Железная входная дверь с трудом поддалась напору, и в теплый коридор загородного дома ворвалась злая декабрьская метель. Снежные вихри сразу закружились над дубовым паркетом, а ледяной ветер остудил горячие щеки хозяев. Елена зябко повела хрупкими плечами и плотнее запахнула тонкую шаль.
На пороге возникли две фигуры в массивных зимних куртках. Виктор и Марина шумно шагнули внутрь, принесли с собой запах озона, мокрой шерсти и выхлопных газов. Их голоса сразу заполнили тишину прихожей, разрушили спокойствие вечера и создали атмосферу суеты. Андрей с искренней улыбкой шагнул навстречу старому другу, широко раскинул руки и крепко обнял его за плечи. В свои пятьдесят лет именинник сохранял отличную физическую форму, регулярно посещал спортзал и носил дорогие костюмы. Однако никакие деньги не могли стереть глубокие морщины на его лбу, а тусклый взгляд выдавал огромную внутреннюю усталость от ежедневной корпоративной борьбы.
Виктор, напротив, выглядел суетливым и помятым. Он долго отряхивал снег с тяжелых ботинок, громко смеялся, сыпал неловкими шутками и хлопал хозяина по спине с излишним энтузиазмом. Его жена Марина стянула с головы шерстяную шапку, нервно поправила непослушные пряди и окинула прихожую внимательным взглядом. Ее глаза скользнули по роскошной итальянской мебели из массива ореха, задержались на огромной хрустальной люстре и выдали тайную зависть. Она прекрасно помнила времена, когда они с Еленой в голодные девяностые годы делили одну тесную комнату в студенческом общежитии и часто мечтали наесться до отвалу. Теперь же между ними пролегла непреодолимая финансовая пропасть. Елена перехватила этот ревнивый взгляд, однако сохранила на лице выражение вежливого радушия. Великолепная хозяйка умела виртуозно скрывать свои истинные эмоции за дежурной светской улыбкой и плавными жестами.
Воздух в коридоре постепенно нагревался. Ароматы дорогого женского парфюма с нотами горького миндаля смешались с густым запахом горячей еды. На кухне в духовке томилась утка с яблоками и корицей, и этот сладковатый, пряный дух обещал гостям уютный, долгий вечер.
Через несколько минут на подъездной дорожке скрипнули тормоза. К крыльцу приблизился черный внедорожник, и вскоре в дверях возник Павел. Успешный адвокат и убежденный холостяк никогда не позволял себе лишней суеты. Он аккуратно стряхнул снежинки с кашемирового пальто, повесил его на отдельную вешалку и одарил компанию своей фирменной, слегка снисходительной улыбкой. Холодный блеск его серых глаз контрастировал с общим праздничным настроением, однако Андрей радостно пожал руку и этому гостю.
В просторной гостиной жарко пылал камин, сухие березовые поленья приятно потрескивали и разбрасывали золотистые искры. На низком стеклянном столике рядом с креслами хозяева подготовили место для подарков. Павел подошел к нему первым, величавым жестом достал из внутреннего кармана плоскую бархатную коробочку и вручил ее имениннику. Внутри на шелковой подушке лежали тяжелые швейцарские часы. Холодный металл циферблата тускло блеснул в свете пламени, и все гости моментально оценили внушительную стоимость этой вещи. Андрей кивнул в знак благодарности, крепко пожал руку Павлу и аккуратно отложил подарок.
Очередь перешла к Виктору. Он нервно прокашлялся, суетливо похлопал себя по карманам пиджака и извлек старинный серебряный портсигар. Металл украшала тусклая гравировка неясного происхождения. На фоне роскошного дара адвоката этот предмет смотрелся откровенно жалко, вызывал у присутствующих чувство острой неловкости. Марина густо покраснела от стыда, резко отвернулась к панорамному окну и начала пристально рассматривать морозные узоры на стекле, лишь бы не встречаться ни с кем взглядом. Виктор попытался сгладить момент, заговорил о долгих поисках в антикварных лавках и особом символическом значении портсигара для их старого студенческого братства. Андрей мягко прервал неловкий поток его слов, дружески похлопал товарища по плечу и поблагодарил за память, после чего поспешил перевести внимание на жену.
Елена с грациозной плавностью пригласила компанию за стол в центре гостиной. Его сервировка поражала воображение своей безупречной эстетикой. Высокие восковые свечи горели ровным пламенем, отбрасывали теплые блики на объемные хрустальные бокалы, серебряные столовые приборы и белоснежную скатерть. Вскоре хозяйка принесла главное блюдо на огромном фарфоровом подносе. Горячий мясной аромат окончательно вытеснил воспоминания о зимней стуже, и гости с видимым удовольствием заняли свои места. Мужчины разлили по бокалам горячий гранатовый пунш. Друзья поклялись еще в юности вести трезвый образ жизни и с тех пор не нарушали данного обещания. Густой рубиновый напиток источал терпкий аромат гвоздики, корицы и апельсиновой цедры.
Хрусталь отозвался мелодичным звоном. Андрей произнес первый тост, поблагодарил друзей за визит в такую ненастную погоду и предложил выпить за нерушимую старую дружбу. За окном в темноте тоскливо выл ледяной ветер, метель с ожесточением швыряла пригоршни колючего снега в стекло, но внутри дома царило ощущение полной безопасности и достатка. Горячий пряный пунш и обильная еда быстро согрели кровь, создали приятную иллюзию абсолютного братства. Мужчины с энтузиазмом вспоминали смешные истории из университетской юности.
- А помните, - начал Павел, - как мы устроили концерт в общаге?
- Еще бы! – живо подхватил Виктор. – Я тогда раздобыл старую гитару. Я знал всего три аккорда, но считал себя виртуозом.
- Вечером в нашей комнате собралась компания. – подхватил именинник.
- Я бренчал и пел что-то про любовь и разлуку. – Виктор мечтательно улыбался.
Через пять минут под дверью уже толпились соседи. Кто-то стучал в такт, некоторые подпевали, а другие слушали.
- Неожиданно в коридоре раздались грузные шаги. - перебил Павел, - и в дверном проеме появился комендант дядя Гриша. Суровой мужчина с бородой и взглядом, способным заморозить кипящий чайник.
— Так, — пробасил он. — Что тут у вас за концерт?
Мы все переглянулись, а Виктор, как самый красноречивый, выступил вперёд:
— Дядя Гриша, это не концерт, а… репетиция! Мы готовимся к студенческому фестивалю!
Комендант скрестил руки на груди.
— И что же вы собираетесь там исполнять?
— Песню про дружбу! — выпалил Андрей.
— Про дружбу? — повторил дядя Гриша. — Ну-ка, давайте послушаем.
Мы переглянулись, вздохнули и заиграли. Получалось не очень стройно, но душевно. Комендант ловил каждое слово, хмурился, потом вдруг усмехнулся:
— Ну ладно, — сказал он. — Только не слишком громко. А то соседи пожалуются.
И ушёл, но через пять минут вернулся с банкой варенья:
— На сладкое, — буркнул он. — Чтобы песня звонче звучала.
Мы радостно закивали. Концерт продолжился, а банка варенья быстро опустела.
- Хоть и говорят, что девяностые годы самые трудные, а мы веселились и не замечали этого. – вспомнил Павел.
Все громко рассмеялись и захлопали ладонями по столу. В эти минуты казалось, будто годы совершенно не затронули их отношения, а огромная социальная пропасть исчезла без следа в теплом свете камина.
После плотного ужина Виктор заметно расслабился и обрел уверенность. Тепло огня и общее дружелюбие усыпили его бдительность. Его движения стали более размашистыми, голос зазвучал громче и настойчивее. Он подался вперед, оперся локтями о край стола и хитро прищурился. В его глазах загорелся знакомый лихорадочный блеск вечного искателя легких денег. Виктор начал заводить разговор издалека о новых экономических тенденциях, упомянул перспективные предпринимательские проекты и плавно перешел к презентации своей новой идеи. Он старательно льстил Андрею, называл его гением бизнеса и намекал на возможность крайне выгодного партнерства.
Марина напряглась, словно гитарная струна. Она резко отодвинула от себя тарелку с едой, сложила руки на груди и бросила на мужа гневный взгляд. Женщина слишком хорошо знала эти интонации и предвидела очередной финансовый крах. Однако Виктор находился в состоянии нервного возбуждения от собственных планов, совершенно не замечал сигналов жены и продолжал свой монолог.
- Это дело верное и сулит огромные прибыли.
Павел сидел напротив него, медленно вращал в длинных пальцах чашку с крепко заваренным черным чаем и внимательно наблюдал за этой сценой. Успешный адвокат кривил тонкие губы в насмешливой полуулыбке и терпеливо ждал нужного момента для удара. Он давно осведомлен о цене слов Виктора и презирал его за хроническую неспособность брать ответственность за свои провалы. Павел позволил фантазеру договорить самую пафосную часть речи о стопроцентных гарантиях возврата инвестиций, а затем сделал медленный глоток обжигающего чая и небрежно поставил фарфоровую чашку на блюдце. Тонкий звон посуды прозвучал неожиданно громко.
Продолжение.