— Сядь, твое дело — борщи варить и помалкивать, когда серьезные люди разговаривают! — раздраженно отрезал Вадим, пребольно дернув меня за рукав блузки. — Не лезь со своими глупыми советами туда, где ничего не смыслишь.
За накрытым столом в нашей большой комнате повисла неловкая пауза. Трое солидных мужчин в строгих костюмах — представители крупного столичного холдинга — переглянулись, сделав вид, что очень заинтересованы узором на салфетках. Рядом с ними восседала Антонина Павловна, моя свекровь. Она скрестила руки на груди и с явным превосходством посмотрела на меня, всем своим видом показывая, что полностью согласна с сыном.
От густого, сытного аромата запеченного мяса и терпкого запаха дорогого коньяка мне вдруг стало душно. Я молча поставила хрустальную салатницу на стол.
Вадим готовился к этому вечеру целый год. Его строительная фирма стояла на пороге исторического слияния с корпорацией-гигантом. Ради этой сделки муж последние месяцы жил в состоянии постоянного нервного напряжения, которое плавно перетекло в манию величия. Он начал искренне считать себя гением бизнеса, а меня — досадной помехой, обслуживающим персоналом.
Он перестал вспоминать, что стартовый капитал на открытие его дела дал мой отец. Папа всегда избегал публичности, носил простые свитера, ездил на неприметной машине и не кичился своим состоянием. Вадим же, едва почуяв запах будущих миллионов, начал брезгливо морщиться при виде моих домашних футболок, упрекал в отсутствии амбиций и перестал давать деньги на хозяйство, заявляя, что настоящие жены миллионеров умеют экономить. Я долго закрывала глаза на его выходки, списывая все на стресс перед слиянием. Но сегодня он перешел черту.
Буквально минуту назад Семен Аркадьевич, старший из гостей, вскользь упомянул о нестабильности на рынке стройматериалов. Я, доливая ему минеральную воду, тихо заметила, что два крупных завода-подрядчика на грани разорения, и перед подписанием бумаг холдингу стоит провести дополнительный аудит. Именно эта фраза и вызвала вспышку ярости у моего мужа.
— Действительно, Аня, иди на кухню, проверь горячее, — спокойным голосом добавила свекровь, поправляя золотую цепочку на шее. — Не позорь Вадика. Он выводит семью на новый уровень, а ты со своими заводами лезешь.
Я не стала устраивать скандал при посторонних. Спокойно развернулась и вышла в коридор. Но пошла я не к плите. Я подошла к тумбочке для обуви, где стоял мой рабочий кожаный портфель. Открыла замок, достала плотную темно-красную папку с тиснением и провела ладонью по гладкому картону.
Вадим так заигрался в великого комбинатора, что перестал следить за новостями. Он не знал, что три месяца назад корпорация, с которой он планировал слиться, пережила масштабную, но очень тихую смену владельцев. Контрольный пакет акций через сеть доверенных лиц выкупил мой отец. А еще Вадим не догадывался, что папа, прекрасно осведомленный о том, как зять относится ко мне, предложил мне возглавить совет директоров. Я согласилась. Для корпоративной среды я использовала девичью фамилию, поэтому в официальных переписках фигурировала просто как «А. И.», оставаясь в тени.
Сжимая папку в руках, я вернулась в комнату. Вадим как раз распинался перед инвесторами о том, как ловко он оптимизирует налоги и сократит издержки на рабочих.
— Извините, что прерываю ваши фантазии, — ровным тоном произнесла я и положила красную папку прямо перед мужем, поверх его тарелки.
— Это еще что за макулатура? — Вадим раздраженно откинул крышку папки. — Я же велел тебе уйти!
Гости за столом замерли. Семен Аркадьевич узнал гербовую печать своей компании на документе и напрягся, подавшись вперед.
Глаза Вадима забегали по строчкам. Его плечи внезапно опустились, на лбу выступила крупная испарина. Он судорожно сглотнул, словно в комнате резко закончился кислород. Пальцы, сжимавшие край бумаги, мелко задрожали.
— Это... это какая-то ошибка, — пролепетал он, не отрывая взгляда от текста. — Отказ? Полное расторжение предварительных договоренностей? В связи с финансовыми махинациями? Кто это подписал?!
Он лихорадочно перевернул страницу на самый конец.
— Председатель совета директоров... — муж запнулся, тяжело дыша. — Тут твоя девичья фамилия. Аня? Но как...
— Все очень просто, Вадим, — я оперлась руками о спинку свободного стула. — Контрольный пакет принадлежит моему отцу. А я лично инициировала проверку твоей фирмы. Твои хваленые активы — это фикция. Оборудование в лизинге, счета арестованы, а прибыль существует только в твоих красивых презентациях. Холдингу не нужны мошенники. Слияния не будет.
Стало так тихо, что отчетливо послышалось гудение холодильника на кухне. Семен Аркадьевич медленно поднялся из-за стола, одернув пиджак.
— Мы, пожалуй, пойдем, Вадим Сергеевич. Анна Ильинична, рад был наконец увидеть вас лично, — он уважительно кивнул мне. — Завтра в офисе обсудим детали ликвидации проекта.
Когда за гостями закрылась входная дверь, Вадим вскочил с места. В его глазах больше не было ни капли былого превосходства, остался лишь животный страх.
— Аня, послушай! — он попытался схватить меня за руку, но я брезгливо отстранилась. — Ну сорвался я, нервы ни к черту! Я же ради нас старался! Отзови бумагу, поговори с отцом! Ладно, черт с ним, со слиянием! Я останусь при своей фирме, мы выкарабкаемся, у нас же семья!
Я усмехнулась, глядя на этого чужого, жалкого человека.
— При своей фирме? — я покачала головой. — Ты невнимательно читал условия кредита, который брал два месяца назад, чтобы пустить пыль в глаза этим инвесторам. Кредитором выступал фонд моего отца. Вчера ты просрочил платеж, надеясь покрыть его из денег от сегодняшней сделки. Твоя фирма с этого утра перешла за долги холдингу. У тебя больше нет бизнеса, Вадим. Вообще ничего нет.
Антонина Павловна, до этого момента сидевшая словно каменная статуя, вдруг резко подскочила. Я ожидала, что она начнет защищать сына, но свекровь превзошла саму себя.
— Идиот! — прошипела она, замахиваясь на Вадима скомканной салфеткой. — Кретин самовлюбленный! Я же тебе говорила: держись за жену! Я тебе говорила: не смей ее обижать, ее отец нас кормит! А ты что натворил?!
Вадим ошарашенно посмотрел на мать, окончательно теряя почву под ногами. Предательство самого близкого человека ударило его сильнее моих слов.
— Аня... — он жалобно повернулся ко мне. — Но у нас же есть эта квартира... Мы начнем все сначала...
— У нас нет этой квартиры, — спокойно ответила я. — Папа оформил ее на свою компанию, мы здесь просто прописаны. Я даю тебе ровно час, чтобы собрать свои вещи. Мама тебе наверняка поможет упаковать твои дорогие костюмы.
Я развернулась, пошла на кухню и посмотрела в темное окно. На фоне ночного города отражалось мое лицо — спокойное, уверенное и наконец-то свободное.