеялся, шептал что‑то ей на ухо, целовал её волосы. Ульяна уже спала, уютно свернувшись калачиком, а он всё не мог уйти — так тепло и спокойно было рядом с ней.
Только в три часа ночи Глеб осторожно встал, стараясь не разбудить Ульяну. Он быстро собрался, бросил последний взгляд на спящую женщину и тихо вышел из квартиры. В голове не было ни вины, ни сожаления — только лёгкость и предвкушение нового дня.
Утром Рита проснулась от звука будильника. Несколько секунд она лежала с закрытыми глазами, надеясь, что вчерашний вечер — всего лишь дурной сон. Но реальность оказалась жестокой: Глеб так и не пришёл домой. Она быстро вскочила, оглядела комнату — его вещей не было.
В коридоре послышались шаги. Рита замерла у двери прислушиваясь. Вот сейчас он войдёт, извинится за опоздание, обнимет её… Но шаги стихли где‑то вдалеке. Через минуту хлопнула входная дверь — Глеб уехал на работу, даже не заглянув к ней в комнату.
Рита опустилась на стул, чувствуя, как внутри что‑то надломилось. Ожидание, надежды, страхи — всё это теперь казалось бессмысленным. Она так и не получила ответа на свой вопрос, но, возможно, молчание сказало ей больше, чем любые слова.
***
Она взяла наличные и карту, собрала какие‑то вещи и поехала в частную клинику. В голове крутились одни и те же мысли:
-Я все делаю правильно!
. Пальцы нервно сжимали сумку — внутри лежали документы, несколько свёрнутых купюр и банковская карта.
Город мелькал за окном такси: серые многоэтажки, яркие вывески магазинов, редкие островки зелени. Она смотрела на всё это будто сквозь туман — взгляд был расфокусирован, а сознание целиком поглотила тревога. В ушах до сих пор звучали слова тех комментариев, которые до сих пор поступали, и больше было тех, кто советовал послать Глеба далеко и надолго. Её сердце разрывалось между любовью к нему и к себе. Кого она должна выбрать? Если слушать советы, то себя. Только себя.
Подойдя к регистратуре, она на мгновение замерла, сделала глубокий вдох и чётко сказала:
— Мне нужно сделать а***т. Сегодня.
Девушка за стойкой подняла глаза, поправила очки и спокойно уточнила:
— Вы наблюдаетесь у нас?
— Нет, но а***т хочу сделать здесь, — ответила она твёрдо, стараясь не выдать дрожь в голосе.
Она знала: если поедет в клинику, где отец вкладывает деньги, то через пять минут он будет знать о её желании. А это значит — упрёки, ультиматумы, давление, разговоры «по душам», которые на деле лишь попытка подчинить её волю. Нет, этого она не хочет.
Девушка кивнула, что‑то отметила в компьютере, распечатала талон и протянула его:
— Поднимитесь на третий этаж, кабинет 307. Врач вас примет через пятнадцать минут.
— Спасибо, — тихо ответила женщина и направилась к лестнице.
Каждый шаг давался тяжелее предыдущего. Ступени, перила, указатели — всё казалось чужим и враждебным. В груди нарастало ощущение пустоты, будто она шла не в кабинет врача, а на какой‑то судьбоносный экзамен, где нет правильных ответов.
На третьем этаже было тихо. Несколько стульев у стены, плакат о правилах приёма, часы, тикающие слишком громко. Она села, положила сумку на колени и сжала её так, что побелели костяшки пальцев. В голове проносились воспоминания, но она их гнала, ничего хорошего она не могла вспомнить.
Дверь кабинета открылась. Из неё вышла другая пациентка — молодая, с заплаканными глазами и бледным лицом. Она на мгновение встретилась взглядом с ожидавшей, кивнула как‑то обречённо и пошла прочь.
— Следующий, — раздался голос из кабинета.
Она встала, поправила свободный красивый жакет, сделала шаг вперёд и переступила порог. Врач — средних лет женщина с усталыми, но добрыми глазами — подняла взгляд от бумаг.
— Присаживайтесь, — сказала она спокойно. — Расскажите, что вас беспокоит?
Рита села, сглотнула и начала говорить. Слова шли сначала медленно, будто через силу, потом — быстрее, сбивчивее. Она рассказывала не только о текущей ситуации, но и о страхе, о давлении, о том, что не чувствует себя готовой, что её выбор — это не легкомыслие, а отчаянный шаг к сохранению себя.
Врач слушала внимательно, не перебивала. Потом задала несколько вопросов — о здоровье, о сроках, о планах на будущее. Заполнила какие‑то формы, объяснила процедуру, возможные риски и последствия. Говорила без осуждения, без лишних эмоций — профессионально и бережно.
— Подумайте ещё, не будете ли вы жалеть потом, убив своего ребёнка — добавила она в конце.
Рита посмотрела ей в глаза и тихо, но уверенно произнесла:
— Я решила.
Врач кивнула.
— Хорошо. Тогда давайте начнём с анализов.
Анализы сдала быстро, через час они были готовы.
-Всё нормально у меня? - спросила Рита
-Да, всё хорошо.
В коридоре по‑прежнему тикали часы. Но теперь, когда решение было озвучено вслух, внутри что‑то изменилось. Не стало легче, не исчез страх, но появилась ясность. Она сделала выбор. И теперь нужно было идти до конца.
Через три часа она лежала в палате. Ни слёз, ни сожаления о сделанном не было. - Зачем мне о нём память, если он меня не любит, значит, и ребёнка любить не будет. А я хочу, чтобы мой сын или дочь были счастливы. К вечеру она была дома. Глеба не было, но её это больше не волновало.
-Папа, я хочу уехать в Англию, навсегда. Заявление на развод я подала через Госуслуги. Закажи мне билеты и посмотри квартиры, купи мне небольшую.
-Рита, что ты придумала опять, ты хотя бы роди здесь.
-Некого мне рожать, я сегодня освободилась от ребёнка Глеба. Прости меня за всё.
-Рита! - но он уже слышал короткие гудки.