Рина нашла письмо из банка в почтовом ящике в четверг. Открыла прямо на лестнице, пакет из Магнита поставила на ступеньку, молоко чуть не упало.
«Уважаемая Рина Вячеславовна, уведомляем вас о просроченной задолженности по кредитному договору в размере 847 200 рублей...»
Перечитала три раза. Перевернула конверт. Её адрес. Её имя. Её отчество.
Знаете, бывает ощущение, когда пол уходит из-под ног, но ты не падаешь? Вот это оно.
***
Позвонила в банк. Кредит оформлен по её паспорту, четырнадцатого мая. Девятьсот тысяч. Подпись в договоре. Рина положила трубку, уставилась на стену. И вдруг вспомнила.
Стася попросила паспорт в феврале. Сидели у мамы на кухне, пили чай с пряниками из Фикс Прайса.
– Рин, оставь паспорт на пару дней. Тебя вписать в страховку на машину.
Звучало нормально. Стася одна тянула сына после развода, работала на двух работах. Рина достала паспорт и отдала. Вернула через неделю. Не придала значения.
А в мае Стася пришла в банк с её паспортом и оформила кредит.
***
Позвонила Стасе вечером. На столе кружка с остывшим чаем, на поверхности плёнка, противная, тонкая.
– Стась, мне пришло письмо из банка. Кредит на моё имя. Девятьсот тысяч.
Стася выдохнула длинно, и в этом выдохе было всё: «попалась» и «наконец-то».
– Рин, я собиралась тебе сказать...
– На что пошли деньги?
– На долги. Два кредита висели и микрозайм. Потом Мишутку в больницу положили. Я думала, подзаработаю и закрою, а ты даже не узнаешь.
– Ты закрыла свои долги моим кредитом. И подделала мою подпись.
За окном лаяла собака, монотонно, через равные промежутки.
– Рин, не ходи в полицию. Дай полгода, я закрою.
Рина бросила трубку. Пальцы сжали кружку так, что чай плеснул на клеёнку.
***
Слава вернулся в половине десятого, от него пахло машинным маслом. Увидел конверт на столе, мокрую клеёнку, пролитый чай. Рина рассказала. Слава крутил в руках ключи, связка тихо звякала.
– Рин, это статья. Мошенничество.
– Это моя сестра, Слав.
– Твоя сестра повесила на тебя миллион.
***
К родителям поехала в субботу. Одна, потому что Слава сказал: «Если я поеду, будет скандал».
На плите шкворчала картошка с луком.
– Мам, мне не до картошки. Стася взяла кредит на моё имя.
Мать вытерла руки о фартук. Из зала вышел отец. И по тому, как они переглянулись, быстро, виновато, Рина поняла.
– Вы знали.
– Она рассказала три месяца назад... Обещала, что сама закроет.
– Она украла у меня деньги и подделала подпись. Это преступление.
– Доча, она одна с ребёнком, – отец кашлянул. – Ей тяжело.
– Пап, у нас со Славой ипотека, двадцать три тысячи в месяц. Мы на макаронах живём. А теперь ещё восемьсот тысяч.
И тут мать сказала то, от чего потемнело в глазах:
– Ну прости ты её. Она же семья.
Представляете? Восемьсот тысяч. Подделка подписи. И «прости, она же семья».
Рина развернулась и ушла.
***
Две недели не разговаривала ни с кем из родни. Мать звонила каждый день, Рина сбрасывала. Стася написала в мессенджер: «Прости, продала машину, закрою часть, дай время». Рина прочитала и не ответила.
Слава не давил. Просто каждый вечер клал ладонь ей на плечо, когда она считала на ноутбуке. Ипотека, коммуналка, еда. Если платить Стасин кредит, от двух зарплат останется восемь тысяч на всё.
На подоконнике стоял кактус, который Стася подарила на день рождения. В горшке с надписью «Лучшей сестре». Рина взяла горшок и убрала в шкаф.
***
Через три недели позвонил отец. Не мать, а именно отец, что бывало раз в пять лет.
– Приезжай в воскресенье. Стася тоже будет.
Стася уже сидела за столом, обхватив кружку обеими руками. Похудела заметно, скулы торчат, и глаза красные, будто не спала.
– Рин, я продала машину. Триста двадцать тысяч перевела в банк. Осталось пятьсот двадцать семь.
– Стася, даже по двадцать тысяч в месяц, это два с половиной года.
– Я знаю. Но я отдам.
Отец повернулся от окна.
– Мы с матерью отдадим сто тысяч. Со сберкнижки.
– Пап, у вас там двести. Это ваши похоронные.
Тишина. Часы на стене тикали, старые ходики с кукушкой, которая давно сломалась.
Стася заплакала тихо, без звука, слёзы капали на клеёнку.
Рина села. Взяла кусок хлеба и стала мять корку, просто чтобы руки были заняты.
– Я не пойду в полицию.
Стася вскинула голову.
– Не потому что «семья». А потому что у тебя Мишутка, ему восемь, и ему не нужна мать с судимостью.
Стася закрыла лицо руками.
– Но запомни. – Голос был ровный, без крика, и от этой ровности всем стало не по себе. – Двадцатого числа, каждый месяц, на мой счёт. Пропустишь один платёж, я пишу заявление. Один раз.
– Хорошо.
– И паспорт мой ты больше в руках не держишь. Никогда.
Рина встала.
– Мам, положи картошки с собой.
Мать кинулась к плите, обрадовавшись хоть чему-то нормальному.
***
Первый перевод пришёл двадцатого. Двадцать тысяч. Второй тоже вовремя, двадцать две. Третий тоже в срок.
Рина не звонила Стасе. Стася не звонила ей. Мать звонила обеим: «Стася бледная ходит» и «Рина молчит».
И вот скажите мне, что тут самое тяжёлое? Не деньги. Деньги можно отдать. Самое тяжёлое, что Рина не может заснуть, не проверив паспорт. Каждый вечер открывает ящик комода, достаёт бордовую книжку и кладёт обратно. Слава видит и молчит.
Кактус «Лучшей сестре» так и стоит в шкафу. Рина иногда открывает дверцу, видит горшок, и рука тянется полить. Но закрывает обратно.
Может, когда Стася отдаст последний рубль, Рина достанет его и поставит на подоконник. А может, и нет. Восемьсот тысяч поливать не получится. Только ждать, когда вырастет то, что было до них. Если вырастет.
Простили бы сестру? Или сразу заявление, какая бы родня ни была?
Вам может понравиться:
Спасибо, что читаете! Буду рада обратной связи. Всем тёплого дня!