Предыдущая часть:
Андрей, видя замешательство подруги, подскочил к ней, положил руку на плечо.
— Вер, всё хорошо, — тихо сказал он, но голос его звучал напряжённо.
— Да, прости, мне нужно… — Вера поднялась, одёргивая платье.
— Борис Ильич.
Мужчина всё ещё не двигался, не обращая ни малейшего внимания на стоящих на сцене людей. Он смотрел в одну точку на стене, где только что мелькали кадры, запечатлевшие предательство, и, казалось, видел там что-то, недоступное другим.
— Спасибо, — вдруг тихо сказал он, подняв глаза на Веру. Голос его звучал глухо, с непривычной хрипотцой, словно он долго молчал. — Спасибо вам, Верочка.
Он замолчал, и Вера поняла, что он пытается справиться с тем, что только что увидел. Да, не самый лучший подарок, который можно сделать человеку, но лучше узнать правду сейчас, чем потом, когда будет уже нечего терять.
— И давно вам известно? — спросил он после паузы.
— Чуть больше месяца, — Вера спустилась со сцены, чувствуя, как ноги слегка подкашиваются. — Простите, что не так вы должны были всё узнать.
— Слава богу, я не стал задерживать партнёров, предлагая им дослушать оставшуюся часть концерта, — Борис Ильич горько усмехнулся, проводя рукой по лицу. — Это был бы такой позор. Нет, нет, вы всё сделали правильно. Эти двое…
Он замолчал, и Вера увидела, как его плечи опустились, будто невидимый груз придавил их к земле.
— Я догадывался, — продолжил он тихо. — Но предпочитал отвергать здравый смысл. Сам не понимаю, почему. В бизнесе мне практически нет равных, а вот в любви… дурак, старый дурак. Вы же помните мою бывшую жену Веру?
— Да, — Вера кивнула. — Замечательная женщина. Золотая.
— А я, как в дешёвом сериале, повёлся на длинные ноги и красивые глаза, — Соболев покачал головой, и в его голосе прозвучала горечь. — Поверил, что Таисия питает ко мне искренние чувства. Не знаю, как ей удалось меня так ловко окрутить. Молодость, что ли, захотелось вернуть?
— Не вините себя, Борис Ильич, — Вера подошла ближе, чувствуя, как гнев, который клокотал в ней всё это время, уступает место жалости. — Я тоже испытала горькое разочарование. Пять лет прожить с человеком, не ожидая такого предательства.
— Пять лет, — эхом отозвался Соболев. — Да, не так много. И хорошо, что не так много.
Он помолчал, глядя куда-то в сторону, и Вера не стала его торопить.
— Вот что, — наконец произнёс он, выпрямляясь. — Не думайте сейчас о плохом.
— Позвоните лучше своей бывшей жене, — мягко посоветовала Вера. — Просто попросите прощения. Даже если она вас ненавидит после всего, что было, то хотя бы не будет считать последним подлецом.
— Вы думаете, есть смысл? — он поднял на неё усталые глаза.
— Думаю, да. То, что здесь произошло, вряд ли покинет эти стены, — она обвела рукой зал. — Не думаю, что у Кости или Таисии хватит ума афишировать столь интересное кино. Так что у вас есть время всё обдумать и решить, как жить дальше.
— Спасибо, что открыли мне глаза, — Соболев вздохнул, и Вера только сейчас заметила, как он осунулся за последние полчаса. Пропал весь его напыщенный лоск, исчезла уверенная улыбка. Перед ней стоял грустный пожилой мужчина, который только что потерял часть себя — веру в то, что его могут любить не за деньги и положение.
Он вышел из зала, выпив по пути бокал шампанского, и его шаги медленно затихли в коридоре.
— Жалко его, — Андрей подошёл и сжал Верину руку. — Но лучше так, чем если бы эта парочка скинула его с вершины, как планировала. Как думаешь, что теперь будет?
— Думаю, Таисия с треском вылетит и из компании, и из жизни Соболева, — Вера задумалась. — Если повезёт, его старая жена простит, вернётся. Хотя это вряд ли, она женщина гордая. А Константин… повышение ему точно не светит. Уволит его шеф и по делам. Надо было головой думать, когда связывался с женой человека, который его на ноги поставил. Сам виноват. Ничуть мне его не жаль.
— Я не о них, Вер, — Андрей посмотрел ей в глаза, и в его взгляде читалось беспокойство. — С тобой что будет? Ты как?
— Я подам на развод прямо сейчас, — она говорила твёрдо, хотя внутри всё ещё колотилась мелкая дрожь. — Зайду на сайт и подам заявление. Детей у нас нет, с Костей без проблем разведут. Общее имущество пополам. Хотя я не представляю, как сейчас вернусь домой, как увижу его, что он скажет. Не хочу всего этого.
Она замолчала, собираясь с мыслями.
— Думаю заказать грузчиков, чтобы забрали мои вещи, — продолжила она после паузы. — Список составлю. Даже если Костя будет препятствовать — наплевать, новое куплю. Сниму квартиру пока или у родителей поживу, они не откажут.
— Я могу сам съездить и всё забрать, — предложил Андрей. — Нечего тебе с ним сейчас встречаться. А жить… Жить ты можешь пока у меня. Всё равно комната пустует, я скоро на гастроли уеду, так что мешать не буду.
— Ты не мешаешь, — горячо возразила Вера и вдруг осеклась.
Она стояла так близко, что видела каждую чёрточку его лица — спокойные глаза, мягкую улыбку, лёгкую небритость, которая делала его похожим на художника или поэта. Их разделяло всего несколько сантиметров, и Вера вдруг почувствовала, как его дыхание касается её щеки.
— Ты… — начала она и не закончила.
Вера не стала анализировать, почему она поцеловала скрипача, своего лучшего друга. Она просто вдруг ощутила, что именно это нужно сделать прямо сейчас. Не думать, не взвешивать последствия, не бояться — просто сделать. И в тот самый миг, когда её губы коснулись его губ, мир вдруг замер. Стало так тихо, что слышно было только биение двух сердец — её и его. А потом она почувствовала, как его руки обнимают её, осторожно, словно она была хрупкой и драгоценной, и поняла, что не хочет, чтобы это мгновение заканчивалось.
Дверь служебного хода театра распахнулась, выпуская Веру, несущую огромную охапку цветов на морозный воздух. Снег искрился под ногами, а где-то вдали играла музыка — та самая, что она сочинила в тот день, когда всё изменилось.
— Вера, Вера! — раздалось со всех сторон.
Вера, ослеплённая вспышками камер, на миг замерла. Вокруг, за огороженной канатами дорожкой, стояла настоящая толпа людей: журналисты, поклонники, просто зеваки, готовые урвать автограф. И цветы — сотни букетов летели со всех сторон. Охранники и Роман Сергеевич, Верин менеджер, ловко перехватывали их, собирая в охапки. Люди просили сфотографироваться с ней, расписаться на карточках, задавали какие-то вопросы. Но Вера, отыграв свой самый громкий — двадцатый по счёту — концерт, вслед за которым должно было состояться мировое турне, ничего и никого не слышала. Она лишь улыбалась, вращая головой, пытаясь закрыть лицо букетами, и чувствовала себя настоящей рок-звездой, или как это называется у классических композиторов, добившихся признания.
— Вера, скорее! — раздался впереди голос Андрея.
Его лицо, такое светлое, улыбающееся, с беспокойным взглядом, обращённым к ней, к Вере Левиной, выглядывало из темноты салона автомобиля, куда композитора направляли охранники.
— Ох! — выдохнула Вера, падая на сиденье и захлопывая дверь. — Вот это да!
— Это успех, Верка, — Андрей поцеловал её в щёку, убирая с её коленей упавший букет. — То ли ещё будет? Тебя приняла публика, даже успела полюбить. А ведь всего год, как ты гастролируешь с сольными концертами. Лучшие филармонии, лучшие театры открывают перед тобой свои двери. Разве не к этому ты шла?
— К этому, — Вера прижалась к плечу мужа, чувствуя, как усталость отступает под теплом его рук.
В окно постучали. Вера чуть опустила стекло, и в проёме показались глаза Романа Сергеевича, её менеджера.
— Вера, куда цветы прикажете отправить? — спросил он, оглядываясь на микроавтобус, который уже заполнялся букетами. — Там много, но у нас микроавтобус, всё погрузим.
— Домой, — устало улыбнулась она. — Мне нравится, когда вся квартира утопает в цветах. Ой, Андрей, ты не против?
— Нет, конечно, — кивнул агенту Андрей. — Везите к нам.
Автомобиль плавно скользил по вечернему шоссе, унося Веру и Андрея домой. Уже год они жили вместе. И этот год стал для них тем временем, когда их сердца наконец нашли способ соединиться. Всего месяц назад они поженились, но из-за плотного графика Веры так и не съездили в свадебное путешествие. Сейчас, перед мировым турне, наконец появилось свободное окно, и завтра счастливых супругов Левиных с утра будет ждать самолёт, готовый отнести их на край света, где будут только они, волны, пальмы и пёстрые рыбы.
— Я люблю тебя, — Вера прижалась к мужу, чувствуя, как тепло разливается по всему телу. — До сих пор не могу поверить, что столько лет не замечала рядом с собой самого замечательного человека на свете.
— Ты замечала, — Андрей мягко усмехнулся, перебирая её волосы. — Просто отказывалась открыть своё сердце настоящим чувствам. Всё пряталось за удобством, за привычкой — так ведь проще. Но я рад, что всё это было. Только в сравнении познаётся истина.
— Ты даже сейчас меня не хочешь поругать, — улыбнулась Вера.
— За что? — удивился Андрей.
— За то, что, как многие люди, предпочитала какое-то время ходить в розовых очках, отрицая очевидное.
— Вер, это опыт, — он говорил серьёзно, но в глазах его светилась нежность. — Без него нельзя построить крепкий брак. А теперь ты точно знаешь, чего стоит сила притяжения противоположностей и куда проще быть рядом с тем, кто тебя действительно понимает, принимает, чувствует.
— Ты как всегда прав, — вздохнула она, устраиваясь поудобнее. — Я в этот раз спорить не буду, как мне это свойственно.
Она помолчала, глядя в окно на замороженные бордюры, будто покрытые алмазной пылью в свете фонарей.
— Кстати, я сегодня в зале видела, не уверена, конечно, но мне показалось, что это был Константин, — тихо сказала Вера. — Он покинул зал, не дожидаясь окончания концерта.
— Он жалеет о своей утрате, и немудрено, — Андрей говорил спокойно, без тени ревности. — Ты ведь даже проявила великодушие, просила за него у Соболева, чтобы не увольнял после всего.
— Да, и он согласился, — Вера кивнула. — Но в итоге Костя сам ушёл. Совесть, видимо, не позволила работать на человека, которого предал. Да и бог с ним. У него своя жизнь, у меня своя. Я не злюсь на него. Это уже просто глупо.
— И правильно, — Андрей обнял жену, перемещая одну руку на её живот, и Вера почувствовала, как он замер на мгновение, словно прислушиваясь к чему-то, что было только у них двоих. — Нам нужно думать о другом.
Вера молчала, глядя на огни города, которые медленно уплывали назад. Зима уже подбиралась к столице, но где-то там, куда они улетали завтра, было тепло, и это тепло совсем скоро окружит их обоих, пропитает их души и сердца. А ещё чуть погодя этих сердец будет целых три. Вот только отыграет Вера Левина своё мировое турне.