— Он ушёл, — Лариса сидела за столиком в углу кафе, сжимала в руках салфетку, и слёзы текли по её щекам, не останавливаясь. — Серёжа ушёл. Взял пакет и ушёл
— Куда? — Таня отставила чашку, подалась вперёд, и в глазах её был такой ужас, будто Лариса сообщила о смерти. — Как ушёл? Совсем?
— К соседке, — Лариса вытерла слёзы, но они всё текли. — К этой… к Оксане. Которой восемнадцать лет. Восемнадцать, Таня. Моей дочерью могла бы быть.
— Что? — Ира поперхнулась кофе, закашлялась, застучала себя по груди. — К восемнадцатилетней? Серёжа? Наш Серёжа? Который на даче помидоры выращивает?
— Он, — Лариса вытерла глаза салфеткой, но та уже промокла насквозь. — Вчера вечером. Собрал пакет. Я думала, он в командировку собирается. А он… он сказал, что уходит.
— И ты его не остановила? — Таня схватила её за руку. — Ты что, дура? Надо было бить посуду, кричать, в ногах валяться!
— Я валялась, — Лариса всхлипнула, и голос её сорвался. — Я на коленях стояла. Я просила. Я говорила, что двадцать лет вместе. Я говорила, что люблю. А он… он смотрел на меня, как на чужую.
— Козёл, — Ира стукнула кулаком по столу, чашки подскочили. — Старый козёл. Нашёл себе девчонку. Совсем с ума сошёл.
— Она красивая, — Лариса опустила голову. — Я видела. Молодая, худая, в коротких юбках. Волосы длинные. Глаза… И она на него смотрит. А я… я в халате хожу, волосы не крашу, поправилась.
— Ты что, себя с ней сравниваешь? — Таня наклонилась, заглянула ей в глаза. — Лара, ты женщина. Ты жена. Ты мать. А она… она девчонка. У неё в голове ветер.
— Ему не ветер нужен, — Лариса заплакала громче, и люди за соседними столиками начали оборачиваться. — Ему молодость нужна. Я старая. Я никому не нужна.
— Замолчи, — Ира повысила голос. — Слышишь меня? Замолчи сейчас же. Ты не старая. Тебе сорок пять. Это не старость.
— А что же это? — Лариса подняла на неё заплаканные глаза. — Я в зеркало смотрю — не узнаю себя. Живот, морщины, волосы тусклые. А она… она цветёт.
— Ну и что? — Таня взяла её за подбородок, заставила смотреть на себя. — Ты думаешь, она с ним будет? С мужиком под пятьдесят? Ей поиграть надо. А он… он дурак. Вернётся.
— Не вернётся, — Лариса покачала головой. — Он сказал, что больше не может. Что я его достала. Что я перестала быть женщиной.
— Что? — Ира аж подскочила на стуле. — Он сказал, что ты перестала быть женщиной? А сам? Сам на себя посмотрел? Живот, лысина, вечно ворчит.
— Он ушёл, — Лариса вытерла слёзы. — Ушёл к ней. Взял вещи и ушёл. Я осталась одна. В пустой квартире. Без него.
— А ты чего хочешь? — Таня смотрела на неё. — Хочешь, я сейчас к нему пойду? Хочешь, я ей такое скажу, что она от него сама откажется?
— Не надо, — Лариса покачала головой. — Не надо ничего. Он выбрал. Он выбрал её. А меня… меня он выбросил.
— Послушай, — Ира взяла её за руку, сжала. — Я сейчас скажу тебе одну вещь. Ты меня послушай. Он ушёл. Да. Больно. Страшно. Но ты не одна. У нас есть ты. Мы есть у тебя.
— Я не знаю, как жить, — Лариса закрыла лицо руками. — Двадцать лет. Двадцать лет вместе. Я ему всю жизнь отдала.
— А он тебе? — Таня усмехнулась. — Он тебе что отдал? Живот? Лысину? Вечные ворчания, что ужин не тот?
— Он хороший был, — Лариса подняла голову. — Он меня любил. Я знаю. Он цветы дарил, на руках носил. А потом… потом я перестала. Перестала следить за собой. Перестала краситься. Перестала…
— Ты работала, — Ира перебила. — Ты работала, дом вела, его обслуживала. А он что? Он что делал?
— Он работал, — Лариса вытерла слёзы. — Он уставал. Я его понимаю. Я тоже уставала. Но я… я перестала быть женщиной.
— Не смей так говорить, — Таня стукнула ладонью по столу. — Ты женщина. Ты всегда женщина. А он… он дурак. Козёл. Пенсионер недоделанный.
— Что мне делать? — Лариса смотрела на подруг, и в глазах её была такая беспомощность, что у Тани перехватило дыхание. — Что мне делать, Таня? Я одна. Я никому не нужна.
— Ты нужна, — Ира сжала её руку. — Ты нам нужна. Ты себе нужна. Ты себе нужна в первую очередь.
— А ему? — Лариса заплакала. — Ему я не нужна. Он ушёл к молодой. К красивой. К той, которая цветёт.
— Послушай меня, — Таня наклонилась к ней, заговорила тихо, но твёрдо. — Ты сейчас пойдёшь домой. Умоешься. Ляжешь спать. А завтра мы с тобой поговорим.
— О чём? — Лариса не понимала.
— О том, как ты будешь жить дальше, — Таня посмотрела на неё. — Как ты будешь без него. Как ты будешь счастливая.
— Я не могу быть счастливая, — Лариса покачала головой. — Я без него не могу. Я двадцать лет с ним. Я не знаю, кто я без него.
— А ты узнай, — Ира улыбнулась. — Ты узнай, кто ты. Может, ты не жена? Может, ты женщина? Красивая, сильная, свободная?
— Я старая, — Лариса вытерла слёзы. — Я никому не нужна.
— Замолчи, — Таня повысила голос. — Замолчи сейчас же. Я тебе говорю. Ты не старая. Ты просто забыла, кто ты. А мы напомним.
Лариса смотрела на подруг, и внутри неё что-то дрогнуло. Не надежда. Не уверенность. Что-то маленькое, слабое, но живое.
— Я пойду, — сказала она, встала. — Мне домой надо.
— Иди, — Ира обняла её. — Завтра позвони. Мы приедем.
— Приедем, — Таня тоже обняла. — Держись. Мы с тобой.
Лариса вышла из кафе. На улице было холодно, ветер дул в лицо, но она не чувствовала ничего. Она шла по улице, и перед глазами всё плыло. Вспоминала, как они познакомились. Ей было двадцать пять, ему двадцать восемь. Он нёс её на руках по набережной, говорил, что она самая красивая. Она верила. Она всегда верила.
Она зашла в подъезд, поднялась на свой этаж. Сердце колотилось где-то в горле. Она открыла дверь. В квартире было пусто. Слишком пусто. Слишком тихо.
Она прошла в спальню. Шкаф был открыт. Его вещей не было. Куртка, которую он носил каждую осень, исчезла. Тапки, в которых он ходил по дому, исчезли. Его запах. Его вещи. Его. Не стало.
Лариса села на кровать, закрыла лицо руками. Слёзы текли, и она не вытирала их. Она не могла. Она лежала так долго, не знала сколько. Потом встала, подошла к шкафу. Его сторона была пуста. Только пустые плечики висели, качались от её дыхания. Она коснулась их, провела пальцами. Он ушёл. Насовсем.
Она вышла на кухню, села за стол. На столе стояла тарелка с ужином, который она готовила ему вчера. Он не попробовал. Он ушёл до ужина. Она взяла тарелку, хотела выбросить, но не смогла. Поставила обратно. Смотрела на остывшую еду, и в голове крутились слова. «Ты перестала быть женщиной». «Я больше не могу». «Ты меня достала».
Она встала, подошла к зеркалу в коридоре. Посмотрела на себя. На опухшее лицо, на красные глаза, на тусклые волосы, на лишний вес, который накопился за годы. Она смотрела и не узнавала себя. Где та девушка, которую он нёс на руках? Где та женщина, в которую он был влюблён? Где она?
— Это ты, — прошептала она. — Это ты. Ты перестала быть собой. Ты перестала быть женщиной. Ты стала тенью. Тенью, которая варит суп, стирает носки, ждёт у окна.
Она отошла от зеркала, прошла в гостиную. Включила свет. На полке стояли их фотографии. Молодые, счастливые, на море, на даче, в день свадьбы. Она взяла одну, посмотрела. Ей было двадцать пять. Она смеялась, он обнимал её. Красивая, стройная, с горящими глазами.
— Где ты? — спросила она у своего отражения на фотографии. — Где ты? Куда ты делась?
Слёзы текли, она не вытирала их. Она поставила фотографию на место, прошла в спальню. Легла на кровать, на свою сторону. Его сторона была пуста. Она протянула руку, коснулась пустой подушки. Холодная. Пустая. Чужая.
Она не спала всю ночь. Лежала, смотрела в потолок, вспоминала. Как он первый раз сказал «люблю». Как он сделал предложение. Как она рожала, он держал её за руку. Как они покупали квартиру, мечтали о старости вместе. А теперь он с другой. С молодой. С красивой.
Утром она встала, подошла к окну. Выглянула во двор. Серёжа выходил из соседнего подъезда. С Оксаной. Она была в короткой куртке, в джинсах, обтягивающих её молодое тело. Он обнимал её за плечи. Она смеялась. Он смеялся. Лариса смотрела на них, и внутри неё всё умерло. Надежда. Вера. Любовь. Всё.
Она отошла от окна, села на диван. Телефон зазвонил. Таня.
— Лара, ты как? — спросила она.
— Нормально, — Лариса говорила, но голос был чужой.
— Ты не нормально, — Таня вздохнула. — Мы приедем. Через час. Сиди дома.
— Не надо, — Лариса покачала головой. — Я сама.
— Сиди, — Таня сказала твёрдо. — Мы приедем. Жди.
Через час Таня и Ира были у неё. Вошли, оглядели пустую квартиру, пустые плечики в шкафу. Ира обняла Ларису, Таня пошла на кухню ставить чайник.
— Видела его? — спросила Ира.
— Видела, — Лариса кивнула. — Утром. С ней. Они выходили. Она смеялась. Он обнимал её.
— Козёл, — Ира сжала кулаки. — Старый козёл.
— Не надо, — Лариса покачала головой. — Не надо ругаться. Он выбрал. Я должна это принять.
— Принять? — Таня вышла из кухни с чашками. — Принять? Ты что, с ума сошла? Он тебя променял на девчонку. Он тебя унизил. А ты говоришь «принять»?
— А что мне делать? — Лариса заплакала. — На коленях ползать? Умолять? Я уже ползала. Он ушёл.
— Ты будешь жить, — Ира села рядом, взяла её за руку. — Ты будешь жить. Ты будешь счастливой. Без него.
— Как? — Лариса смотрела на неё. — Как я буду жить? Я двадцать лет с ним. Я не знаю, кто я без него.
— А ты узнай, — Таня поставила чашки на стол, села напротив. — Ты узнай, кто ты. Может, ты не жена? Может, ты женщина? Красивая, сильная, свободная?
— Я старая, — Лариса покачала головой. — Я никому не нужна.
— Замолчи, — Таня повысила голос. — Замолчи сейчас же. Ты не старая. Ты просто забыла, кто ты. А мы напомним.
— Как? — Лариса вытерла слёзы.
— А вот так, — Ира встала, подошла к зеркалу. — Иди сюда. Посмотри на себя.
Лариса подошла. Посмотрела на своё отражение. Опухшее лицо, красные глаза, тусклые волосы, морщины.
— Что ты видишь? — спросила Ира.
— Старуху, — прошептала Лариса. — Никому не нужную старуху.
— Неправда, — Таня подошла с другой стороны. — Я вижу женщину. Которая устала. Которая забыла себя. Которая потеряла себя. Но которая может себя найти.
— Как? — Лариса не понимала.
— А ты попробуй, — Ира улыбнулась. — Попробуй стать собой. Не женой. Не матерью. Не хозяйкой. Собой.
— Я не знаю, — Лариса покачала головой. — Я не знаю, какая я.
— А ты узнай, — Таня взяла её за руку. — Мы поможем.
Лариса смотрела на подруг, на своё отражение между ними, и внутри неё что-то шевельнулось. Маленькое, слабое, но живое. Она не знала, что будет. Не знала, как жить дальше. Но она знала, что не одна. И что, может быть, она сможет. Сможет найти себя. Ту, которую потеряла. Ту, ради которой когда-то её носили на руках.
---
— Лара, ты что, опять не ела? — Таня стояла на пороге кухни, смотрела на подругу, которая сидела за столом, уставившись в одну точку. На тарелке перед ней остывал завтрак, нетронутый.
— Не хочется, — Лариса даже не повернула голову. — Не могу.
— А надо, — Таня села напротив, отодвинула тарелку, взяла её за руки. — Ты должна есть. Ты должна жить.
— Зачем? — Лариса подняла глаза, и в них была такая пустота, что у Тани перехватило дыхание. — Зачем мне жить? Он ушёл. Я одна.
— Ты не одна, — Таня сжала её руки. — У нас есть ты. Мы есть у тебя.
— А он? — Лариса выдернула руки. — Он с ней. Я видела. Вчера. Они выходили из подъезда. Она держала его за руку. Смеялась. Он смотрел на неё, как раньше смотрел на меня.
— Не надо, — Таня покачала головой. — Не надо смотреть. Не надо мучить себя.
— Я не могу не смотреть, — Лариса заплакала. — Я стою у окна часами. Жду. Вдруг он вернётся? Вдруг поймёт, что ошибся?
— Не вернётся, — голос Тани стал твёрдым. — Не сейчас. Ты должна понять: он ушёл. Он сделал выбор. И ты должна сделать свой.
— Какой? — Лариса смотрела на неё. — У меня нет выбора. Я осталась одна. Старая, никому не нужная.
— Хватит, — Таня повысила голос. — Хватит себя жалеть. Ты не старая. Ты не никому не нужная. Ты просто забыла, кто ты. Но мы напомним.
— Как? — Лариса вытерла слёзы. — Как вы напомните? Я в зеркало смотрю — не узнаю себя.
— А ты перестань смотреть на себя его глазами, — Таня наклонилась к ней. — Ты посмотри на себя своими глазами. Какая ты? Что ты хочешь? Кем ты хочешь быть?
— Я не знаю, — Лариса покачала головой. — Я двадцать лет была его женой. Я не знаю, кто я без него.
— А ты узнай, — Таня встала, подошла к окну. — Ты знаешь, что я тебе скажу? Я была в такой же ситуации. Когда мой ушёл, я думала, что жизнь кончена. А оказалось, что она только начинается.
— Ты? — Лариса удивилась. — Ты никогда не говорила.
— А что говорить? — Таня усмехнулась. — Что я плакала ночами? Что я не ела, не спала, думала, что умру? Что я стояла у окна и ждала, когда он вернётся?
— И что? — Лариса смотрела на неё. — Он вернулся?
— Нет, — Таня повернулась к ней. — Не вернулся. И слава богу. Потому что я поняла: он не нужен мне. Я нужна себе. Я себе нужна.
— А я? — Лариса заплакала. — Я себе не нужна. Мне без него плохо.
— Это пройдёт, — Таня села рядом. — Пройдёт. Но ты должна захотеть. Захотеть жить. Захотеть быть счастливой.
— Я не знаю, как, — Лариса вытерла слёзы. — Я не знаю, с чего начать.
— А начни с малого, — в дверях появилась Ира с большими пакетами. — Начни с себя.
— Что это? — Лариса посмотрела на пакеты.
— Это сюрприз, — Ира улыбнулась, поставила пакеты на стул. — Мы сегодня идём в салон.
— Куда? — Лариса не поняла.
— В салон красоты, — Таня встала, начала доставать из пакетов коробки. — Смотри, что мы купили. Крем, маска, шампунь. И ещё кое-что.
— Зачем? — Лариса смотрела на них, не понимая.
— Затем, — Ира села напротив, взяла её за руку. — Ты должна себя увидеть. Настоящую. Не ту, которую он бросил. А ту, которая есть. Красивую, сильную, живую.
— Я не красивая, — Лариса покачала головой. — Я старая, толстая, никому не нужная.
— Замолчи, — Таня повысила голос. — Замолчи сейчас же. Ты не старая. Ты не толстая. Ты не никому не нужная. Ты просто забыла, какая ты.
— Я помню, — Лариса заплакала. — Я была красивая. Я была стройная. Я была счастливая.
— Будешь, — Ира обняла её. — Будешь. Мы поможем.
— Я не верю, — Лариса вытерла слёзы. — Я не верю, что могу измениться.
— А ты попробуй, — Таня встала, подошла к зеркалу. — Иди сюда. Посмотри на себя.
Лариса подошла. Посмотрела на своё отражение. Опухшее лицо, красные глаза, тусклые волосы, морщины. Она отвернулась.
— Не могу, — прошептала она. — Не могу на себя смотреть.
— А ты смотри, — Таня взяла её за подбородок, повернула к зеркалу. — Смотри. Это ты. Это твоё лицо. Твои глаза. Твои волосы. Всё это можно изменить. Не для него. Для себя.
— Для себя? — Лариса не понимала.
— Для себя, — Ира подошла с другой стороны. — Ты должна себе нравиться. Ты должна себя любить. А не ждать, чтобы кто-то другой полюбил.
— Я не умею, — Лариса покачала головой. — Я умею любить его. Я умею любить дочь. Я умею любить всех, кроме себя.
— Научишься, — Таня улыбнулась. — Мы научим.
Через час они сидели в салоне красоты. Лариса смотрела на себя в большое зеркало, на мастера, который красил ей волосы, и не верила, что это происходит с ней.
— Вы давно не красились? — спросил мастер, нанося краску.
— Давно, — Лариса опустила глаза. — Года три.
— Зря, — мастер улыбнулся. — У вас красивые волосы. Густые. Сейчас мы их оживим.
— А вы сможете? — Лариса смотрела на него с надеждой.
— Смогу, — он кивнул. — Вы удивитесь.
Таня и Ира сидели в креслах рядом, пили кофе, смотрели на неё.
— Ну как ты? — спросила Ира.
— Странно, — Лариса улыбнулась, впервые за долгое время. — Я не была в салоне… не помню когда.
— А надо, — Таня отставила чашку. — Надо себя баловать. Ты заслужила.
— Заслужила? — Лариса усмехнулась. — Что я заслужила? Что меня бросили?
— Ты заслужила быть счастливой, — Таня посмотрела на неё. — Ты заслужила быть красивой. Ты заслужила жить для себя.
— Для себя? — Лариса покачала головой. — Я не умею для себя. Я умею для других.
— Научишься, — Ира улыбнулась. — Мы поможем.
Через два часа мастер снял полотенце с её головы. Лариса посмотрела в зеркало и не узнала себя. Волосы сияли, были густыми, блестящими, тёплого русого оттенка. Лицо стало свежее, моложе.
— Это я? — прошептала она.
— Ты, — Таня подошла, встала рядом. — Красивая, правда?
— Красивая, — Лариса провела рукой по волосам, не веря. — Я не узнаю себя.
— А это только начало, — Ира подошла с другой стороны. — Завтра идём к косметологу. Потом в спортзал. Потом за покупками.
— Зачем? — Лариса смотрела на неё.
— Затем, — Ира взяла её за руку. — Чтобы ты себя увидела. Чтобы ты себе понравилась. Чтобы ты поняла: ты не старая, ты не никому не нужная. Ты женщина. Красивая, сильная, свободная.
— Свободная? — Лариса повторила это слово, и оно показалось ей чужим.
— Свободная, — Таня кивнула. — Свободная от него. Свободная от его оценок. Свободная быть собой.
Дома Лариса подошла к зеркалу. Посмотрела на своё новое отражение. Волосы блестели, лицо было свежим, глаза — живыми. Она не узнавала себя. Но ей нравилось. Впервые за долгое время ей нравилось то, что она видит.
— Это ты, — прошептала она. — Это ты. Ты есть. Ты жива.
Она улыбнулась своему отражению. И почувствовала, как внутри неё что-то просыпается. Не надежда на его возвращение. Нет. Что-то другое. Желание жить. Желание быть. Желание нравиться себе.
На следующий день она пошла к косметологу. Потом в спортзал. Потом за покупками. Таня и Ира были рядом. Поддерживали, советовали, смеялись.
— Смотри, какое платье, — Ира протянула ей ярко-синее платье. — Примерь.
— Это не моё, — Лариса покачала головой. — Я в таком никогда не ходила.
— А ты попробуй, — Таня подтолкнула её к примерочной. — Вдруг понравится?
Лариса зашла в примерочную, сняла халат, надела платье. Посмотрела на себя в зеркало. Платье сидело идеально, подчёркивало фигуру, делало её стройнее, моложе. Она не узнавала себя. Но ей нравилось.
— Ну как? — спросила Ира за дверью.
— Идите сюда, — сказала Лариса.
Они зашли, увидели её, замерли.
— Лара, — Таня выдохнула. — Ты… ты просто красавица.
— Правда? — Лариса смотрела на них, не веря.
— Правда, — Ира обняла её. — Ты красавица. Ты всегда была красавицей. Просто забыла.
— А теперь вспомнила? — Лариса улыбнулась.
— Вспомнила, — Таня кивнула. — Вспомнила.
Она купила платье. И туфли. И сумку. И духи. Она шла по улице, чувствуя себя по-новому. Лёгкой, свободной, красивой. На неё оглядывались мужчины. Она не верила, но это было правдой.
Через месяц она не узнавала себя в зеркале. Она похудела, посвежела, помолодела. Она ходила в спортзал, правильно питалась, ухаживала за собой. Она стала нравиться себе. И это было главное.
Однажды она встретила Серёжу во дворе. Он шёл с работы, уставший, в старой куртке. Увидел её, остановился. Смотрел, не веря своим глазам.
— Лара? — голос его дрогнул. — Это ты?
— Я, — она смотрела на него спокойно. Ни боли, ни злости, ни надежды. Только спокойствие.
— Ты… ты изменилась, — он не мог оторвать взгляда. — Ты похорошела.
— Спасибо, — она кивнула. — Я стараюсь.
— Ты… ты как? — он шагнул к ней. — Как ты?
— Хорошо, — она улыбнулась. — Я живу. Работаю. В спортзал хожу. Всё хорошо.
— А я… — он опустил голову. — Я скучаю.
— Скучаешь? — она усмехнулась. — А как же Оксана? Молодая, красивая?
— Она… — он поморщился. — Она ушла. Сказала, что я старый, что я жадный, что я ей не нужен.
— Вот как, — Лариса смотрела на него, и внутри неё не было радости. Только усталость.
— Лара, — он протянул руку. — Я хочу вернуться.
— Не надо, — она покачала головой. — Не надо возвращаться. Ты сделал выбор. Теперь живи с этим.
— Я ошибся, — он заплакал. — Я дурак. Я хотел тебя проучить. Я хотел, чтобы ты поняла, что ты для меня значишь.
— Проучить? — она усмехнулась. — Ты ушёл к восемнадцатилетней, чтобы меня проучить?
— Я хотел, чтобы ты изменилась, — он вытер слёзы. — Ты перестала следить за собой. Ты забыла обо мне. Я хотел, чтобы ты очнулась.
— И я очнулась, — она смотрела на него. — Я очнулась. Но не ради тебя. Ради себя.
— Лара, — он шагнул к ней. — Я люблю тебя. Я всегда любил только тебя.
— Не надо, — она отступила. — Не надо врать. Ты ушёл. Ты выбрал. Я приняла. Теперь живи своей жизнью.
— А ты? — он смотрел на неё. — Ты будешь одна?
— Я не одна, — она улыбнулась. — У меня есть подруги. Есть работа. Есть я. И этого достаточно.
— А я? — голос его дрогнул. — Я тебе не нужен?
— Ты мне нужен был, — она покачала головой. — Когда я плакала, когда я умоляла, когда я стояла на коленях. Ты не пришёл. Теперь поздно.
Она развернулась и пошла. Серёжа стоял, смотрел ей вслед. Он хотел бежать, догнать, упасть на колени. Но он знал, что это бесполезно. Она стала другой. Сильной. Свободной. Счастливой без него.
Дома её ждали Таня и Ира. С шампанским. С улыбками.
— Ну что? — спросила Таня. — Видела его?
— Видела, — Лариса сняла пальто, прошла на кухню. — Стоял, смотрел, говорил, что хочет вернуться.
— И ты? — Ира смотрела на неё.
— Я сказала нет, — Лариса села за стол. — Я сказала, что поздно.
— Правильно, — Таня открыла шампанское. — Пусть знает, что потерял.
— Я не хочу, чтобы он знал, — Лариса покачала головой. — Я не хочу, чтобы он мучился. Я просто хочу жить.
— И ты будешь, — Ира налила шампанское в бокалы. — Ты будешь жить. Ты будешь счастлива. Мы тебе поможем.
— Я сама, — Лариса взяла бокал. — Я сама буду счастлива. Я научилась.
— За тебя, — Таня подняла бокал. — За новую Ларису. Красивую, сильную, свободную.
— За меня, — Лариса улыбнулась. — За ту, которую я нашла.
Они пили шампанское, смеялись, болтали. Лариса чувствовала, как внутри неё всё наполняется светом. Она не знала, что будет завтра. Не знала, встретит ли любовь. Но она знала, что она не одна. Что она есть. И этого достаточно.
На следующий день она шла на работу. На ней было новое платье, новые туфли, новая укладка. Она чувствовала себя уверенно. Входила в офис, и коллеги оборачивались.
— Лариса, — удивилась секретарша. — Вы… вы похорошели.
— Спасибо, — Лариса улыбнулась. — Я стараюсь.
Она прошла в свой кабинет, села за стол. Начала работать. В дверь постучали. Вошёл молодой коллега, Денис. Он был моложе её лет на десять. Улыбнулся, протянул ей кофе.
— Это вам, — сказал он. — Я заметил, что вы изменились. И не только внешне.
— Спасибо, — Лариса взяла кофе. — Приятно.
— Может, сходим куда-нибудь после работы? — он смотрел на неё с надеждой. — Выпьем кофе, поговорим.
Лариса смотрела на него, и внутри неё что-то шевельнулось. Не любовь. Но что-то приятное. Тёплое.
— Хорошо, — сказала она. — Почему бы и нет.
Она не знала, что будет. Не знала, будет ли счастье. Но она знала, что она готова. Готова жить. Готова быть собой. Готова быть счастливой. Без него. Без прошлого. С новой собой.
---
— Лара, ты уверена? — Таня сидела напротив в кафе, смотрела на подругу, которая заказала себе зелёный чай и даже не притронулась к десерту. — Ты правда хочешь с ним встретиться?
— Хочу, — Лариса смотрела в окно, на улицу, где зажигались вечерние огни. — Он звонит каждый день. Пишет. Стоит под окнами. Я не могу больше прятаться.
— А ты и не прячься, — Ира отставила чашку. — Ты просто живи своей жизнью. Ты теперь другая. Ты ему не нужна.
— Может, и не нужна, — Лариса повернулась к подругам. — Но я хочу посмотреть ему в глаза. Хочу услышать, что он скажет. Хочу понять…
— Что понять? — Таня нахмурилась. — Что он козёл? Что он променял тебя на девчонку? Что он вернулся, потому что она его бросила?
— Она его бросила, — Лариса кивнула. — Я знаю. Он сказал. Сказал, что она назвала его старым и жадным. Что она нашла себе молодого.
— И что? — Ира усмехнулась. — Ты думаешь, он к тебе вернулся от большой любви? Он вернулся, потому что ему некуда идти.
— Может быть, — Лариса пожала плечами. — Но я хочу услышать. Хочу понять, что он чувствует. И понять, что чувствую я.
— А что ты чувствуешь? — Таня смотрела на неё пристально.
— Не знаю, — честно сказала Лариса. — Когда он ушёл, я думала, что умру. Я не ела, не спала, плакала каждую ночь. А потом… потом я перестала плакать. Я начала меняться. Не для него. Для себя. И теперь я не знаю, нужен ли он мне.
— Нужен? — Ира удивилась. — Ты ещё сомневаешься? Он тебя унизил. Он ушёл к восемнадцатилетней. Он сказал, что ты перестала быть женщиной.
— Он сказал, — Лариса кивнула. — И был прав. Я перестала быть женщиной. Я стала тенью. Я забыла себя. А он… он просто не выдержал.
— Ты его оправдываешь? — Таня повысила голос. — Ты что, с ума сошла? Он тебя бросил!
— Я не оправдываю, — Лариса покачала головой. — Я понимаю. Я понимаю, что он чувствовал. Я сама себя не любила. Как он мог меня любить?
— Лара, — Ира взяла её за руку. — Не надо. Не надо его защищать. Он поступил подло. Он мог сказать, мог предупредить, мог потребовать, чтобы ты менялась. А он ушёл. К девчонке.
— Ушёл, — Лариса выдернула руку. — И я выжила. Я изменилась. Я стала собой. И теперь я хочу понять, что я чувствую. Сама. Без вас. Без него. Без советов.
— А если он будет просить прощения? — Таня смотрела на неё. — Если будет умолять вернуться?
— Посмотрим, — Лариса встала. — Я пойду. Он ждёт.
— Мы с тобой? — Ира тоже встала.
— Не надо, — Лариса покачала головой. — Я сама. Я должна сама.
Она вышла из кафе. Вечер был тёплым, город горел огнями. Она шла по улице, чувствуя себя уверенно. В новом платье, в новых туфлях, с новой укладкой. Она нравилась себе. И это было главное.
Серёжа ждал её у того же кафе, где они когда-то встречались. Он стоял, сжимал в руках цветы, и выглядел растерянным, постаревшим. Увидел её, шагнул навстречу.
— Лара, — голос его дрожал. — Спасибо, что пришла.
— Здравствуй, — она остановилась в двух шагах, не подходя ближе. — Ты хотел поговорить.
— Хотел, — он протянул цветы. — Это тебе. Ты всегда любила розы.
— Любила, — она взяла цветы, но не понюхала. — Спасибо.
— Ты… ты изменилась, — он смотрел на неё, не веря своим глазам. — Ты похорошела. Ты стала… другой.
— Я стала собой, — она улыбнулась. — Той, которую забыла.
— Лара, — он шагнул к ней. — Я хочу вернуться. Я понял, что ошибся. Я дурак. Я не должен был уходить.
— Не должен был, — она кивнула. — Но ушёл.
— Я хотел тебя проучить, — он заплакал. — Я хотел, чтобы ты поняла, как ты мне нужна. Чтобы ты изменилась.
— Проучить? — она усмехнулась. — Ты ушёл к восемнадцатилетней, чтобы меня проучить?
— Я не был с ней, — он вытер слёзы. — Я снял квартиру. Я жил один. Она просто… она была рядом. Я хотел, чтобы ты ревновала. Чтобы ты поняла.
— А я поняла, — Лариса смотрела на него. — Я поняла, что ты меня не любишь. Что ты меня не уважаешь. Что я для тебя вещь, которую можно проучить.
— Это неправда, — он схватил её за руку. — Я люблю тебя. Я всегда любил только тебя.
— Тогда почему ты ушёл? — она выдернула руку. — Почему ты не сказал? Почему ты не потребовал, чтобы я менялась? Почему ты выбрал унижение?
— Я не знал, — он опустил голову. — Я был слаб. Я боялся тебе сказать. Я думал, ты не поймёшь.
— А я поняла, — она смотрела на него. — Я поняла, что ты слабый. Что ты не умеешь говорить. Что ты выбираешь лёгкие пути. Что ты предаёшь, когда трудно.
— Я не предавал, — он поднял голову. — Я вернулся. Я здесь.
— Ты вернулся, потому что она тебя бросила, — Лариса покачала головой. — Ты вернулся, потому что тебе некуда идти. Ты вернулся не ко мне. Ты вернулся к удобству.
— Это неправда, — он заплакал. — Я люблю тебя. Я всегда любил.
— Тогда почему ты не пришёл раньше? — она смотрела на него. — Почему ты не пришёл, когда я плакала? Когда я стояла на коленях? Когда я умоляла тебя вернуться?
— Я боялся, — он вытер слёзы. — Я думал, ты не простишь.
— А сейчас простишь? — она усмехнулась.
— Не знаю, — он смотрел на неё. — Ты простишь?
Лариса молчала. Смотрела на него, на его виноватое лицо, на его слёзы. И внутри неё не было ничего. Ни боли, ни злости, ни любви. Только спокойствие. Она долго ждала этого момента. Ждала, когда он приползёт на коленях. И вот он здесь. А она не чувствует ничего.
— Я не знаю, — честно сказала она. — Я не знаю, смогу ли простить.
— Я буду ждать, — он шагнул к ней. — Я буду ждать, сколько нужно. Я докажу, что изменился.
— Как? — она смотрела на него. — Как ты докажешь?
— Я буду рядом, — он взял её за руку. — Я буду любить. Я буду заботиться. Я…
— Не надо, — она выдернула руку. — Не надо ничего обещать. Ты уже обещал. И нарушил.
— Я не нарушу, — он заплакал. — Клянусь.
— Не клянись, — она покачала головой. — Я не верю клятвам. Я верю делам.
— Я сделаю, — он смотрел на неё. — Что скажешь.
Лариса молчала. Она смотрела на него, на этого человека, с которым прожила двадцать лет. Которого любила, которому верила, которому отдала себя. И который предал. А теперь стоит, плачет, просит прощения. И она не знает, что делать.
— Пойдём, — сказала она. — Пойдём, посидим.
Они зашли в кафе, сели за столик у окна. Тот самый, где она плакала с подругами. Лариса заказала чай, Серёжа — кофе. Сидели, молчали. В кафе было тихо, играла музыка.
— Лара, — он нарушил тишину. — Я хочу тебе кое-что сказать.
— Говори.
— Я купил билеты, — он достал из кармана два билета. — На море. Туда, где мы были когда-то. Где ты была счастлива.
— Зачем? — она смотрела на билеты.
— Я хочу, чтобы мы поехали вместе, — он положил билеты на стол. — Я хочу начать сначала. Я хочу, чтобы ты простила меня. Я хочу, чтобы мы были счастливы.
— Ты думаешь, море всё исправит? — она смотрела на него.
— Не знаю, — он опустил голову. — Но я хочу попробовать. Я хочу увидеть тебя счастливой. Я хочу, чтобы ты улыбалась.
— Я улыбаюсь, — она улыбнулась. — Я улыбаюсь, когда мне хорошо. А мне хорошо без тебя.
— Лара, — он заплакал. — Пожалуйста. Дай мне шанс. Один шанс.
— Ты уже получил шанс, — она покачала головой. — Много лет. Ты его не использовал.
— Я исправлюсь, — он смотрел на неё. — Я докажу.
— Как? — она смотрела на него.
— Поехали со мной, — он взял её за руку. — Поехали на море. Посмотри, как я буду стараться. Если ты не простишь — я уйду. Навсегда.
Лариса молчала. Она смотрела на его руку, которая сжимала её ладонь, на его слёзы, на его надежду. И внутри неё что-то дрогнуло. Не любовь. Не прощение. Что-то другое. Желание проверить. Желание понять. Желание закрыть эту главу.
— Хорошо, — сказала она. — Я поеду.
— Правда? — он не верил.
— Правда, — она выдернула руку. — Но я не обещаю. Я не обещаю, что прощу. Я не обещаю, что вернусь. Я еду посмотреть. Посмотреть, какой ты. И понять, что я чувствую.
— Я согласен, — он вытер слёзы. — Я согласен на всё.
— Тогда забирай билеты, — она встала. — Завтра. Я буду готова.
Она вышла из кафе. Серёжа остался сидеть, смотрел ей вслед. Она шла по улице, чувствуя себя странно. Не зная, правильно ли поступает. Но понимая, что должна. Должна закрыть эту главу. Должна понять. Должна простить или отпустить навсегда.
Дома её ждали Таня и Ира. С чаем, с пирогом, с тревогой в глазах.
— Ну что? — спросила Таня. — Что он сказал?
— Сказал, что хочет вернуться, — Лариса села на диван. — Сказал, что любит. Сказал, что ошибся.
— И ты? — Ира села рядом.
— Я согласилась поехать с ним на море, — Лариса посмотрела на подруг.
— Что? — Таня подскочила. — Ты с ума сошла? Ты поедешь с ним?
— Поеду, — Лариса кивнула. — Я хочу понять. Хочу увидеть. Хочу закрыть эту главу.
— А если он снова тебя бросит? — Ира смотрела на неё. — Если он снова найдёт себе девчонку?
— Не найдёт, — Лариса покачала головой. — Я не та, кого бросают. Я та, кто выбирает.
— Ты его выбираешь? — Таня не понимала.
— Я выбираю себя, — Лариса улыбнулась. — Я еду, чтобы понять, что я чувствую. Если я пойму, что он мне не нужен — я уйду. Если пойму, что простила — останусь. Но я не буду ждать. Я не буду надеяться. Я буду выбирать.
— Ты изменилась, — Ира обняла её. — Ты стала другой.
— Я стала собой, — Лариса обняла её в ответ. — Той, которую потеряла. И которую нашла.
На следующий день они уехали. Лариса сидела в машине, смотрела в окно. Серёжа вёл, нервничал, смотрел на неё.
— Ты как? — спросил он.
— Нормально, — она не повернулась. — Езжай.
Он ехал, и она смотрела на проплывающие за окном поля, леса, города. Вспоминала, как они ехали здесь же много лет назад. Молодые, счастливые, влюблённые. А теперь она едет с ним, но не знает, что чувствует.
На море они приехали вечером. Лариса вышла из машины, вдохнула солёный воздух. Вспомнила, как они бегали по пляжу, как он носил её на руках, как она смеялась. Слёзы навернулись, но она не заплакала.
— Лара, — он подошёл, взял её за руку. — Пойдём, посмотрим на море.
Они пошли к воде. Волны набегали на берег, луна отражалась в воде. Лариса стояла, смотрела на море, и чувствовала, как внутри неё что-то отпускает.
— Я люблю тебя, — сказал он. — Я всегда любил.
— Я знаю, — она повернулась к нему. — Я тоже любила.
— А сейчас? — голос его дрогнул. — Ты любишь?
— Не знаю, — честно сказала она. — Я не знаю, что я чувствую. Я знаю только, что я жива. Я есть. И это главное.
— Я буду ждать, — он сжал её руку. — Я буду ждать, сколько нужно.
— Не жди, — она покачала головой. — Живи. Я живу. А что будет — посмотрим.
Они стояли на берегу, держались за руки, и смотрели на море. Лариса не знала, что будет завтра. Не знала, простит ли. Не знала, останется ли. Но она знала, что она свободна. Свободна выбирать. Свободна любить. Свободна быть собой.
На следующий день они гуляли по пляжу. Лариса была в новом купальнике, в котором она выглядела молодой и стройной. Серёжа смотрел на неё, не верил своим глазам.
— Ты такая красивая, — сказал он. — Я забыл, какая ты.
— Я не забыла, — она улыбнулась. — Я вспомнила.
Они зашли в воду, плавали, смеялись. Лариса чувствовала себя легко, свободно. Она не думала о прошлом. Не думала о будущем. Она просто жила. Здесь и сейчас.
Вечером они сидели в кафе на набережной, пили вино, смотрели на закат. Серёжа взял её за руку.
— Лара, — сказал он. — Прости меня. Я был дураком. Я не ценил тебя. Я не видел, какая ты. Я не замечал, как ты меняешься. Я ушёл, когда нужно было остаться. Я предал.
— Предал, — она кивнула. — Но я выжила. Я нашла себя. Я стала сильной.
— Я хочу быть с тобой, — он сжал её руку. — Я хочу любить тебя. Я хочу, чтобы ты была счастлива.
— А ты можешь сделать меня счастливой? — она смотрела на него.
— Не знаю, — честно сказал он. — Но я буду стараться. Я буду делать всё, чтобы ты улыбалась.
— А если не получится? — она усмехнулась.
— Тогда я уйду, — он посмотрел ей в глаза. — Навсегда. Я не буду тебя мучить. Я не буду тебя держать. Я хочу, чтобы ты была счастлива. Даже если не со мной.
Лариса молчала. Смотрела на него, на его честные глаза, на его надежду. И внутри неё что-то растаяло. Не любовь. Но что-то тёплое, живое.
— Останься, — сказала она. — Останься. Посмотрим, что будет.
— Ты простила? — голос его дрогнул.
— Не знаю, — она покачала головой. — Но я хочу попробовать. Я хочу понять, могу ли я с тобой. Могу ли я тебе верить. Могу ли я любить.
— Я сделаю всё, — он заплакал. — Я докажу.
— Не надо доказывать, — она вытерла его слёзы. — Просто будь. Будь рядом. Будь честным. Будь собой.
— Я буду, — он обнял её. — Я обещаю.
Она не обняла его в ответ. Но и не оттолкнула. Она просто стояла, чувствуя его тепло, его запах, его любовь. И не знала, что будет. Но знала, что она свободна. Свободна выбирать. Свободна любить. Свободна уйти.
Через несколько дней они вернулись домой. Лариса зашла в квартиру, огляделась. Всё было как раньше. Но она была другой. Она прошла в спальню, открыла шкаф. Его вещи висели на своих местах. Он вернул их, когда они приехали. Она смотрела на них, и не знала, радоваться или плакать.
— Ты как? — он стоял в дверях.
— Нормально, — она повернулась к нему. — Я устала. Хочу спать.
— Ложись, — он шагнул к ней. — Я рядом.
— Не надо, — она покачала головой. — Мне нужно время. Я не готова.
— Я подожду, — он кивнул. — Я буду ждать.
Она легла в кровать. Он вышел, закрыл дверь. Лариса лежала, смотрела в потолок, и чувствовала, как внутри неё всё затихает. Она не знала, что будет завтра. Не знала, простит ли. Не знала, будет ли счастлива. Но она знала, что она есть. Что она жива. Что она сильная. И этого достаточно.
Через неделю они сидели в кафе с Танькой и Иркой. Лариса рассказывала о поездке, о том, как они гуляли по пляжу, как он просил прощения, как она не знала, что ответить.
— И что ты решила? — спросила Таня.
— Ничего, — Лариса пожала плечами. — Я живу. Он рядом. Я смотрю, что будет.
— А если он снова уйдёт? — Ира смотрела на неё.
— Не уйдёт, — Лариса улыбнулась. — Я не та, кого бросают. Я та, кто выбирает.
— И что ты выбираешь? — Таня не отступала.
— Я выбираю себя, — Лариса посмотрела на подруг. — Я выбираю быть счастливой. Если он сможет сделать меня счастливой — он будет рядом. Если нет — я уйду. Я не боюсь. Я знаю, что могу жить одна. Я знаю, что могу быть счастлива без него.
— Ты изменилась, — Ира обняла её. — Ты стала сильной.
— Я стала собой, — Лариса обняла её в ответ. — Той, которую потеряла. И которую нашла.
Они пили чай, смеялись, болтали. Лариса чувствовала, как внутри неё всё наполняется светом. Она не знала, что будет. Не знала, будет ли счастье долгим. Но она знала, что она есть. Что она жива. Что она выбрала себя. И это было самое лучшее, что она могла сделать. Она счастлива. Здесь и сейчас
Понравился рассказ? Тогда порадуйте автора! Поблагодарите ДОНАТОМ за труд! Для этого нажмите на черный баннер ниже:
Пожалуйста, оставьте пару слов нашему автору в комментариях и нажмите обязательно ЛАЙК, ПОДПИСКА, чтобы ничего не пропустить и дальше. Виктория будет вне себя от счастья и внимания!
Можете скинуть ДОНАТ, нажав на кнопку ПОДДЕРЖАТЬ - это ей для вдохновения. Благодарим, желаем приятного дня или вечера, крепкого здоровья и счастья, наши друзья!)