Кадеты, лицеисты, гувернеры-французы и розги — заглянем за фасад «золотого» детства.
Когда мы слышим о воспитании дворянских мальчиков в царской России, воображение рисует кадетов в сверкающих мундирах, лицеистов с кудрями до плеч и беззаботное детство в окружении гувернеров-французов. Романтичный образ, созданный Пушкиным и Толстым, прочно засел в массовом сознании.
Но что скрывалось за парадным фасадом «дворянских гнезд» и элитных учебных заведений? Было ли детство будущих офицеров и государственных деятелей таким безоблачным, как кажется? Или за красивой картинкой стояла жесткая школа выживания, где слабых ломали, а сильных ковали в сталь?
«С пеленок — на службу»
Главное отличие мужского дворянского воспитания от женского заключалось в его цели. Если смолянок готовили к роли украшения общества и образцовой жены, то мальчиков с раннего детства нацеливали на одно — служение Отечеству. Военная служба считалась не просто почетной, а практически единственной достойной для дворянина карьерой.
В 1701 году в Москве была открыта Навигацкая школа — первое в России учебное заведение для подготовки офицеров военно-морского флота. Именно она стала основой для создания Академии морской гвардии в Петербурге, а затем и Морского кадетского корпуса, открытого в 1732 году по указу императрицы Анны Иоанновны. В него принимали дворянских детей от 13 до 18 лет. Всего в России в XVIII веке было основано четыре кадетских корпуса, а в XIX — еще двадцать два.
Детство заканчивалось, едва успев начаться. Мальчиков отдавали в кадетские корпуса и училища с 7–9 лет, а иногда и раньше. Дом, семья, материнская ласка оставались за высокими стенами, куда не пускали даже на каникулы.
Железный режим и «дикие нравы»
Распорядок дня в закрытых мужских учебных заведениях был не менее строгим, чем в Смольном. Подъем в 6 утра, молитва, завтрак, многочасовые занятия до вечера, отбой в 22:00. Но главное отличие заключалось в атмосфере. Как свидетельствуют мемуары воспитанников, в кадетских корпусах первой половины XIX века царили «дикие нравы».
Вот что вспоминает В. Г. фон Бооль, проходивший обучение в Александровском малолетнем Царскосельском кадетском корпусе в 1841–1846 годах:
«Трудно передать словами те чувства тоски и одиночества, которые наполнили всё моё существо, когда моя мать уехала в Петербург, оставив меня одного. Я, росший дома почти без надзора, вдруг попал под строгую дисциплину кадетского корпуса старых времён, где играть и бегать позволялось лишь на определённом небольшом квадрате залы, а летом почти на такой же величины квадрате плаца, со ста другими детьми одной и той же роты; где для того, чтобы пообедать или поужинать, надо было построиться маршировать в столовую всем четырёмстам кадетам в ногу; чтобы выйти на прогулку – опять строиться и маршировать; точно так же маршировать в классы, из классов в спальню, из спальни для умывания…»
Однако автор мемуаров отмечает важную деталь:
«Надо отдать справедливость Александровскому корпусу, что не в нравах заведения было обижать новичков; напротив того, товарищи мои старались всячески развлечь меня».
Это был скорее исключением, чем правилом. В большинстве корпусов новичков ждала суровая инициация.
Система «оседлых» и «кочевых»: кадетское самоуправление
Одним из самых ярких свидетельств о внутренней жизни кадетов являются воспоминания генерала М. И. Лелюхина о 2-м кадетском корпусе в 1837–1845 годах. Он описывает сложную иерархическую систему, которую воспитанники создали сами:
«В первые годы жизни моей в корпусе, в быте кадет, в их понятиях было еще много дикаго и нелепаго... Начиная с первого класса, все кадеты составляли несколько отдельных обществ по числу классов; в каждом обществе были свои законы, свои правления... Одного из кадет "классное общество" избирало в старшие или, попросту, в "коноводы".
Чести этой удостоивались не те воспитанники, которые были старшими в классах по наукам и поведению, а, напротив, те, которые отличались грубыми манерами, физической силой, леностью и были нелюбимы корпусным начальством».
Общество делилось на «оседлых» и «кочевых». Кадет, который отличался угловатыми манерами, чуждался начальников, часто наказывался за грубость и геройски переносил самые строгие наказания, пользовался уважением товарищей и попадал в «оседлые». Напротив, кадет с порядочными манерами, приветливый с начальниками, откровенный, веселый, почти всегда бывал презираем и попадал в «кочевые».
Лелюхин с горечью описывает последствия этой системы:
«Смешно и жалко было видеть, как иногда мальчик с веселым характером, готовый, кажется, целый день бегать и играть, принимал походку пожилого человека, старался пригнать себе широкие панталоны и неуклюжую куртку, ходил задумчивым и говорил басом. Вообще влияние общества "оседлых" было крайне вредно: оно препятствовало мальчику развиваться естественно, выражать свободно...»
Телесные наказания: «розги были гораздо проще»
Система наказаний в кадетских корпусах была суровой. В «Своде военных постановлений» подробно регламентировались «взыскания и поощрения», но на практике многое зависело от личности начальства.
Тот же Лелюхин вспоминает:
*«Я был из счастливейших в то время, ибо замечательно, что в продолжение 9 лет ни разу не был наказан телесно. Таких кадет было очень немного, потому что иногда за самую маловажную вину наказывали розгами: это было гораздо проще и не стоило труда ротному командиру; пускаться же в назидательныя наставления надобно было прежде еще обдумать, чтобы кратко, ясно и сильно подействовать на воспитанника, иногда 20-ти и более летнего».*
Однако ситуация начала меняться с воцарением Николая I. Как свидетельствуют источники, император посещал корпуса ежегодно, а назначенный главным директором генерал-адъютант Н. И. Демидов стремился смягчить нравы:
«Генерал Демидов умел говорить красноречиво и любил говорить. Приезжая в корпус, он собирал воспитанников, давал нам наставления, как вести себя в обществе... называл нас всегда не иначе, как "детушки мои", порицал грубость, невежество и неповиновение старшим и строго за то взыскивал. От этого "старые кадеты“ начали мало-по-малу исчезать сами собою».
Закалка, которая делает несгибаемыми
Особое внимание уделялось физическому воспитанию. Мальчиков готовили к тому, что их ждет военная служба, тяжелые походы, а в мирной жизни — охота и дуэли. Выносливость была не просто преимуществом, а необходимостью.
Сергей Глинка, учившийся в Кадетском корпусе в 1780-х годах, вспоминал:
«В малолетнем возрасте нас приучали ко всем воздушным переменам и для укрепления телесных наших сил заставляли перепрыгивать через рвы, влезать и карабкаться на высокие столбы, прыгать через деревянную лошадь, подниматься на высоты».
С 1826 года по приказу императора кадет стали водить в летние лагеря. Это произвело настоящий переворот в их жизни:
«Это совершенно оживило воспитанников: многие из них, не имея к кому ходить в отпуск, в продолжение девяти и более лет не видали света иначе, как из окон корпуса, не дышали иным воздухом, как на корпусном плацу... Каково же было их чувство, когда они прошлись по широким улицам столицы, взглянули на многое, достойное внимания, когда совершили двухдневный поход, с привалами и ночлегами по-бивачному».
Гувернеры-иностранцы: «из россиянина образуют иностранца»
Домашнее воспитание в дворянских семьях чаще всего доверяли гувернерам-иностранцам. Мужские пансионы также содержали в основном немцы, а женские — француженки. Результат был плачевным: русский язык, литературу и историю преподавали плохо, если преподавали вообще. Бывали случаи, когда выпускники пансионов не умели читать и писать по-русски.
Министр просвещения в своем докладе императору указывал на опасность такого подхода:
«Юным россиянам внушают презрение к языку нашему и в недрах России из россиянина образуют иностранца».
В 1811 году вышел указ, предписывающий обязательное преподавание русского языка в частных пансионах. Но контроль был формальным, и ситуация менялась медленно.
Воспитание наследников: особая статья
Отдельного внимания заслуживает воспитание будущих императоров. Исследователь М. М. Евтушенко в книге «Воспитание православного государя в Доме Романовых» подчеркивает:
«Воспитание государя — что может быть важнее? От волевых и моральных качеств того, кто встанет во главе государства, зависит судьба народа и державы».
Даже наследники престола не получали поблажек. Будущий император Александр II участвовал в лагерных сборах Кадетского корпуса, где были изнурительные пешие марши в любую погоду с полной выкладкой и грубая солдатская пища. Наследник гордился своей выносливостью и даже зимой гулял без перчаток.
Пьер Жильяр, наставник цесаревича Алексея в 1905–1918 годах, оставил подробные воспоминания о том, как воспитывали последнего наследника престола. Система воспитания царевичей сочетала строгую дисциплину, глубокое религиозное образование и физическую закалку.
«Барская спесь» и «чиновничья кость»: классовая несправедливость внутри стен
Когда мы говорим о дворянских детях, важно понимать: само понятие «дворянство» было далеко не однородным. Внутри благородного сословия существовала жесткая иерархия, которая начинала работать с первых дней пребывания мальчика в учебном заведении.
14% без земли: экономическое расслоение дворянства
Большинство дворян были бедны. В 1834 году 14% всех дворян вообще не имели земли. Более 80% всего сословия составляли мелкопоместные дворяне, имения которых не превышали 100 душ. Примерно 15% помещиков владели от 101 до 500 крепостных, и лишь 3% всех дворян могли похвастаться более чем 500 душами.
Что это значило для детей? Материальный уровень мелкопоместного дворянства не позволял мечтать об образе жизни высшей аристократии. О заграничных путешествиях, дорогих домашних учителях или престижных частных пансионах такие семьи могли только мечтать. Для низшего слоя дворянства единственной реальной возможностью получить качественное образование были государственные дворянские школы — кадетские корпуса, которые во многом для этой цели и создавались.
«Мы были ведь не Чумичкины»: деление на «барский» и «чиновничий» круги
Особой прослойкой было мелкое чиновничество, которое получало дворянство по выслуге (по Табели о рангах), но составляло совсем отдельное общество, дружно презираемое всеми, кто претендовал хоть на какую-нибудь родовитость.
В дворянском обиходе даже практиковалось деление на «барский» и «чиновничий» круги. Принадлежность к тому или иному слою дворянства далеко не в первую очередь зависела от Табели о рангах. Даже очень высокое социальное положение и личная дружба императора не могли поднять человека на соответствующую ступень в глазах общества, если не дополнялись другими факторами. Так, не сделались своими в среде аристократии ни А. А. Аракчеев, ни М. М. Сперанский, несмотря на их большую близость к императору Александру I.
Хвастливое высказывание московской барыни Е. П. Яньковой, урожденной Римской-Корсаковой, ярко иллюстрирует это отношение:
«Мы были ведь не Чумичкины какие-нибудь или Доримедонтовы, а Римские-Корсаковы, одного племени с Милославскими, из рода которых была первая супруга царя Алексея Михайловича».
«Порода» и внешний лоск: как определяли «своего»
При определении «истинного места» дворянина заслуги, конечно, учитывались, но отнюдь не играли главную роль. Зато очень важными считались происхождение («порода»), место службы, родственные связи, а главное — внешний лоск, то, что принято было называть «хорошим тоном»: бытовой уклад, образ жизни, знание французского языка и хороший выговор, манера себя держать, покрой платья, владение светским жаргоном, гигиенические привычки.
Граф В. А. Соллогуб вспоминал, как в его детстве дети «держались в подобострастии, чуть не крепостном праве, и чувствовали, что созданы для родителей, а не родители для них». Но даже внутри этой иерархии существовало свое деление.
Отношения в кадетской среде: «оседлые» против «кочевых»
В кадетских корпусах эта классовая дифференциация приобретала уродливые формы. Как мы уже цитировали воспоминания генерала М. И. Лелюхина, внутри кадетского общества существовало четкое деление на «оседлых» и «кочевых». В «оседлые» попадали кадеты, которые отличались грубыми манерами, физической силой, леностью и были нелюбимы корпусным начальством. Напротив, кадет с порядочными манерами, приветливый с начальниками, откровенный, веселый, почти всегда бывал презираем и попадал в «кочевые».
Эта система была прямым отражением социального положения семей. Дети бедных дворян, не имевшие протекции и средств, чаще оказывались в «кочевых». Дети богатых и родовитых семей, даже если они не отличались особыми успехами, пользовались большим уважением.
4% против 44%: изменение состава офицерского корпуса
К концу XIX века ситуация начала меняться. С воцарением Александра II и началом эпохи реформ офицерский корпус стал открываться для недворян в больших масштабах, чем когда-либо прежде. За почти шестьдесят лет — с окончания Крымской войны до начала Первой мировой — процент недворян в офицерском корпусе вырос с 4 до 44,6%.
Это вызвало серьезную тревогу у представителей родовой аристократии. Они опасались, что выходцы из низших сословий будут ненадежны в поддержке монархии и подорвут социальную власть потомственного дворянства. Существовал также страх, что люди из низших слоев не смогут стать хорошими офицерами.
Гвардейская спесь: элита среди элиты
Особняком стояли гвардейские полки. Именно богатейшие дворяне — те, кто служил в гвардейских полках, — имели наиболее регрессивные взгляды среди офицеров. Они всегда смотрели свысока и на бедных дворян, и на недворян.
Генерал Антон Деникин, сын крестьянина, прошедший путь от рядового до генерала, в своих мемуарах отмечал, что в Киевском юнкерском училище, где он учился в начале 1890-х, офицерские кандидаты относились друг к другу как к равным, независимо от социального происхождения и богатства. Однако это, скорее, было исключением. Социально элитные офицеры (те самые 4%, составлявшие верхушку корпуса) продолжали видеть в офицерах низшего ранга или бедняках не собратьев по оружию, а людей второго сорта.
Как это переживали дети
Для мальчика из бедной дворянской семьи попадание в кадетский корпус или престижный пансион становилось испытанием. Он должен был доказывать свое право находиться рядом с отпрысками знатнейших фамилий не происхождением, а учебой, поведением, а иногда и кулаками.
Для мальчика из богатой семьи система работала иначе. Ему прощали лень, нерадивость, даже грубость — потому что за его спиной стояли связи отца, фамильное имя, состояние.
Однако у этой медали была и обратная сторона. Как отмечают исследователи, именно беднейшие дворяне, получившие образование в кадетских корпусах, часто добивались больших высот на службе. Их мотивация была иной: им не на кого было положиться, кроме самих себя.
Уроки классового расслоения
Система воспитания дворянских сыновей, с одной стороны, усугубляла сословные предрассудки, закрепляя деление на «родовитых» и «выслужившихся». С другой — именно в стенах кадетских корпусов и военных училищ закладывалось то, что позже назовут «офицерским братством», где в окопах Первой мировой богатые и бедные, потомственные дворяне и дети крестьян оказывались равны перед смертью.
Как писал один из исследователей, «приобрести внешний лоск можно было лишь в соответствующем окружении, и ни одна, даже самая искусная, гувернантка не способна была превратить неотесанного деревенского барчука в маленького вельможу, если его родные и соседи не могли похвастаться утонченными манерами». Это означало, что даже в рамках одного учебного заведения дети из разных слоев дворянства жили в параллельных мирах — до тех пор, пока суровая военная служба не стирала эти границы.
Благородство и жестокость: две стороны одной медали
Воспитание дворянского сына было пронизано противоречиями. С одной стороны — культ чести, понятия о долге и служении Отечеству. С другой — жестокая дисциплина, физические наказания и часто — полное отсутствие душевного тепла.
В «Своде военных постановлений» нравственное воспитание определялось как имеющее целью:
«Вселить в питомцев: страх Божий, благочестие, чувство долга, беспредельную преданность Государю и повиновение начальству, а также поддержать нежную почтительность к родителям, уважение к старшим, благодарность и вообще любовь к ближнему».
Главнейшими нравственными качествами полагались:
«Власть над собою, воздержность, укрощение страстей, стремление к усовершенствованию, деятельность, любовь к порядку, честность, бескорыстие, правдолюбие, справедливость, твердость духа, неустрашимость и скромность».
Однако на практике идеалы часто расходились с реальностью. Как отмечают исследователи, «стиль и методы воспитания отражают не столько обычаи дворянства, сколько практику российских чиновников от просвещения». Уровень медицины, гигиены и детской психологии был низким, особенно в первой половине XIX века.
«Крепкое кадетское братство»: другая сторона медали
Несмотря на все тяготы, многие выпускники на всю жизнь сохранили теплые воспоминания о годах, проведенных в стенах учебных заведений. Традиции кадетского братства оказались сильнее казарменной дисциплины.
Выпускница Московского кадетского корпуса СК России Серафима Дронова вспоминает:
«День моего приезда в кадетский корпус стал самым запоминающимся событием. Мы собрались всей ротой на контрольно-пропускном пункте. Тогда еще никто никого не знал... Но когда уже расселились в спальном корпусе, начали знакомиться, общаться, сразу стало так легко и просто, как дома... За четыре года мы невероятно сплотились. Теперь я понимаю, что такое кадетское братство».
Выпускник Севастопольского кадетского корпуса Сергей Аксенов, переехавший из Мелитополя в 2022 году, вспоминает:
«Я тогда был подавлен, жизнь наша стремительно поменялась, пришлось все начинать заново... С первых дней обучения здесь я почувствовал отеческое отношение к себе со стороны всех сотрудников, а пугающее чувство нового и неизвестного исчезло вмиг. Здесь царят уют и тепло, другая жизнь – мирная и полная добра».
Свобода, к которой не готовили
Выпускник кадетского корпуса или дворянского института выходил в мир с отличной физической формой, знанием нескольких языков, умением держать себя в обществе и... полным непониманием реальной жизни.
Многие из них, получив офицерские эполеты, впервые сталкивались с необходимостью самостоятельно распоряжаться деньгами, управлять людьми, принимать решения без оглядки на устав. Одни быстро адаптировались, другие ломались.
Но те, кто выдержал, на всю жизнь сохранили выучку, полученную в детстве. Как говорил один из выпускников, переживший революцию и эмиграцию:
«Институт привил мне дисциплину, стальную закалку и выносливость. Это много раз помогало мне в жизни».
Наследие
Система воспитания дворянских сыновей в Российской империи была жестокой, несовершенной, но она работала. Она создавала людей, способных выдерживать нечеловеческие нагрузки, сохранять достоинство в самых тяжелых обстоятельствах и ставить долг выше личного комфорта.
Казарменные методы и отсутствие душевной теплоты в отношениях с детьми и одновременно с этим привитие чувства долга и ответственность. Эта система нам Суворова, Кутузова, Нахимова, Пушкина, Лермонтова, декабристов и тех самых офицеров, на которых держалась империя.
Как писал император Николай I, обращаясь к кадетам:
«Я вполне уверен, что между нами не было тогда ни одного, который бы хотя на минуту задумался пожертвовать жизнью для него и за него...»
Bellalavanda в телеграм
Bellalavanda теперь и в MAX
Подписывайтесь на мой канал об истории, чтобы не пропустить новые статьи! И спасибо вам за лайки!