Предыдущая часть:
Всего через полчаса они уже сидели в уютном зале ресторанчика, где пахло пряностями и жареным миндалём. Вера задумчиво изучала меню, хотя мысли её были далеко. В углу на небольшом подиуме сидел гитарист, нежно перебирая струны жилистыми пальцами, и мелодия мягко обволакивала пространство.
— Думаешь, он испанец? — шёпотом спросил Андрей, взглядом указывая на музыканта.
— Похож! — Вера улыбнулась, впервые за вечер расслабившись. — Кстати, отлично играет. Песня такая знакомая. Помнишь?
Глаза Андрея блеснули в полумраке.
— Мы с тобой под неё медляк танцевали ещё в школе. Правда, тогда аранжировка была другая.
— Ты выбрал эту мелодию для гитариста? — удивилась Вера.
— Да, — Андрей кивнул и подал знак официанту. Когда в бокалах заплескался тёмно-рубиновый напиток, он подмигнул Вере: — Это чтобы отметить начало твоей новой жизни.
— Я ещё со старой не разобралась, — засмеялась она, но бокал взяла. — Но уже готова поставить решительную точку. Или даже восклицательный знак.
Андрей наполнил бокалы и поднял свой.
— За новую тебя.
Вера уже сто лет не пила вино. Константин всегда резко негативно отзывался о пьющих женщинах, и хотя она такой не была, чтобы угодить мужу, отказывалась от шампанского и вина даже на праздниках и светских приёмах. Но теперь вдруг непреодолимо захотелось послать мужа к чёрту, напиться, почувствовать лёгкость опьянения, эйфорию, плавное покачивание реальности, когда все проблемы кажутся далёкими и незначительными.
— Может, потанцуем? — предложил Андрей, заметив, как она отставила пустой бокал.
— Сейчас? — Вера удивилась, оглядывая почти пустой зал. — А что? Стесняться некого. Народу мало, место располагает, — он усмехнулся, отодвигая свой стул. — Давай, Верка, это несложно. Танцы помогают расслабиться, сбросить напряжение. Я, правда, не большой мастер, но музыку слышу неплохо.
— Ну даже не знаю, — она покраснела, чувствуя, как где-то внутри просыпается давно забытое волнение. — И еду скоро принесут.
Но Андрей не дал ей времени на размышления. Он ловко поднялся, в следующее мгновение уже стоял рядом, протягивая руку — такую крепкую, надёжную, от которой веяло теплом. Вера медленно вложила свою ладонь в его, и он мягко потянул её из-за стола. Гитарист уже играл что-то другое — мелодия оказалась манящей, радостной, несмотря на минорный тон, по-настоящему живой. Они танцевали, и Вера впервые в жизни чувствовала невероятную лёгкость, почти чудесную свободу. Андрей двигался уверенно, чувствуя ритм, ведя её гибкими движениями под переборы испанской гитары. От него пахло терпким, чуть сладковатым парфюмом с тропическими нотками, и этот запах кружил голову не хуже выпитого вина.
Ночью Вера долго ворочалась, уснуть никак не получалось. Все мысли крутились вокруг Андрея — его улыбки, его чувства ритма, его плавных движений, аромата его парфюма, такого необычного и притягательного. «Ведь я даже никогда не думала, что Андрей так классно танцует, — улыбалась она про себя, глядя в потолок. — В школе он вечно оттаптывал мне ноги. Всё же музыкант — не танцор, но музыку он слышит идеально. А как двигался! Костя так никогда не танцевал, хотя постоянно тащил меня на танцпол на всех приёмах и корпоративах — как медведь. Один раз даже каблук на дорогих концертных туфлях из-за него сломала. Ничего, теперь этот красавец не моя забота. Пусть своей Таисии ноги топчет».
Она перевернулась на другой бок, но сон не шёл.
«Но почему я никак не могу перестать думать об Андрее? Это всё из-за нервов? Ох, вечно эти нервы. Эта авантюра нас сблизила ещё больше. Любой другой на его месте просто послал бы меня подальше, сказал, чтобы разбиралась сама, не вмешивая его в чужие дела. Андрей… он никогда не отказывал. Никогда. Даже когда мне нужно было перед самым Новым годом к бабушке в Соколовку ехать, а морозы ударили такие, что автобусы встали. Кто вызвался домчать вмиг? Андрей. А Костя что сказал тогда? „Не помрёт твоя бабка. Ещё всех нас переживёт. Больно надо в такую глушь ехать“. Гад, одним словом».
Вера села на кровати, обхватив колени руками.
«И как я раньше всего этого не замечала? Неужели правду говорят, что люди склонны носить розовые очки, когда очарованы кем-то? Вот так и я. Носила, носила, а потом случайно разбились, и всё встало на свои места. Теперь стало ясно, где вчера пропадал Костя, почему не выпускал телефон из рук, а вместо звонка ставил вибрацию или бесшумный режим. Почему стал гладко бриться, реже улыбаться, избегать времени, проведённого со мной. А я просто дура. Утонула в своей музыке, ничего не видела и не слышала, кроме неё. И ведь ещё все свои произведения мужу посвящала. Немного ли чести?»
Она легла снова, свернувшись калачиком, и всё ещё думала об Андрее. Что-то внутри неё тихо нашёптывало: её взгляд, освобождённый от розовых очков, теперь упускает нечто куда более важное, и необходимо срочно настроить фокус. Последняя мысль, которая промелькнула перед тем, как сон наконец унёс её, была: «Последняя песня ещё не спета».
— Ты готова? — Елена крепко сжала Верину руку, оглядывая заполненный людьми банкетный зал.
— Нет, — Вера нахмурилась, нервно поправляя длинное синее платье, которое переливалось при каждом движении. — Тут столько народу, я не ожидала такого масштаба.
— Конечно, почти вся компания собралась, плюс важных гостей наприглашали, — Елена говорила быстро, то и дело поглядывая на сцену, где рабочие заканчивали устанавливать рояль. — Соболев меня уже извёл — всё ищет тебя в зале. Ты бы вышла, хоть поздоровалась с ним, пока он в хорошем расположении духа.
— Ладно, выйду, — кивнула Вера, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. — А ты Андрею помоги там всё настроить, хорошо?
— Сделаю, — Елена уже развернулась, но Вера остановила её за локоть.
— Кстати, заметила, Таисия картинно делает вид, что знать не знает твоего муженька?
— А то! — Елена усмехнулась, кивнув в сторону противоположного конца зала. — Вон он с инвестором уже пятнадцать минут в углу шепчется. А она с бухгалтерами лясы точит у пирамиды с шампанским. Сейчас под завязку напьётся, небось?
— А так даже лучше будет, — Вера загадочно улыбнулась. — Чем резче контраст, тем ярче эффект.
Елена скрылась за тёмно-синими портьерами, огораживающими сцену. Вера сделала глубокий вдох, расправила плечи и направилась в сторону, где стоял Борис Ильич в окружении нескольких мужчин в дорогих костюмах. Гости перешёптывались — не каждый день удаётся почти случайно попасть на выступление знаменитого скрипача Андрея Левина, да ещё и первыми услышать новый концерт Романовой.
— Борис Ильич, — Вера улыбнулась, подходя ближе.
— Ой, Верочка! — мужчина расплылся в широкой улыбке, протягивая обе руки для рукопожатия. — Как же я рад, что вы почтили нашу скромную вечеринку своим присутствием. А я вас уже обыскался! У Кости спрашиваю, он говорит, что вы готовитесь, но рояль пуст.
— Да, я со скрипачом обсуждала кое-какие нюансы перед выступлением, — Вера говорила спокойно, хотя внутри всё кипело.
— О, Левин, — Борис Ильич с уважением покачал головой. — Гениальный музыкант. Такие сейчас редкость. Да и ваши произведения не каждый сыграет — нужно виртуозное владение инструментом. Я очень рад, что вы уговорили его сегодня присутствовать здесь, чтобы порадовать моих подчинённых, да и меня самого.
— Боря! — раздался томный голос за спиной, и Вера почувствовала запах дорогих духов.
— Разве я один? — мужчина засмеялся, обнимая подошедшую Таисию. — Я беседую с нашей восходящей звездой. Кстати, вы же не знакомы?
— Тая, познакомься: Вера Романова, гениальный композитор, наша гостья и супруга исполнительного директора Константина Романова. Его-то ты хорошо знаешь. А это Верочка, моя дорогая супруга Таисия Валерьевна, но для друзей — просто Тая.
— Очень приятно, — Вера протянула руку, и Таисия вложила в неё свою ладонь с явной неохотой, холодно улыбнувшись.
— А я, между прочим, наслышана о вас, — голос Таисии звучал приторно-сладко, но глаза оставались настороженными. — Я сама не так чтобы очень люблю классическую музыку, но послушать живое выступление никогда не откажусь. А вы, значит, супруга Кости Романова. Надо же. А я и не знала, что у него столь очаровательная жена.
— И я не знала, что у Бориса Ильича теперь такая прекрасная спутница, — Вера ответила тем же тоном, чувствуя, как внутри поднимается волна холодного спокойствия. — Что ж, мне пора готовиться. Ещё должны были проектор установить. Нужно проверить, всё ли в порядке.
Она изящно развернулась, собираясь уйти.
— Проектор? — нахмурился Соболев. — Разве мы будем кино смотреть?
— Ах да, — Вера обернулась, загадочно улыбнувшись. — Это сюрприз. Но вам, по большому секрету, скажу: моё выступление будет проходить в полной темноте. На рояле даже специальную подсветку установили на клавиши, а проектор… в общем, мы с Андреем Левиным вместе всё продумали. Та музыка, что я написала, будет лучше восприниматься с визуальным рядом. Так, ничего особенного, просто образы, которые должны рождать у слушателей определённые ассоциации. Вам понравится, а вам, Таисия Валерьевна, особенно. Раз вы классическую музыку не особо жалуете, кино сгладит все острые углы.
— Интересно, — Таисия прищурилась, и в её голосе послышались настороженные нотки. — Буду ждать с нетерпением.
После официальной части мероприятия — торжественной речи генерального директора, кратких отчётов глав подразделений, вручения благодарностей и подарков — настала очередь творческой части. В зале приглушили свет, и занавес медленно раздвинулся, открывая сцену, где в элегантном фраке стоял возле рояля Андрей Левин. Раздались аплодисменты.
— А теперь, дамы и господа, — объявил ведущий, — позвольте себе окунуться в мир прекрасного, немного отдохнув от цифр и графиков. На сцене подающая огромные надежды Вера Романова, фортепиано, и неподражаемый Андрей Левин, скрипка.
Вера медленно поднялась на сцену, чувствуя, как взгляды сотен людей устремляются на неё. Её хрупкая фигурка в сверкающем синем платье привлекла всеобщее внимание. Она подошла к роялю, поправила микрофон и улыбнулась.
— Добрый вечер, — сказала она, и голос её звучал уверенно. — Сегодня для всех нас особенный день. Я не буду говорить длинных речей. Скажу лишь одно: то, что вы сегодня услышите — одно из моих лучших произведений. Многие из вас уже знакомы с моим творчеством, а кто-то даже успел стать верным поклонником. Но не все знают, что всю свою музыку я посвящаю одному человеку. Он сегодня среди нас. Константин Романов.
Константин картинно поднялся со своего места, раскланялся под аплодисменты гостей, и Вера заметила, как гордо он выпрямился, наслаждаясь всеобщим вниманием.
— Он моя муза, мой спутник жизни и для вашей компании сделал многое, — продолжила Вера, глядя прямо на мужа. — И пусть моя скромная композиция сейчас порадует как его, так и всех вас.
Она изящно опустилась на табурет возле рояля. Свет погас почти полностью, оставив лишь мягкую подсветку на клавишах, а на белой стене за сценой появилось светлое пятно от проектора. Раздались первые аккорды, вслед за которыми вступила скрипка Андрея, зазвучав пронзительно и нежно одновременно. На экране мелькали виды города, лица сотрудников, фотографии Константина, Бориса Ильича, офис, фабрики, компании многочисленных партнёров. Кадры сменялись в такт музыке, удивительно сливаясь с ней, рождая атмосферу праздника, общего дела, динамичного развития. Музыка пропитала воздух, смешалась с дыханием восхищённых гостей, разлилась по залу, заставляя забыть о повседневной суете.
Когда Вера в последний раз ударила по клавишам, а Андрей поднял смычок, воцарилась тишина. Никто не смел её нарушить, словно боясь разрушить только что созданную магию.
— Браво! — проревел Соболев, поднимаясь с места. — Брависсимо!
Тут же все принялись аплодировать, восхищаться, переглядываться с восторгом. Вера сияла, чувствуя, как напряжение отпускает. Константин сорвался с места, поднялся на сцену и, подхватив жену, принялся кружить её в объятиях под продолжающиеся аплодисменты.
— Отличная идея, Верка, — прошептал он ей на ухо, когда опустил на пол. — Соболев сомневался, стоит ли включать твоё выступление в программу, но теперь видно, что ты всё сделала правильно. Благодаря тебе он меня сделает своим первым замом. Это уже решено. Он так и сказал.
— Вот как, — Вера улыбнулась, чувствуя, как её губы сами собой растягиваются в довольной улыбке. — Здорово. Могу только поздравить.
Праздник продолжался. Веру окружили люди, осыпали её похвалой, спрашивали, где и когда она даёт следующий концерт. Не обошли вниманием и Андрея — вокруг скрипача собралась целая толпа женщин, которые не стесняясь заигрывали с молодым музыкантом, узнав, что он не женат, и даже приглашали на свидание. Краем глаза Вера заметила, как Константин и Таисия о чём-то шепчутся в углу. Усмехнувшись про себя, она отыскала в зале Соболева, который стоял у бара, и подошла к нему.
— Ну как вам, Борис Ильич?
— Это шедевр, дорогая моя, — мужчина схватил её руки, тряся их с неподдельным восторгом. — Просто непередаваемые ощущения! Я безумно рад, что вы являетесь частью нашего коллектива. Константин настоящий счастливец, что у него такая замечательная супруга.
— Благодарю, — Вера мягко высвободила руки. — Кстати, Борис Ильич, а ведь это ещё не весь концерт.
— Как же? — Соболев замер, непонимающе глядя на неё.
— А когда остальное? Я должен услышать всё, — он оглянулся на гостей, которые начали расходиться по своим местам, некоторые уже потянулись к выходу. — Жаль, правда, что гости уже начали расходиться.
— Ничего страшного, это часть эксклюзива только для самых близких, — Вера понизила голос. — Так что буду рада сыграть персонально для вас, вашей дражайшей супруги и Константина. Если хотите, можете пригласить ещё пару человек, но я бы хотела сыграть остаток концерта в этом узком кругу.
— Какая замечательная мысль! — Борис Ильич почесал подбородок, его глаза загорелись любопытством. — Тогда непременно всё так и организуем. И кино будет?
— О, да, — Вера сверкнула глазами. — Кадры тоже будут эксклюзивными. Сообщите тогда, пожалуйста, Косте и Таисии Валерьевне, а я пока схожу к Андрею, а то у него отбоя нет от поклонниц, надо спасать.
Зал постепенно опустел. Официанты уносили пустые бокалы, гости разъезжались кто куда, и только в углу ещё собралась небольшая группка людей, не спешивших покидать тёплое освещение банкетного зала. Вера уже подумала, что и Соболев передумал, но мужчина, проводив последних приглашённых, вернулся, ведя под руку свою жену. Следом, немного поодаль, шёл Константин, и Вера заметила, как он бросил быстрый взгляд на Таисию, а та сделала едва заметное движение головой — будто успокаивала или предостерегала.
— Я рада, что вы воспользовались моим приглашением, — Вера снова села за рояль, расправляя юбку платья. — Ну что же, не будем тянуть, дорогие мои. Это часть концерта специально для вас.
Андрей поднял скрипку, встал рядом, и Вера почувствовала его спокойное присутствие — твёрдое, надёжное. Свет снова погас, оставив лишь тусклую подсветку над клавиатурой, и она видела со своего места, как горят глаза Соболева в полумраке. Даже стало жаль его на мгновение — пожилого мужчину, который, кажется, искренне верил, что молодая жена питает к нему настоящие чувства. Но останавливаться уже не было смысла.
Андрей ударил смычком по струнам, и в этот же момент вспыхнул белым светом экран. Только на этот раз вместо корпоративного кино, которое видели все гости, зрителям показали совсем другое. Сначала на экране появилась пустая кухня в квартире Романовых. Вера играла, не обращая ни малейшего внимания на картинку, но точно знала, что зрители не сводят глаз со стены. Её пальцы двигались по клавишам, извлекая мелодию, которую она написала всего несколько недель назад — светлую, чистую, полную надежды, которую сама уже не чувствовала.
Она играла и играла, не замечая, как вспыхнули в темноте щёки Таисии, как во взгляде Соболева появляется сначала удивление, потом недоумение, а затем — медленно, неумолимо — злость. Она видела краем глаза, как багровеют от гнева кончики его ушей, как он сжимает подлокотники кресла, как напрягается каждая жилка на его шее. Константин побелел так, что в тусклом свете его лицо казалось маской — застывшей, неестественной, с остановившимся взглядом, вцепившимся в экран.
Вера не слышала, как застучали по мраморному полу каблуки Таисии, как хлопнула тяжёлая дверь, выводящая из зала. Не слышала, как упал стул, когда Константин резко встал с него и, не оглядываясь, поспешил покинуть зал вслед за любовницей. Она слышала только музыку — ту самую, что рождалась у неё в голове тем вечером, когда всё только начиналось. И сейчас, в этой опустевшей комнате, она играла её до конца, не сбавляя темпа, не пропуская ни одной ноты, словно ставила точку не только в произведении, но и в целой главе своей жизни.
Очнулась она лишь тогда, когда в зале раздались резкие хлопки и зажёгся свет. Вера подняла руки от клавиш и обернулась. Соболев стоял совершенно белый и неподвижный, лишь ладони его звонко ударялись друг о друга, создавая странный, неуместный ритм в повисшей тишине. В какой-то момент Вере показалось, что мужчина сейчас бросится на неё. Настолько пусты и безжалостны были его глаза. Однако светившаяся в них ненависть была направлена совсем не на пианистку и даже не на погасший экран, на котором уже не было ничего, кроме белого шума.
Продолжение: