Bellalavanda

Невеста выбрала платье красное, как знамя. А отец жениха на роспись не пришёл — прислал телеграмму: «Женился — черт с тобой! Жалею ее, что вышла замуж за такого дурака». Галя знала: Василий расстроился, но старалась отвлечь его задорным своим весельем. Разве можно в такой день грустить? Даже хорошо, что его нет — как неловко и скованно чувствовали бы себя они, да и гости… А Иосиф Виссарионович думает наперёд, решил не смущать молодых. Сама Галина безумно боялась встречи с отцом своего избранника — шутка ли, она вышла замуж за сына Сталина...

«Он же старик!» — ахнула маменька. А Сашенька только прищурила свои большие глаза и засмеялась. Да хоть со стариком, лишь бы подальше от вас и вашей строгости! Она уже давно решила: надоело! Надоело ей сидеть взаперти, надоели институтские классы и муштра...

Сюзанна прижимала руку к животу, мучительно размышляя, что станет делать, когда дитя появится на свет. Отдать его в приют — значит обречь на смерть. Но и оставить невозможно, ведь она сама едва сводит концы с концами, часто ночуя где придётся — в мастерских знакомых художников или кабаках. Почувствовав резкий толчок под ладонью, Сюзанна приняла окончательное решение. Она оставит дитя. Упадёт в ноги к матери, уговорит позаботиться о нём, пока сама не встанет на ноги. В конце концов, им не привыкать...

За парадными залами Зимнего дворца, где в роскошных зеркалах отражались блеск бриллиантов и золотого шитья фрейлинских нарядов, скрывалась совсем другая жизнь. На третьем этаже, куда вели длинные лестницы в 80–96 ступеней, находился знаменитый Фрейлинский коридор — самое густонаселённое и, пожалуй, самое романтичное место императорской резиденции. Здесь, в маленьких комнатках с окнами во двор или на Дворцовую площадь, жили те, кто был обязан всегда находиться рядом с государыней — фрейлины. К 1917 году во Фрейлинском коридоре насчитывалось 64 жилые и служебные комнаты...

Утягивая талию госпожи, Мэри краснела от зависти. Никогда ей добиться такой тоненькой талии, какую можно обхватить ладонями. А кружева на панталончиках — что за прелесть! А кринолин! Вот его Мэри терпеть не могла, хотя госпожа настаивала — носи хотя бы скромный, потому что иначе неприлично. Представьте себе викторианскую леди. Её платье — это целая архитектурная конструкция: корсет, утягивающий талию до осиных размеров, кринолин, раздувающий юбку до немыслимых размеров, и несколько слоёв нижних юбок, которые делают фигуру похожей на колокол...