С первого числа правила поменяли, и теперь фармацевты смотрят в мониторы дольше обычного. Выискивают что-то.
А очередь сопит в спину, тяжелая такая, многослойная. Сзади дед в облезлой шапке то и дело задевает меня палкой. Случайно, конечно. Но неприятно.
Я зашла за упаковкой от давления. Моё давление — штука капризная, как старый телевизор: то ярко показывает, то рябит. Привыкла уже. Тысяча двести на лекарства в месяц — это если не шиковать. А тут вроде как льготу подтвердили.
За стеклом — Галина Петровна. Мы с ней лет десять знакомы, ещё когда она в первой аптеке у рынка работала. Лицо у неё всегда такое, будто она только что лимон съела, но дело своё знает. Пальцы по клавиатуре — стук-стук. Быстро.
— Так, Лидия Николаевна... Давление, сердце. Это есть, — она прищурилась, глядя в синее свечение экрана.
— А вот это почему не берем?
— Что не берем? — не поняла я.
— Препарат по спецзаказу. Форма семь-б. Подпись — Тихонов С.И. Вы за ним три года не приходите, а он в системе висит. Списывать пора, а рецепт-то продлевается. Автоматически.
Я придвинулась ближе к окошку. Стекляшка холодная, мутная.
— Галочка, ты о чём? Мне врач только от давления выписывал. Ну, и витамины в прошлом марте.
Она посмотрела на меня поверх очков. Долго так. Будто я маленькая и капризничаю.
— Лидия Николаевна, ну я же не из головы беру. Вот, черным по белому. Название — «Меморил-С». В скобках пояснение: «для купирования добровольной амнезии». По-нашему — от забывания. Чтобы вспомнить то, что вы сами решили из головы выкинуть.
У меня в животе что-то ёкнуло. Нехорошо так. Тихо. Очередь сзади зашумела: «Женщина, ну вы скоро там? Люди же ждут!» А я стою, как вкопанная.
Знаете, бывает такое чувство, когда в старом пальто находишь в кармане записку своим же почерком, а что в ней и зачем писала — вообще не помнишь. Вроде и твоё, а вроде и чужое. Страшно становится. Не за память даже, а за то, что ты сама от себя спрятала.
— И много там его? — спросила я шепотом.
Галина Петровна снова застучала клавишами.
— Пять коробок накопилось. По одной в квартал положено. Бесплатно же, Лидия Николаевна. Государство заботится, чтобы граждане ничего важного не теряли. А вы всё мимо ходите.
Я вспомнила 2023-й. Сентябрь. Когда Толик уходил, я тогда три дня из дома не выходила. Просто сидела на кухне и смотрела на чайник. Чайник свистит, а я сижу.
Потом встала, собрала все его вещи — даже старые бритвы из ванной, и вынесла на помойку. И вот тогда я себе сказала: «Всё. Забыла. Нету его и не было никогда. Ни Толика, ни этих двадцати лет, ни того, как он на меня смотрел в последний вечер».
И ведь забыла. Действительно забыла. Даже лицо его сейчас вспоминаю, как на плохой фотографии — размыто всё. Удобно так жить. Спокойно. Кран потёк — вызвала мастера. Курицу съела, кости выбросила. Пустота внутри, но чистая такая, выметенная.
— Галочка, а если я его выпью? Это лекарство?
— Ну, вспомните всё, — она пожала плечами.
— Инструкция говорит: восстанавливает нейронные связи в местах эмоциональных блокировок. Всё, что задвинули за шкаф, обратно вывалится. Будете помнить, как оно на самом деле было. Без прикрас.
Я посмотрела на её руки. Сухие, в пятнышках. Она вертела в пальцах обычный рецептурный бланк. Серый такой, невзрачный. В углу четкий штамп: «Отдел 7-Б. К выдаче разрешено».
Семь тысяч шестьсот секунд — это сколько в минутах? Я зачем-то начала считать в уме. Глупость какая. Просто чтобы занять голову цифрами, пока за спиной дед снова тыкал палкой в мои сапоги.
— Не надо, — сказала я.
— Не выдавай.
— Почему? Положено же.
— Пусть лежит. Мало ли что там, за этим шкафом. Вдруг я его не просто так закрыла? Вдруг там такое, с чем я сейчас, в пятьдесят четыре, уже не справлюсь? Мне только моё дай. И всё.
Галина Петровна вздохнула. Громко, по-советски. Достала коробку с моими таблетками от давления, чиркнула что-то в журнале.
— Как знаете, Лидия Николаевна. Только система-то не спит. Она через три месяца опять запрос выдаст. Тихонов этот... он настойчивый. Не любит, когда лекарства пропадают.
Я забрала свой пакет. Вышла на улицу.
Апрель у нас нынче сырой. Грязь по колено, небо как овсяный кисель. Иду к остановке, а сама думаю: а ведь там, в этой коробочке, может, не только Толик. Там, может, и то, как я в детстве на море ездила.
Или как мама смеялась, когда я ей первую зарплату принесла. Я ведь и это под одну гребенку... Чтобы не больно было, всё разом и стерла.
Стою на остановке. В сумке только от давления. Тысячу с небольшим отдала. На зубного опять не хватит. Зато в голове — тишина. Только вот где-то там, в четвертом окошке, меня ждет память. Пять коробок моей настоящей жизни.
А если бы существовало лекарство, которое возвращает всё забытое — вы бы его приняли? Или есть вещи, которые лучше оставить в тумане и не трогать, чтобы не рассыпаться?
Если в вашей жизни тоже случались «тихие сбои», которые не поддаются логике — подписывайтесь. Мы здесь собираем то, что другие стараются не замечать.
В прошлый раз мы обсуждали странную справку из Соцфонда. А сегодня — случай в обычной аптеке, где система оказалась внимательнее человеческого сердца.