Месяц Танечка переваривала известие о том, что квартира в центре, та самая, которую Маша когда-то купила в ипотеку, доставшись ей, своей кровной родственнице, а какой-то падчерице, чужой дамочке, которую Маша подобрала неизвестно где.
— Нет, вы только подумайте, — говорила Танечка своей подруге за чашкой кофе неделю назад. — Она мне двоюродная тетя, а отписала все какой-то Ирке. Это надо оспаривать.
— А вы общались? — осторожно спросила подруга.
— Ну… звонила иногда, справлялась. Но она вечно занята, вечно некогда. Я же звонила, интересовалась!
— И часто?
— Ну, раз в несколько месяцев, с праздниками поздравляла.
Подруга не стала спорить. Танечка же наняла адвоката, который выслушал ее, покивал и сказал:
— Шансы есть, если докажем, что завещание составлено с нарушениями, что тетя была не в себе, на нее давили, она не понимала, что подписывает.
Танечка собрала все, что могла: справки из больниц, показания соседей, которые помнили, что Маша последние годы «как-то странно себя вела». Ну, не то, чтобы странно, просто была замкнутой. Но адвокат сказал, что это можно подать как «психическое расстройство».
Она даже нашла старую соседку, тетю Зину, которая готова была подтвердить, что Маша «после смерти мужа совсем тронулась, ни с кем не общалась, таблетки горстями пила».
— А какие таблетки? — оживился адвокат.
— А кто ж их знает? Но много. И голова у нее болела постоянно. Она ж в аварию попала лет десять назад. С тех пор все мучилась.
Танечка кивала, хотя точно знала, что авария была легкой, Маша отделалась ушибом, и никаких серьезных последствий не было, но для суда сойдет.
Танечка сидела на скамье в зале судебных заседаний, сложив руки на коленях, и старалась выглядеть уверенно. Напротив сидела Ира.
Ира была спокойна, смотрела на Танечку без злости, даже без интереса, как смотрят на незнакомого человека в очереди в супермаркете: вежливо и равнодушно.
Судья открыла заседание.
— Слушается дело по иску Татьяны к Ирине о признании завещания недействительным. Стороны, представьтесь.
Танечка встала, назвала себя. Голос дрожал, но она старалась говорить твердо. Ира встала следом, представилась спокойно, без эмоций.
— Истец, изложите суть требований.
Адвокат Танечки поднялся, откашлялся.
— Моя доверительница, Татьяна, является двоюродной племянницей умершей Марии. После смерти тети она обратилась к нотариусу с заявлением о принятии наследства, однако ей было отказано в связи с наличием завещания, составленного в пользу ответчицы - Ирины, которая не является родственницей умершей, а приходится ей падчерицей, дочерью гражданского мужа, с которым Мария проживала без регистрации брака.
Танечка кивала, стараясь придать лицу скорбное выражение.
— Мы полагаем, — продолжал адвокат, — что данное завещание является недействительным по ряду оснований. Во-первых, завещание совершено с нарушением требований действующего законодательства. Мария, которая являлась неграмотной, не могла собственноручно подписать завещание, однако привлеченный рукоприкладчик, по показаниям свидетелей, не ознакомился должным образом с текстом документа и не удостоверился в его соответствии воле завещателя.
— Во-вторых, — адвокат сделал драматическую паузу, — при составлении завещания в комнате присутствовали заинтересованные лица — ответчица Ирина, которая оказывала психологическое давление на завещателя.
— В-третьих, — голос адвоката стал еще более торжественным, — Мария в последние годы жизни страдала рядом заболеваний, перенесла травму головы в результате ДТП, принимала сильнодействующие лекарственные препараты, влияющие на психическое состояние. В связи с чем мы полагаем, что в момент составления завещания она не была способна понимать значение своих действий и руководить ими.
Адвокат сел. Танечка украдкой посмотрела на Иру. Та сидела, не меняясь в лице.
Судья посмотрела на ответчика.
— Ирина, ваша позиция?
Ира встала. Говорила она тихо, но четко.
— Завещание составлено законно. Моя мама, Мария, понимала, что делает. Она была достаточно образованной, но завещание она составляла два раза, оба раза на меня. Один раз у нотариуса, второй обновила уже дома, незадолго до смерти. И да, на руке у нее была небольшая операция, поэтому был рукоприкладчик. Она сама приняла это решение, никакого давления не было. Что касается болезней… — Ира помолчала, — у мамы было высокое давление, как у многих пожилых людей, но она была в ясном уме до последнего дня. Я это подтвержу.
— У вас есть доказательства? — спросила судья.
— Да, медицинские документы. И мы ходатайствуем о проведении экспертизы, которую мы готовы оплатить.
Судья сделала пометку в блокноте.
— Суд назначает комплексную посмертную судебно-психиатрическую экспертизу. Стороны не возражают?
Танечка замялась. Она рассчитывала, что дело решится быстрее, но адвокат шепнул ей:
— Это нормально. Экспертиза может сыграть нам на руку.
— Не возражаем, — сказала Танечка.
Прошло время.
Танечка нервничала. Она ждала результатов экспертизы, перебирала в голове все, что знала о Маше.
Теперь она сидела в кабинете адвоката и слушала результаты.
— Экспертиза показала, — адвокат вертел в руках бумаги, — что Мария на момент составления завещания была дееспособна, понимала значение своих действий и могла руководить ими.
— Но как же? Авария, таблетки, соседка говорила…
— Эксперты изучили медицинскую документацию. Никаких психических расстройств не выявлено. Гипертония, возрастные изменения есть, но это не влияет на способность понимать свои действия. Более того, — адвокат замялся, — есть еще один момент.
— Какой?
— В материалах дела есть договор на оказание услуг по уходу. Ваша тетя нанимала сиделку в январе 2021 года, оплачивала услуги. Но из показаний свидетелей следует, что в последние годы жизни за ней ухаживала именно ответчица.
— Ну и что? — Танечка скрестила руки на груди.
— Ну как же… — адвокат посмотрел на нее с легким недоумением. — Это говорит о том, что Ирина действительно была близка с завещателем, заботилась о ней. Это может быть расценено судом как основание для завещания: благодарность за заботу.
— Но я же звонила, — вырвалось у Танечки. — Я интересовалась.
Адвокат промолчал. Он был профессионалом и понимал, что «звонила раз в год» и «ухаживала каждый день» - разные вещи, но говорить это клиентке не стал.
Судебное заседание возобновилось.
Танечка сидела, сжавшись, чувствуя, как почва уходит из-под ног. Адвокат пытался спасти ситуацию, напирая на нарушение процедуры: присутствие посторонних при подписании завещания.
— Уважаемый суд, показания рукоприкладчика подтверждают, что в комнате находились посторонние, — вещал он. — Свидетельница не помнит, кто именно, но утверждает, что были люди!
Судья вызвала свидетелей.
Соседка, старая женщина с дрожащими руками, путалась в показаниях.
— Ну, зашли, расписалась, не помню, кто был. Вроде, Ира.
Судья посмотрела на протокол.
— Свидетельница, ранее вы давали показания, что не помните, присутствовал ли кто-то, кроме завещателя и рукоприкладчика. Ваши показания противоречивы.
— Так я старая, — пожаловалась соседка. — Плохо помню.
— Нотариус К.А., — вызвал следующего свидетеля адвокат.
Нотариус говорил уверенно.
— Я четко помню это завещание. Я попросил всех выйти, в комнате были только я, завещатель и рукоприкладчик. Это обязательное требование, я не нарушаю закон.
— Но свидетель утверждает…
— Свидетель, — нотариус посмотрел на старушку, — как вы сами слышали, плохо помнит обстоятельства. Я помню, так как делал это профессионально. Я задавал завещателю вопросы, проверял ее дееспособность. Она отвечала адекватно, хотела оставить все Ирине. Это было ее осознанное решение.
Судья слушала внимательно, на лице ее не отражалось никаких эмоций.
Последней опросили Иру.
— Расскажите суду о ваших отношениях с Марией.
Ира встала.
— Мама… — она запнулась, — я называю ее мамой, потому что она меня воспитала. Она пришла в мою жизнь, через несколько лет после смерти моей родной мамы, папа был один. Маша стала для меня матерью. Она растила меня, платила за репетиторов. Когда папа умер, она всегда был рядом.
— Она была строгой, — Ира улыбнулась. — Но справедливой. Я знала, что могу на нее положиться. В последние годы, когда у нее стало болеть сердце, я ухаживала за ней: готовила, убирала, возила к врачам.
— А вы знали о завещании? — спросила судья.
— Да. Мама дважды составляла завещание. При жизни отца, и незадолго до смерти захотела обновить его, на всякий случай. Она сказала: «Ты моя семья. Я хочу, чтобы все осталось тебе». Я говорила, что люблю ее и без завещания, н она настояла.
— Вы присутствовали при составлении завещания?
— Нет. Нотариус попросил меня выйти. Я стояли на лестничной клетке. Я помню, что приходил мой племянник, приносил продукты, он видел меня там.
— Спасибо, — судья кивнула. — У истца есть вопросы?
Адвокат Танечки поднялся.
— Скажите, Ирина, а вам не кажется странным, что ваша неродная мать оставила все имущество вам, проигнорировав кровных родственников?
— Нет, не кажется. Это было ее решение и желание.
В зале повисла тишина.
— И последний вопрос, — адвокат не сдавался. — Вы знали, что Мария принимала сильнодействующие препараты?
— Она принимала лекарства от давления, как и многие пожилые люди.
— В том числе ф…ам?
— Ф…ам ей назначил врач после того, как умер мой папа. Она плохо спала, переживала, но это был короткий курс. И это не влияло на ее способность мыслить.
— Вы не психиатр, чтобы это утверждать.
— Эксперты дали заключение, они специалисты, а не вы и не я. Мы с вами не обладаем специальными знаниями.
Адвокат сел.
Суд принял решение Танечке в иске отказать:
— Решением Советского районного суда, — читала судья, — в удовлетворении исковых требований Татьяны к Ирине о признании завещания недействительным отказать.
Танечка почувствовала, как земля уходит из-под ног.
— Факт родственных отношений между истцом и умершей установлен, — продолжала судья. — Однако это не является основанием для признания завещания недействительным. В ходе судебного разбирательства не представлено доказательств, подтверждающих, что при составлении завещания были допущены нарушения закона, влияющие на его действительность. Заключением посмертной судебно-психиатрической экспертизы подтверждено, что Мария на момент составления завещания понимала значение своих действий и могла ими руководить. Показания свидетелей о присутствии посторонних при подписании завещания являются противоречивыми и не подтвержденными иными доказательствами. Показания нотариуса, напротив, последовательны и соответствуют материалам дела.
Судья отложила бумаги.
— Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в течение месяца.
Танечка вскочила.
— Я обжалую, это несправедливо!
Судья посмотрела на нее спокойно.
— Ваше право.
Апелляция ничего не изменила.
Областной суд рассмотрел дело, изучил все материалы, выслушал те же доводы и оставил решение без изменения.
— Завещание составлено в соответствии с требованиями закона, — говорилось в определении. — Волеизъявление завещателя было свободным и осознанным. Доводы истца о нарушении процедуры и недееспособности завещателя не нашли подтверждения в ходе судебного разбирательства.
Танечка не сдалась. Она подала кассационную жалобу.
В кассационной инстанции все было быстрее. Судьи в мантиях, строгие лица, лаконичные вопросы.
— Кассационная жалоба Татьяны не содержит оснований для отмены судебных постановлений, — объявил председательствующий. — Нарушений норм материального и процессуального права не установлено. В удовлетворении жалобы отказать.
*имена взяты произвольно, совпадение событий случайно. Юридическая часть взята из
Определение Первого кассационного суда общей юрисдикции от 31.01.2024 N 88-996/2024