Когда-то и где-то в неведомых землях
степями промытыми волнами воли,
судьбой непреклонной, суровой юдолью,
другой не изведав, иной не приемля,
несла кобылица свою амазонку.
Сквозь струи ветров, сквозь песков перекаты
несла от восхода в чужие закаты.
И жадные вороны мчались вдогонку.
Сама без седла, без узды, без подпруги,
с кровавою раной, тяжёлым дыханьем.
Несла чуть живую, в бреду, без сознанья
Хозяйку, сестру, боевую подругу.
Туда, где на скифских проветренных далях
их вместе повяжут и выкрутят жилы.
Туда, где не знавшую власти кобылу
Когда-то и где-то сарматы взнуздают...
Когда-то и где-то в неведомых землях
степями промытыми волнами воли,
судьбой непреклонной, суровой юдолью,
другой не изведав, иной не приемля,
несла кобылица свою амазонку.
Сквозь струи ветров, сквозь песков перекаты
несла от восхода в чужие закаты.
И жадные вороны мчались вдогонку.
Сама без седла, без узды, без подпруги,
с кровавою раной, тяжёлым дыханьем.
Несла чуть живую, в бреду, без сознанья
Хозяйку, сестру, боевую подругу.
Туда, где на скифских проветренных далях
их вместе повяжут и выкрутят жилы.
Туда, где не знавшую власти кобылу
Когда-то и где-то сарматы взнуздают...